Денис Калдаев – Создатель (страница 20)

И тогда что-то взорвалось в нем, по телу разлились волны паники.

– Пойдем! – закричал он и грубо, точно куклу, развернул девочку к себе.

Она с ужасом уставилась на Брахура – прошла долгая, невыносимо долгая секунда – и вдруг взвыла во весь голос как раненый зверек. Его руки разжались сами собой, он попятился. Девочка вскочила и, оскалившись, скрылась во тьме.

Он бросился за ней, но опоздал.

XII

«Если охранника привлек пожар, то сейчас лучший момент».

Брахур сосчитал до десяти, сделал глубокий вдох и взял в охапку горшки. Выбравшись из зарослей, он подкрался к лодке. Опустил в нее сосуды и вязанку фруктов.

– Это он навлек огонь! – загремел вдалеке голос.

Брахур посмотрел налево и вновь похолодел от ужаса. Десятки рук, будто щупальца, оплели труп Нейта. Тело волокли по песку. Его длинные черные волосы свисали на лицо, колени были вывернуты.

– Наказание неминуемо, – послышался хор.

Парень вернулся в заросли, схватил остальные горшки и, забыв о безопасности, побежал обратно.

Повсюду раздавались дикие крики, завывания и плач.

– О Создатель! – пели люди в религиозном экстазе.

Начиналось настоящее безумие. В воздухе вопила смерть. Грубый голос затянул какую-то жуткую литанию, и остальные вторили ему.

Брахур потащил лодку к воде. Накануне был отлив, и до кромки океана было не меньше десяти метров.

И опять «Пляска смерти». Солирующие литавры. Дьявольский ритм вальса.

Из тьмы вынырнула фигура мужчины и с воплями бросилась ему наперерез.

– Ты поджег! – раскатился по пляжу голос. – Ты убил его!

Брахур схватил расщепленную жердь, служившую веслом. С громким криком, в котором смешались страх, злость и вызов, он бросился на человека.

Удар пришелся в верхнюю часть спины, меж лопаток. Мужчина сделал несколько шагов и, застонав, упал.

Брахур увидел его красное, воспаленное от солнца лицо и вытаращенные глаза.

– Я смотрел за тобой! – прохрипел мужчина. – Ты…

Из-за шалашей вышли еще трое.

Брахур обвел их свирепым взглядом и продолжил тянуть лодку к воде. В его глазах остановилось время – там было только действие, продуманное действие.

– Это ты, Тод? – крикнул один из них.

Господи, вот и вода, спасительный океан. Брахур сделал последний рывок. Кожа на ладонях лопнула, и они стали мокрыми от крови.

– Он поджег церковь! – хрипел упавший мужчина, отчаянно размахивая руками. – Я видел! Я все видел…

Вода схватила лодку и потащила в океан.

– Волны вынесут его к Черной скале, там и разберемся, – раздался голос.

Троица отступила и неспешно двинулась в сторону скалы.

– Это он! – продолжал кричать мужчина. – Держите его, он на лодке…

И контрапунктом раздавалось:

– Волны, пойте… священные волны! – Вдали раскачивались силуэты и пели сектанты.

Ими овладел музыкальный экстаз, они завывали все громче, точно дикие животные.

– Маркус, прости нас!

К пляжу двигались десятки огненных точек смоляных факелов.

– О Создатель! О Создатель!

Багровые вспышки освещали песок, а на нем – груду сучьев, увенчанную истерзанным телом Нейта.

Брахур плохо помнил, как ему удалось вырваться из реверсивного течения. Он греб с такой яростью, что в пояснице что-то лопнуло, и теперь ее пронзала мучительная боль.

Тяжело дыша, он греб, направляя лодку все дальше от берега. Когда он оказался на безопасном расстоянии, то вдруг судорожно рассмеялся. К сердцу горькой, отравленной волной хлынула радость. Укрывая ноги ветками папоротника, он продолжал плакать и смеяться одновременно.

Лодка медленно скользила по глади океана. Впереди раскрывалась необъятная бездна, мрачно рокочущая свои мелодии.

Ему казалось, что с минуты, как он увидел тело Нейта, минула целая вечность. Или как минимум час. Но из океана по-прежнему лилась «Пляска смерти». Значит, прошло не больше десяти минут. Из лекций по психологии он знал, что для человека, который находится в состоянии стресса, время идет с удвоенной, а порой с утроенной скоростью.

Вода переливалась ночным изумрудом и кобальтом, местами – бездонно-синим цветом. Остров становился все меньше, тонкая струйка подсвеченного огнем дыма походила теперь на золотой волосок, протянутый к небу. Кроме пожара, на острове Брахур не заметил ни света маяков, ни портов, ни населенных пунктов. Ничего в этой глуши. Ничего.

У него путались мысли. Что он помнил хорошо – так это последние часы, проведенные на острове. Потерявшая рассудок девочка обнимала труп Нейта. Та сцена стояла у него перед глазами, точно живая картинка, от которой он никак не мог избавиться.

Зачем она пришла туда? Почему не дождалась его в укрытии? Да, это его вина. Он мысленно снова и снова опускался на одно колено и глядел в ее детское, искаженное судорогой личико. Внутри он сжимался от стыда, но он не считал стыд чем-то плохим.

Мирия, которой он обещал вернуться. Она знала, что это почти невозможно. Она понимала, что смерть уже ждет ее.

– Я бросил тебя, – прошептал он. – Прости меня… Прости… прости…

Он устало потер пальцами веки и, сощурившись, вновь впился взглядом в горизонт. Океан тянул свою бесконечную песню, окутывая его липким, сырым холодом.

Ночной штиль сменился ветром. С утра поверхность океана зарябила, вскоре появились волны, а на них – пена. Завывал ветер, ревела музыка – стенания скрипки, грохот тимпанов, зыбкие переливы. Композицию он распознать не мог. На плот рушились волны, и папоротник, распавшийся на веточки, не спасал от холода.

Брахур уже давно не чувствовал боли в пояснице – ее поглотила обжигающая боль, которая разлилась по всему телу. В глазах скопились усталость и пустота, как у доведенного до крайней степени изнеможения человека, бежавшего марафон. Дрожащий, обросший, с грязными всклокоченными волосами, он разговаривал сам с собой.

– Я скоро проснусь.

С какой безумной надеждой, а скорее, безумной тревогой он вглядывался в даль, думая увидеть землю или корабль.

Солнечный свет окрашивал океан в лазурные цвета, которые превратились в мертвенную синеву, едва стало пасмурно. Наползал густой туман. Ветер больше не дул, волны перестали биться о лодку, и было бы совсем тихо, подозрительно тихо, если бы из недр вод не звучали симфонии.

Брахур пытался вспомнить лицо Лизы, очаровательной девушки, с которой познакомился на кафедре психологии, но не мог.

Прошлая жизнь казалась ему сном. Реальностью был лишь голод, вгрызавшийся в желудок, и жажда, от которой гудело в голове.

– Разбудите меня! – закричал он плача. – Я хочу проснуться.

Утром он увидел перед собой Нейта. Тот смотрел на него, поглаживая кости ног, ослепительно-белеющие на солнце.

– Они убили меня, – сказал он.

– Я знаю, – прошептал Брахур.

– Ты спас девочку? – спросил Нейт, уронив что-то в воду.

– Нет, я не смог.

Брахур пригляделся. Кажется, это была коленная чашечка. Круглая и белая, как собачья миска.

– Ты уплыл один? – продолжал Нейт.

Брахур отвернулся, и его вырвало. Густая кислая жидкость из полупереваренных фруктов наполнила рот и, вырвавшись, хлынула с плеском в океан. «Я говорю сам с собой», – подумал он и ужаснулся. Он долго умывал лицо водой, стараясь не глядеть в сторону Нейта.

– Они убьют ее, ты же знаешь, – сказал призрак.