Денис Джонсон – Дымовое древо (страница 150)
– Она была вьетконговкой.
– Чушь.
– Она была вьетконговской шлюшкой.
– Чушь.
– Она шлюшка, а у нас тут войнушка… сэр.
– Ты это мне, пожалуйста, не рассказывай, что тут у нас. Это я и сам знаю. Вроде как.
– Я тоже.
– Собираешься записаться на четвёртый срок?
– Так точно, сэр.
– Никак нет, сэр. С тебя хватит.
– Сэр, у меня патруль в семнадцать ноль-ноль.
– Патруль? Господи Иисусе! Мы не отправляем в патрули ребят с перебинтованными рёбрами и рукою в гипсе – это раз.
– Никакой это не гипс. Это перевязка. Она съёмная.
– Мы не отправляем в патрули штатских лиц – это два.
– Никакое я не штатское лицо.
– Что ж, – сказал капитан, и его охватил такой гнев, что он вдруг начал глотать слова, – не возражаешь, если я скажу тебе, что если ты не штатское лицо, то ты не дослушал меня до конца? Я подведу итоги, я к тебе ещё вернусь, ты не дослушал. Я к тебе ещё вернусь. Может быть, много кто ещё к тебе вернётся. Может, к тебе вся армия ещё вернётся…
– Это вряд ли.
– Вряд ли, говоришь? Ты что, нарушаешь субординацию?
– Да так, просто говорю.
– Что говоришь?
– Не могу знать.
– Что ты говоришь?
– Что вы считаете, будто ещё вернётесь ко мне, а я считаю, что руки у вас окажутся коротки, потому что она была шлюшкой, а у нас тут войнушка. Вот такие вот тут у нас делишки, потому что у нас тут войнушка, притом не просто какая-то там войнушка.
– Ну так что же это такое? Войнушка или не просто войнушка?
– Я всё сказал.
– Слышь ты, сопляк! Я тут воевал ещё тогда, когда ты пипирку свою теребонькать толком не выучился! Уразумел?
– Уразумел.
– Вот и хорошо, – процедил капитан.
Секунд на тридцать они просто застыли без движения. Джеймс сказал:
– Господин капитан, мне пора идти, мне валить надо.
– Нет, Джеймс, не пора. Господи Иисусе! В патруль?
– Так точно, сэр.
Капитан Галасси встал. Резко подошёл к двери бытовки, схватился за ручку и распахнул её настежь. Снаружи клубилась пыль, рычали грузовики, тарахтели вертолёты – стоял тяжёлый серый день…
– Сержант, – велел он, – пообщайся с этим человеком.
Он ушёл, захлопнул за собой дверь, и в помещении снова воцарилась относительная тишина, если не брать в расчёт гудение кондиционера.
Сержант Лорин опустился за стол капитана и предложил Джеймсу сесть. Но не закурить. Сказал:
– Ты бы мог не менее четырёх из этих пидорасов в расход пустить. Что ж, насколько мне известно, единственный пострадавший – это ты сам. – Помолчав какое-то время, Лорин продолжал: – Но вот эта история с женщиной…
– Всё время какая-нибудь петрушка.
Лорин молча взглянул на него. Впился в него взглядом. Затем сказал:
– Джеймс!
– Чего?
– Нет. Это ты мне скажи, чего.
Джеймс сказал:
– Я это в том смысле, что откуда вообще вылезла вся эта петрушка с этой бабой, что оно делает в сюжете моего фильма?
– Ну и как тебе твой фильм?
– Есть такая фигня, что типа стоят у меня какие-то датчики. И как только начинается действие, мозг тут же врубает нужную запись и прокручивает её в красках. Типа как датчики какие-то установлены, короче.
– То есть ты просто хочешь, чтобы оно не кончалось?
– Ага.
– Хочешь и дальше втыкать в своё цветное кино?
– Ага.
– Пока не схлопочешь пулю и не сдохнешь?
– Ага.
– В этом я, Джеймс, вроде как с тобой согласен. На самом-то деле я не считаю целесообразным отстранять тебя от служения Родине. Будь моя воля, держал бы тебя здесь, пока тебя не завалят. Но ведь если бы не делалось у нас всё через задницу, не была бы это армия США, верно?
– Все мы движемся наощупь, господин сержант. Ошибки неизбежны.
– Да, без ошибок тут никак. Но вот за маленькую, незначительную ошибочку с этой женщиной нашему капитану своей жопой отвечать. А тут ещё ты с этой своей гранатой – да так, что никак этого под ковёр не замести.
– Оставите затянуться разок?
– Минуточку. Я вообще-то не закончил.
– Понял.
– Так что, думаю, кончились шуточки, Ковбой. Думаю, домой тебе пора.
– Домой?
– Туда, откуда ты родом.
– Не знаю, что и сказать.
– Скажи, что ты в дерьме.
– Я в дерьме.
– Если ты не хочешь получить билет на выезд из ада, значит, у тебя не все дома, а, солдатик?