Денис Игумнов – СкинАрмия (страница 10)

Мухин прислонил голову к боковому стеклу и смотрел на огни ночной Москвы, отражающиеся гипнотическими цепочками на мокром асфальте, оставленным в наследство тьме мелкой осенней изморосью, прекратившей брызгать с мрачного душного неба только перед самым их выездом из штаба. Под такой аккомпанемент, да ещё сопровождающейся мерным гудением двигателя, мысли в голове вождя выстраивались в правильные геометрические объёмные формы, маршировали, как на параде, порождая новые идеи и разбивая сомнения на щепки, вполне пригодные для растопки печи его могучего ума.

«Кто я? Достоин ли я той миссии, которую мне диктует время?.. Народ спит. Мы живём в ночи, похожей на эту, что за окном: такая же дождливая, промозглая, с багровым саваном неба.

По-настоящему я поверил в свои силы и в то, что могу вывести страну из лабиринта тьмы к золотому рассвету, когда очнулся на операционном столе после тяжёлого ранения. Огонь хотел закусить мной, превратить в кусок угля. Никто из врачей не верил в моё возвращение, кроме одного упрямого молодого реаниматора. Ему и судьбе я обязан жизнью. Я был мёртв в течение 20 минут и, лишь только вынырнув на поверхность из глубин озера забвения, я осознал своё предназначение. Даже смерть не смогла меня остановить. Значит, мне предопределено высшими силами победить.

Удивительно, но в такой огромной стране не нашлось никого способного стать национальным лидером, и попытаться объединить народ общей идеей. Я до сих пор боюсь этого страшного одиночества и такого тяжёлого, неподъёмного груза ответственности за будущее моей страны. Неужели только я способен посвятить себя целиком борьбе, и никто мне на этом пути не поможет?.. Воистину так. Да, я готов жизнь отдать за счастье русского народа. Я сейчас, как триста лет назад Пётр первый, занимаюсь потешными полками, запускаю кораблики в озёра, чтобы потом вывести страну к морю: в моём случае – к вершине мирового лидерства. В России всегда ситуация в стране слишком зависела от её правителей – это её благословение и это её проклятие. Моя задача воспитать новый тип человека. Когда таких людей будет много, они смогут вести народ по пути к мировому объединению и единению, к счастью: после моей смерти страна не должна и не будут зависеть так сильно от внешних факторов, как сейчас.

Хорошо, что с финансами у организации нет проблем. Предпринимателей, желающих вложить деньги в дело национальной чести, даже слишком много. (Хотя, в таких делах, слишком ничего не бывает). Они в очередь ко мне выстраиваются, наверное, чувствуют мою силу. Правда, у каждого из них свои требования, условия. Но что взять с торговцев? Торговаться – это у них в крови.

Страной, конечно, должна править группа по-хорошему идеологически озабоченных людей – партия. Их не должно быть много, иначе партийную иерархию ловкие карьеристы будут использовать, как инструмент своего возвышения. Пятидесяти тысяч партийных активистов на всё государство вполне достаточно. По сути, я хочу не так уж много, власть для меня не самоцель, не механизм личного обогащения. Этим можно гордиться, не многие политики сейчас могут отказаться от материальных благ. А мне они не нужны. Я в одном мундире могу проходить всю жизнь. Пускай меня пока не воспринимают всерьёз, ПРН заставит считаться с собой. Мы пойдём снизу, спешить не будем, реальными делами завоёвывая доверие народа. О, мой святой многострадальный народ богоносец! Вот тот бог, которому я служу, которому приношу дары, для кого живу, ради которого умру не задумываясь.

Моя задача, на ближайший год, заключается в изменении психологии моих мальчиков. Они молоды, агрессивны, но… бестолковы. Я им должен помочь, направить, научить. Выгрести весь иностранный пропагандистский мусор из их голов. Ошибаться я не имею права. Только в бою человек проявляет свои лучшие и худшие качества. Я это знаю. Надо продолжать воспитание кровью. Кровь врагов объединяет лучше любых клятв. Самое страшное быть в глазах парней, жаждущих действия, пустобрёхом. Главное – пройти первый этап, отсеять слабых, создать гвардию и идти дальше. К солнцу. Я должен быть сильным. Я должен быть умным. Я должен быть сконцентрированным на победе».

Размышления вождя были прерваны. Автомобиль с главным мечтателем Москвы вместе с его маленькой свитой прибыл на место.

Глава 8

В институтской группе Глеба нерусские ребята не учились, но и студентов, интересующихся чем-то, кроме собственных пошленьких желаний, тоже не наблюдалось. Надо сказать, что процесс обучения потерял для него хоть и маленькую, но ощутимую прелесть. С тех пор, как он записался в партийцы, он на многие вещи стал смотреть по-другому. Процесс превращения произошёл за одну ночь. Если раньше его одногруппники были ему малоинтересны, то теперь он презирал их за образ жизни травоядных, требующих для себя одних только благ и ни за что на свете не желающих участвовать в большой жизни своей страны.

Три пары семинаров Глеб честно просидел, наблюдая за ними, молодыми студентами, так сказать, – будущим страны. Его скуку немного разбавлял своими непрекращающимися байками словоохотливый Никита, но Глеб слушал сегодня в пол-уха. Царёв всегда выбирал себе место в конце аудитории, чтобы точка для подглядывания и подслушивания была идеальной. Вот сейчас он смотрел на двух парней – Гошу и Илью. Все знали, что они увлекаются наркотиками, на этой почве и дружат. Глеб подозревал, что не только безмозглый кайф объединял их, скорее всего, они занимались мелким криминалом, таким, как уличные грабежи, кражи, чтобы всегда хватало на запретные химические удовольствия и не надо было ломаться и у родных попрошайничать или воровать. Они заслуженно считались хулиганами, за словом в карман не лезли, и Глеб пару раз на переменах наблюдал, как они вдвоём метелили чем-то не угодивших им субъектов мажорского подвида человека потребляющего и иногда употребляющего. В первый раз такая расправа происходила рядом с гардеробом и быстро закончилась разбитыми щами наглеца и его торопливыми сбивчивыми извинениями. Во второй раз они, опять же вдвоём, избили на улице, за зданием столовой, студента из параллельного потока. По слухам, он задолжал им, и тут, понятное дело, одними извинениями не обошлось. Топтали они его минут пять, после чего сняли с его покинутого сознанием, отправившегося в путешествие под названием сотрясение мозга, тела часы и забрали мобилу. Характерно, что в полицию жертва заявлять не стала: видно осознавая за собой вину перед ними, и долг, который всё равно придётся заплатить, а скорее просто струсила.

Гоша с Ильёй не принадлежали к отряду травоядных, они скорее походили на шакалов. Опасные для слабых, опрометчиво забывающих следить за своей спиной. Сами из среднеобеспеченных семей, о чём говорили их фирменные шмотки и последней модели одинаковые айфоны-айпады.

Гоша представлял собой типичного громилу – высокий, ширококостный с бледным ликом, не обезображенным интеллектом, он играл при лидере Илье роль штурмового тарана. Какую-либо заварушку начинал Илья, а Гоша атаковал из засады – неожиданно и безжалостно. Илья Глебу представлялся киноактёром: из-за своей нетипичной внешности он действительно походил на Кристофера Уокена в молодости. Те же большие выразительные глаза, но карие, постоянно влажно блестевшие. Рот с пухлыми губами и опущенными вниз уголками. Лицо Ильи казалось выразительным ещё и потому, что кожа туго обтягивала лицевые кости, делая его черты заметными, максимально заметными. В сочетании с чёрными волосами, которые Илья всегда зачёсывал назад, он производил впечатление настоящего мачо, особенно его гангстерский облик неотразимо действовал на девушек. Он обладал истинно мужской красотой – не смазливый мальчик, а муж. Кожа бледная, как и у его соратника, и горящие лихорадкой глаза невольно обращали на себя внимание. К тому же его стиль одежды всегда нравился Глебу. Илья любил настоящие кожаные пиджаки, почти всегда предпочитал чёрные джинсы всем другим видам штанов, ну и плотные футболки без надписей или, на крайний случай, рубашки тёмных оттенков.

Инфернальная жизнь этой преступной парочки интересовала Глеба. Пожалуй, из всех знакомых ему студентов они заслуживали хотя бы маленькую толику уважения, хотя бы за ту же грубую силу, которую они, не стесняясь, применяли. Да, они были его врагами, как и все, кто занимался криминалом, тем более связанным с наркотиками, но они были отнюдь не слабаками. Ситуация в мире сделала из них тех, с кем надо было считаться и бороться.

Дальше Глеб обратил внимание на сидящих за первой партой двух местных королев красоты. Сексуальные штучки – ничего не скажешь. Звали этих неприступных для обычных смертных пташек Верой и Светой. Расфуфыренные. Макияж яркий, даже несколько более яркий, чем это соответствовало светлому времени суток. Их пальцы, руки, шеи, уши -оформлены золотыми побрякушками. Волосы длинные прямые, их кончики подстрижены, приведены к общему знаменателю прямой линии. Одна крашенная в яркий белый цвет блондинка, другая – сочная шатенка. Наряды свои они меняли с завидной регулярностью, почти каждый день. Лица красивые, но надменные, давящие своей самовлюблённостью. Фигуры как у порно звёзд. Упругие попы орешками, ноги, сводящие с ума округлостями коленок и прямыми линиями, уводящими в жаркие мужские мечты. Груди стоячие, у обоих третьего размера: у Веры они были округлые, а у Светы похожие на молодые дыньки. Джинсам они предпочитали короткие юбки, выгодно подчёркивающие линии их соблазнительных форм и короткие маячки. Их интересовали деньги. Нет, они не предавались любви за деньги, их тайной, как они думали, идеологией было служение золотому тельцу. Соответственно людей они оценивали по величине банковского счёта. От того, что они в раннем детстве, с помощью своих мамочек, убедились во власти бумажных символов благополучия, Вера и Света ощущали себя взрослыми и большинство окружающих их студентов считали инфантилами.