Денис Хрусталев – Монгольское нашествие на Русь 1223–1253 гг. (страница 51)

Битва под Легницей 9 апреля 1241 г. Миниатюра из «Жития Св. Ядвиги Силезской», 1353 г.

Монголы разделили войско на четыре подразделения: три в ряд и одно, возглавляемое самим Ордой, в тылу. По сообщению польского летописца Яна Длугоша, первый копейный удар польско-тевтонского авангарда заставил интервентов отступить. Однако, когда по мнению европейцев, дошло дело до рыцарских рукопашных единоборств, монголы попытались всячески от них уклониться, делая ставку на лучников. Монгольские стрелы пробили брешь в христианском воинстве – погиб сам маркграф Болеслав. Положение выправили только подоспевшие польские арбалетчики из отрядов Сулислава и Мешко. Чаша весов в битве вновь стала склоняться в пользу европейцев. Монголы начали отступать. Но в то же время до слуха воинов Сулислава и Мешко долетел кличь: «Бегите! Бегите!» Как впоследствии выяснили, его выкрикивал на польском разъезжавший по полю провокатор – как писал Длугош: «не известно, русского или татарского рода». Князь Мешко принял клич за правду и побежал, увлекая за собой часть отряда.

В кризисный момент стороны вводят в бой резервы: вперед выезжают князь Генрих и хан Орда. В жестокой рукопашной сталкиваются полки, трещат копья, хлюпает сталь, лязгают доспехи. Несмотря на заверения летописца, исследователи сходятся во мнении, что силы сторон были примерно равны – никто не имел численного преимущества. Польский летописец приписывает монголам использование колдовства, которое привело к перелому в битве и разгрому европейцев: «…так как боевые порядки татар поредели, они начали подумывать о бегстве. Была в их войске между иными хоругвями одна огромной величины, на которой можно было увидеть нарисованный знак Х; на вершине древка этой хоругви торчало подобие очень уродливой и безобразной головы с бородой. Когда татары в едином порыве уже двинулись назад и приготовились бежать; знаменосец при той хоругви начал сильно размахивать той головой, а из нее сразу стали исходить пар, дым и туман с таким сильным смрадом, что из-за этой разошедшейся между войсками вони, поляки разомлели и едва живы остались, силы их покинули и они стали не способны к бою»[364].

Позднейшие исследователи считали, что здесь мы имеем дело с первым случаем использования химического оружия в боевых целях. Как бы то ни было, но после описанной «ворожбы» армия Генриха дрогнула и повернула к бегству. Силезского князя пытались вывести из битвы ближайшие соратники, но неудачно. Из вождей выжил только Мешко Опольский, бежавший еще до конца сражения и укрывшийся в Легницком замке. Несмотря на то, что силы сторон были примерно одинаковы, азиатские дикари нанесли сокрушительное поражение одной из самых крупных армий цивилизованной Европы. Количество погибших измерялось тысячами – средневековые авторы называли до 40 тысяч павших. Погиб сам Генрих Благочестивый, а также многие представители рыцарства. Ян Длугош писал, что монголы отрезали каждому убитому европейцу ухо и наполнили ими «девять больших мешков аж доверху»[365].

Монгольское вторжение в Польшу. 1241 г. Схема Д. Г. Хрусталева. В основе карта В. Т. Пашуто 1956 г.

Был нанесен сокрушительный удар по престижу и достоинству европейского рыцарства, всплеск панических настроений прокатился по странам Запада. После битвы под Легницей магистр Ордена тамплиеров во Франции Понс д’Обен срочно отправил письмо королю Франции Людовику IX, в котором изложил тревожные вести, полученные «от наших братьев в Польше», и указал монарху на смертельную угрозу его государству, весь тон письма передает едва скрываемое напряжение: «Татарины опустошили землю Генриха, польского князя, и убили его со многими баронами и шестью из наших братьев, тремя рыцарями и двумя сержантами, а пятьсот из наших людей погибло, а трое из наших братьев, которых мы хорошо знаем, бежали. Вся земля Венгрия и Богемия опустошены, и при уходе они разделились на три отряда, и один находится в Венгрии, другой в Богемии и третий в Австрии.

Они разрушили две лучшие башни и три виллы, какие у нас были в Польше, и какие у нас были в Богемии и в Моравии разрушены. И мы подозреваем, что то же происходит в Алемании [Германии]. И знайте, что царь Венгрии и царь Богемии и два сына князя польского, и патриарх Аквилен с великим множеством народу не осмелились напасть ни на один из их отрядов. И знайте, что все бароны Алемании, и сам император, и все духовенство, и все церковники взяли на себя крест. И рыцари св. Иакова и братья Минориты в Венгрии подъяли крест, чтобы идти на татар.

Как наши братья, мы заявляем, что, если бы волею Господа они были побеждены, не найдется на пути их до Вашей земли, кто бы мог противостоять им»[366].

Никакого ответного выступления европейского рыцарства никогда не случилось. Эти слова скорее свидетельствуют о самочувствии руководителей европейских стран, охваченных страхом перед неведомой и сокрушительной силой. Показательно, что магистр тамплиеров более подробно перечисляет тех, кто не решился напасть на монголов, чем тех, кто действительно выступил против. Именно Легницкое сражение стало тем ориентиром, по которому европейцы интерпретировали силу и важность монгольской угрозы.

Осада Легницы. Апрель 1241 г. Польская миниатюра XIV в.

Разгром польской армии был полным. Князю Генриху, как когда-то Юрию Владимирскому, отрезали голову, чтоб предъявить Батыю. Однако, сначала ее насадили на копье и отнесли к стенам соседней Легницы. Однако горожане ворот не открыли, а приступ отбили. И это был тупик. Никакого дальнейшего наступления на этом направлении быть не могло. Монгольские победы произвели впечатление, но подкрепить их было нечем. Небольшой по степным меркам отряд двух ханов, изрядно потрепанный в нескольких крупных сражениях, конечно, не выдержал бы еще одного столкновения с полноценным противником. Он даже не мог себе позволить планомерной осады небольшого Легницкого замка, который почему-то не хотел сдаваться при виде своего поверженного сюзерена. Потери в частях Байдара и Орды были очень большими. Это подтверждают позднейшие свидетельства Плано Карпини, который видел в Монголии отдельное кладбище для тех, кто погиб «в Венгрии»: «ибо там многие были убиты»[367]. Кроме того, буквально в одном дневном переходе от места битвы находился опоздавший король Вацлав I со своей свежей армией. Все решил только один день и один дневной переход, который монголы успели совершить, а чехи – нет. Но теперь все опять могло измениться. И… Вацлав отступил.

Как победители, Байдар и Орда ограбили области вокруг Легницкого поля, а затем начали планомерный отход в сторону моравской границы через Одмухов и Рацибуж. Последний город они так и не смогли взять. Отойдя от него, 16 апреля они покинули польские земли. Расположившись в Моравии, можно было даже небольшими силами противодействовать соединению чешской армии с войском венгерского короля. Вероятно, в этом был изначальный план для туменов Байдара и Орды: ворваться в Польшу, разорить ее и обеспечить спокойствие на правом фланге главных сил (со стороны Польши и Чехии). Задача была с блеском исполнена, теперь можно было спокойно разорять небольшие моравские города и монастыри, а затем перебраться в беззащитные Словакию и Венгрию.

Основные силы монгольской армии, возглавляемые Бату, в это время, 12 марта 1241 г., перешли через «Русские ворота» (Porta Rusciae; Верецкий перевал) и спустились в долину Паннонии. Здесь их поджидала большая армия недавних коллег по кочевому скотоводству, венгров (угров), проделавших тот же путь, но на 300 лет раньше. Теперь им предстояло столкнуться с собственным отражением в искривленном временем зеркале. Исход показал, что венгры действительно «обрели Родину».

Наиболее подробное изложение событий монгольского вторжения в Венгрию оставил итальянский монах (Rogerius; ок. 1200–1266). Он родился в маленьком городке Торремаджоре в Апулии. Примерно с 1230 г. прослеживается его церковная карьера; с 1232 г. он был капелланом в свите кардинала Джакомо ди Пекорари (Pecorari; ок. 1170–1244), епископа Палестрины и аббата монастыря Трех Фонтанов (Tres Fontes). В качестве папского легата Джакомо выполнял ряд важных поручений папы Григория IX в Венгрии, Испании, Италии и при дворе императора Фридриха, с которым римская курия открыто враждовала. В мае 1241 г. при возвращении в Рим, где папа созвал очередной собор для осуждения императора, корабль с кардиналом и несколькими другими прелатами был захвачен имперским флотом: кардинала бросили в тюрьму, где он находился вплоть до смерти папы Григория IX, последовавшей 22 августа 1241 г. Впоследствии он принимал участие в выборах папы Целестина IV (1241), а затем папы Иннокентия IV (25 июня 1243 г.), который назначил его викарием. В этом статусе Джакомо умер в Риме в 1244 г. Именно своему покровителю – кардиналу-викарию Джакомо ди Пекорари – адресовал Рогерий свое послание, озаглавленное издателями «Горестная Песнь на гибель королевства Венгерского во времена правления Белы IV от Тартар» (Carmen miserabile super destructione regni Hungariae temporibus Belae IV regis per Tartaros facta).

Впервые Песнь была издана в Аугсбурге еще в 1488 г. Впоследствии многократно переиздавалась на языке оригинала (латинском). Наиболее качественным считается издание в составе Scriptores Rerum Hungaricarum 1938 года (S. 543–588). Имеются переводы на семь европейских языков: венгерский, румынский, немецкий, чешский, словацкий, хорватский и русский. За рубежом самым удобным для использования считается комментированный немецкий перевод, изданный Гёкеньяном в 1985 г. В 2010 г. появился хорватский комментированный перевод, осуществленный молодым исследователем из Загреба М. Сарделичем (Sardelić; род. 1978). А в 2012 г. в Санкт-Петербурге был издан первый полный русский перевод труда Рогерия, выполненный Андреем Сергеевичем Досаевым (род. 1980): Рогерий 2012. Также в 2015 г. частичный перевод издал Роман Хаутала (Хаутала 2015. С. 421–439). На английский труд Рогерия до сих пор не переведен.