Денис Камков – Властители Лимба (страница 23)

К чему я про всё это? Прежде всего, чтобы объяснить затрудненность прямого общения между собой во время нашего пути. Естественно, для мыслеречи эти расстояния между нами, не стали бы абсолютной преградой, но возмущение от передачи большого объема информации на столь дальних дистанциях, напрямую зависела еще и от ее возможного улавливания «чужими ушами». Исходя из всего вышесказанного, Росс и передал нам всю информацию о тварях лимба еще в астрале, что обещал сделать еще миром раньше, чтобы мы за неделю пути успели ее просмотреть и осмыслить.

Если не вдаваться в еще более сложные материи, чем приведенные примером выше, можно смело было сказать, что его расчеты оказались настолько сложны, насколько и удивительны его выводы. В пакете содержалось и структурное строение их тел, и способы их существования в лимбе, и принципы питания за счет астралов некоторых миров, наиболее подходящих для них энергетически. По большому счету, как считал Росс, порождения лимба могли «подзаряжаться» от любого из астральных пузырей миров Древа. Но как я описывал много ранее, рассказывая о собственной подзарядке, так и они, явно имели свои «вкусовые» предпочтения. Как не трудно догадаться, это было прежде всего связано с пресловутой гомогенностью потока из различных по цветовой гамме энергий. Но кроме этого, еще и с корреляцией ее параметров, исходя из структурной организации их собственной энергетической сущности, что достигалось ими при помощи впрыска в астралы энергетического «яда», со временем разрушающего их пространство.

Несмотря на то, что лимб так же невозможен без астралов, как плюс и минус магнитного поля друг без друга, это все же были родственные понятия, хотя они и находились на максимально удаленных своих полюсах. Самые «морозные» участки всего его бескрайнего пространства лимба, очевидно находящееся на максимально возможном удалении от миров, является его «минусом», а самые надутые энергией пузыри наиболее сильных астралов, соответственно – его «плюсом».

Именно между этими «полюсами» существует максимальная напряженность этого аналога магнитного поля, которое проходя через все миры, определяет наибольшее по мощности течение для каждой Ветви. Можно, конечно, экстраполировать это рассуждение и на все Древо, но тогда придется рассматривать и пересечения всех этих течений его Ветвей с основным, что совершенно в данный момент излишне и только добавит ненужной сложности. Достаточно того, что и на каждой Ветви, кроме самого сильного, существуют и более мелкие потоки, образующие завихрения, ответвления и даже «омуты» на пути главного течения.

Зато, следуя данной логике, можно было принять, как допущение, наиболее вероятное место для возможного зарождения тварей лимба, что для Росса, посвятившего это наше путешествие поиску как раз этих самых порождений, стало приоритетной целью. Теперь, с каждым новым миром, мы приближались к этому «минусовому» полюсу, а наш маршрут шел строго по линии общего падения температуры всего лимба.

Неделя пролетела быстро, но была доверху наполнена подобными научными выкладками Росса, лишь некоторыми из которых, я с вами только что поделился. Астрал которого мы, наконец, все же достигли, имел преимущественно голубой окрас, и больше всего походил на сам тот мир, что он укрывал своим энергетическим «теплом» от жадного и «морозного» лимба. В его пространстве, словно в огромном аквариуме, плавали удивительные сущности, явно имеющие те же самые формы, в которых они существовали в безбрежном океане, раскинувшегося под нами целиком и полностью водного мира.

ГЛАВА 22. Мир Воды. Один большой и очень красивый аквариум.

Астрал, как известно, является пристанищем всех ушедших из реального мира значимых сущностей, сумевших удержать свое сознание от распада, после преодоления смерти, являющейся концом функционирования их физической оболочки. Именно так могли бы охарактеризовать мыслители каждого из миров подобное завершение своего жизненного пути, для своего бренного тела и ставшего условно бессмертным разума.

Но наиболее сведущим из них, далеко ушедшим в своем пути по изучению ментальной составляющей собственного разума, было известно, что в астрал можно попасть и при жизни, если освоить процесс отделения своего сущностного ядра от физического тела, и суметь понять принцип преодоления энергетического барьера между реальным миром и астралом.

Третьим видом сущностей, которых можно встретить в любом астральном пространстве – являлись путешественники между мирами. Эти сущности смогли пойти еще дальше двух предыдущих видов. Во-первых, они сумели преодолеть гораздо более сложный барьер, находящийся уже между астралом и лимбом, а во-вторых, они умудрились успешно выжить в безбрежном, высасывающим энергию пространстве межмирья, не потерявшись и не развеявшись в нем навеки, во время своих перелетов между мирами.

Вот всех представителей вышеперечисленных видов мы и встретили в астрале Мира Воды, с легкой руки Дельфина, получившего такое название. Он, конечно же, стал самым счастливым из нас четверых, оказавшись буквально в родной для себя стихии. Многие из местных астральных обитателей оказались удивительно похожими на него, имея схожие по внешности тела, причем явно не переделанные ими специально, а являвшиеся копиями их природных физических оболочек.

Росс, спустя совсем небольшой промежуток времени, уверил меня в том, что никаких божественных эманаций здесь он не наблюдает, после чего дал добро на мой спуск в реал. Сам же он принялся за свое любимое дело, что-то повсюду замеряя, с чем-то это всё сравнивая, и делая при этом, одному ему понятные, но весьма глубокомысленные выводы.

Еще по местному астралу я понял, что разум в этом мире получили близкие родственники Дельфина, который и сам был некогда представителем именно данного вида млекопитающих, получивших разум на закате цивилизации, некогда моего родного, а ныне уже давно почившего мира. Поэтому, имея некоторый опыт в общении с ним, я был полон позитивного энтузиазма, когда вылетал в реальный мир.

(подробнее о родном мире Дельфина и Морона, можно прочитать в первой книге «Мир Теней»)

Прямо подо мной, от горизонта и до горизонта, простиралась водная гладь. Меняя свой цвет от глубоко-синего, почти черного, в местах наибольших глубин, и до светло-зеленого на песчаных отмелях, этот океан занимал собой все пространство этого мира. Планета находилась в благоприятной близости от своего светила, что позволяло воде занять свою нишу жидкого состояния. А разность глубин, варьировала температуру ее от комфортно-теплой, до почти ледяной. Это все позволяло существовать течениям, но в отсутствии существенного ветра, не давало причин толщам воды бунтовать, топорща свою гладь многобалльными штормами, или поднимаясь ввысь грозными торнадо.

Я, следуя заведенным правилам, которые сам написал для себя, несколько раз сделал витки по различным орбитам, рисуя в своем сознании карту планеты. В виду отсутствия иных ориентиров, кроме водной глади, я скорее фиксировал рельеф дна, отмечая отмели, косы и рифы, а так же редкие впадины, глубину которых мог лишь отчасти просканировать, без дополнительных остановок.

Естественно, этот мир был обитаем, причем не только уже упомянутыми мной дельфинами, но и многообразием прочих видов флоры и фауны. На отмелях и атоллах, я видел подводные рифовые скалы, в том числе и коралловые, в лабиринтах которых прятались мелкие, разноцветные рыбешки и многочисленные представители ракообразных.

На средних глубинах резвились дельфины разных возрастов, детеныши которых гонялись друг за дружкой под присмотром взрослых особей, отгоняющих от ребятни своих более опасных, акулоподобных дальних родственников. Еще глубже, но в пределах досягаемости солнечного света, я увидел что-то наподобие небольшой стаи китов, а так же несколько очень крупных кальмаров, семейства гриндов, и прочих глубоководных представителей фауны. Там же, но уже на самом дне, я сумел рассмотреть и менее приспособленных для передвижения обитателей глубин, таких как крупные моллюски, наутилусы, голотурии и разнообразные по своим расцветкам звезды и губки.

Конечно, везде сновали и многочисленные по своим видам, породам и размерам рыбы, начиная от красочных мальков на мелководьях, и заканчивая глубоководными скатами, муренами и монструозными по внешнему виду, представителями мрачных, полутемных глубин, где царило мощное давление.

Флора так же радовала меня своим разнообразием. Естественно, самыми населенными ею, являлись песчаные мелководья, но и на средних глубинах можно было увидеть тянущиеся вверх тонкие стебли ламинарий, листья разнообразных по цвету и формам водорослей, нити пасидоний, заросли донных мхов и во множестве плавающего в толще воды, разнообразного по виду и размерам фитопланктона.

Красота неиспорченной природы и разноплановая по своим видам жизнь, услаждала мой взор и заставляла наматывать все новые и новые круги вокруг прекрасной планеты. Я с удовольствием любовался различными представителями флоры и фауны, разнящимися в зависимости от глубин и географического пояса планеты. Везде были свои плюсы и минусы, позволяющие не отрывать глаз, как от теплых отмелей, так и от океанских глубин, где властвовало давление, и царила почти кромешная темнота. Именно там обитали самые крупные и страхолюдные представители фауны, питающиеся в основном придонными отложениями из всей океанической биосферы, опускающейся после своей смерти, на самое дно океана.