Денис Камков – Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим (страница 8)

Проходя по коридорам, чутко прислушиваясь и присматриваясь, Анлуриин иногда слышала и видела что-то новое, до чего еще не додумалась сама, и тут же включала это в свой арсенал. Девушки, как и она, уже прошедшие ритуал Кровопускание, вовсю пользовались своими открывшимися теперь возможностями, тренируясь и испытывая свои женские чары на мужской половине интерната. Дело, как она иногда замечала, у них доходило и до чего-то большего, но для самой Анлуриин это было не интересно. В отличие от некоторых ее одногодок, уже явно получивших свой первый сексуальный опыт, она к этому абсолютно не стремилась.

На Анлуриин, конечно же, засматривались. Она выгодно отличалась от большинства своих сокурсниц, благодаря своей, доведенной до совершенства фигуре, прелестному, аристократичному личику и отработанному за этот год искусству обольщения. А потому, у нее теперь не было недостатка в объектах, на которых она уже даже не отрабатывала, а скорее шлифовала свои женские чары, постепенно доводя и их до совершенства.

Но прикасаться к себе, она никому не позволяла, а если ее любовные опыты заводили подопытных самцов слишком далеко и они теряли не только голову, но и даже контроль над своими руками или губами, то тогда в дело шло ее, доведенное до рефлексов, боевое искусство рукопашного боя. После этого, пыл юнцов моментально угасал, причем на достаточно долгое время, проведенное зачастую ими, уже на больничной койке, в госпитальной палате их родного интерната.

Понимая свою некоторую вину, за подобную несдержанность, итак наполненных до краев гормонами юношей, она ни разу не доложила учителям о таком не подобающем поведении, подобных лихих самцов. Для мужчин, устоями и традициями их народа, было запрещено не только проявлять, пусть даже не вербально, любую инициативу к сближению, но и тем более, им строжайше запрещалось первыми прикасаться к женщине дроу.

Этим она заслужила в мужском крыле интерната, славу недоступной, хищной, очень красивой и крайне желанной сучки, не продающей учителям, даже самых ярых своих поклонников. О ней теперь продолжали в тайне мечтать все поголовно, даже лично не видевшие ее юноши, с других, по году набора, потоков. Но одновременно, каждый из тех, кто уже получил силовой отпор, немного побаивались в этом признаться другим, даже просто на словах. Естественно, обо всем этом, юноши говорили только между собой, за накрепко закрытыми дверьми, но как говориться: слово не птица, а вылетевшие изо рта, свои слова уже не поймаешь.

Поэтому очень скоро, ее подобная слава, добралась и до длинных ушек женской половины их интерната. Всё это, конечно же, льстило самолюбию Анлуриин, а у сокурсниц ее – вызывало законную зависть. Особенно это касалось тех из них, кто уже перешел за границы невинного флирта, а потому потерял невинность, а вместе с ней и часть своей привлекательности для мужской половины. Ведь, как известно: самый сладкий и желанный, для всех без исключения, именно тот плод – которого еще никто и никогда не вкушал.

Окончание последнего года обучения, ознаменовалось самым жестким выпускным экзаменом, который проводили поочередно все преподаватели, по каждой из своих дисциплин. Для Анлуриин данная процедура не представляла особых трудностей, а потому она только внутренне посмеивалась, свысока посматривая на своих сокурсниц и сокурсников, судорожно готовящихся к этим испытаниям. В ее глазах, они представлялись ей, как утопающие, не умеющие плавать, но которые в запредельном цейтноте, еще пытаются, вдохнуть в последний раз, уже не вмещающийся больше в их раздутые легкие, дополнительный глоток воздуха. Но его все равно им не хватит на всю им оставшуюся, до полного погружения в темные глубины вод, жизнь.

Само собой, самым трудным для всех без исключения, стал экзамен по знанию ритуалов и канонов учения верховной богини Л’лос, который был профильным для их интерната. Ставшая, видимо, проклятой кем-то кровать, четвертой жительницы их спального помещения, вновь опустела, породив еще одного, уже третьего, за теперь уже полных десять лет обучения, драука. Да и среди остальных учеников и учениц их потока, профильный экзамен провел значительную чистку, отсеяв после себя в сумме учащихся даже больше, чем все остальные, вместе взятые дисциплины.

Легко пройдя все свои выпускные экзамены, Анлуриин стала ожидать свое второе в жизни знаковое испытание, которое называлось: Ритуал «Взросление». Если предыдущий Ритуал проходили, по понятным причинам, лишь представительницы женского пола, то этот был общим для обоих полов и входил в обязательный перечень, для всех без исключения юношей и девушек, желающих стать полноценными взрослыми и даже более того – самостоятельными личностями. Именно после этого Ритуала, с их родителей снималась вся ответственность, за своих чад.

После его прохождения, дроу окончательно перешагивали через порог юношества и отныне становились полноправными представителями своего гордого народа и могли принести присягу верности своему, а в теории, и любому другому, на свой личный выбор Дому. Но если своему, то есть тому, где ребенок родился и вырос, приносилась клятва без всяких условий и предварительного одобрения от самого Дома, то в случае, если он или она хотели присягнуть иному, не родному изначально им Дому, или если выпускник интерната и вовсе был рожден обывателями, то тогда требовалось получить прямое разрешение на приношение присяги, от Главы данного Дома.

Подобные случаи были достаточно редки, но все же иногда случались, особенно тогда, когда кто-то из родственников, или один из двух родителей претендента, был родом из другого Дома. Иногда данную процедуру смены Дома проходили и в более зрелом возрасте, например, при женитьбе или родстве кровью – то есть родстве, полученном не по рождению, а на поле боя. А иногда Глава Дома, могла и сама пригласить кого-то к себе, в случае, если претендент чем-то заслужил ее милость или как-то выделился на общем фоне, благодаря своим умениям или заслугам. Конечно, чаще всего последним, описанным здесь правом, пользовались Дома правящей Семерки, переманивая, таким образом, к себе, самых видных воинов, магов или умелых ремесленников из других, более низко расположенных, по иерархии народа Илитиире, а потому менее престижных Домов.

Глава 5. Ритуал «Взросление».

Анлуриин сидела на своей жесткой кровати, снабженной лишь волосяным матрасом и скрученной валиком, из текстильной материи подушкой, с наброшенной поверх всего этого простыней. Не испытывая особого интереса, она наблюдала, бросая искоса взгляды за тем, как все сильнее нервничают две ее соседки. Сегодня им предстояло принять участие в Ритуале, который навсегда изменит их жизнь.

На самом деле, нервничать гораздо больше сейчас должны были те, кто находился на второй половине жилого отсека, потому что именно им, юношам, а не девушкам, сегодня придется впервые убить своими руками живое, мыслящее существо. Анлуриин прекрасно помнила свои, год назад прокрученные не единожды мысли, когда она переживала больше не из-за самого убийства, а от того, что совершила его не в бою. Именно сегодня ей предстояло прочувствовать в реале, всю ту разницу, что она лишь мысленно представляла себе, в день прохождения своего первого в жизни, кровавого Ритуала «Кровопускание».

Ее очередь настала второй, после той девушки, что занимала кровать прямо у входа. Следуя за учителем по боевым искусствам, Анлуриин прошла по коридору в сторону зала, где они проводили спарринги, остановившись вместе с преподавателем напротив стойки с боевым оружием. Кивнув на представленное многообразие различных орудий убийства, инструктор отошел в сторону, позволив ей самой выбрать себе те клинки, с которыми она и выйдет на Ритуал. Не колеблясь ни секунды, молодая дроу вытащила свои любимые, уже не раз испытанные в тренировочных дуэлях, парные сики, а немного подумав, закрепила на своем поясе еще и обойму из полудюжины метательных ножей.

Следующую остановку они сделали, когда покидали тренировочный зал. Едва выйдя в общий коридор, у нее сменился провожатый, и дальше девушка пошла уже с мастером алхимии, с которым посетила его кабинет, за дверью которого следовала еще одна неприметная створка, ведущая в небольшой, но плотно заставленный стеллажами склад. На многочисленных, многоярусных полках, стояли разнообразные по форме и содержанию пузырьки и склянки, за изучением содержимого которых, ученики и ученицы провели немало своих академических часов, на протяжении первых шести лет своего образования.

Немного поразмыслив, Анлуриин решила не слишком обременять себя стеклотарой, разбить которую было хоть и нелегко, в силу ее зачарования от подобных казусов, но которая все же весила значительно больше того, что хотела бы иметь в качестве бремени, быстрая и ловкая дроу. Она всегда побеждала своих соперников, прежде всего за счет своих личных боевых и физических качеств, а не благодаря заемным, а потому конечным, причем в самый неподходящий момент боя, эликсиров. Исходя из этих своих мыслей, Анлуриин прихватила с полки лишь два маленьких пузырька яда, причем не в качестве метательных предметов, а для смазки лезвий своих верных сик, а еще летающих, подобно злым осам, после их броска, тонких, лишенных рукоятей кинжалов. Видимо из-за особенностей в их форме и звуке при полете, напоминающего жужжание атакующих диких ос, эти метательные ножи и получили свое название: «осы».