Денис Делендик – Живи! (страница 1)
Денис Делендик
Живи!
Пролог
Мир звезды Самас распахнул объятия, впуская в свои пределы межзвездного странника. Члены экипажа космического корабля «Либир» не заметили, как нырнули в просторы этой планетной системы. Лишь когда корабль пересек орбиту Пироиса, четвертой от светила планеты, включилась система пробуждения экипажа от криосна. Долгий путь подходил к концу.
1.
Джара-да-Фа неспешно проскользнула к корабельному пульту и посмотрела на панель управления. В этот момент зрачки ее больших темно-янтарых глаз сузились, а лицевые мышцы напряглись, тем самым сдвинув изящные черные брови ближе к переносице. Джара-да-Фа выглядела уставшей. И причин для этого хватало. За время, что она находилась на корабле, ее лазурная глянцевая кожа приобрела бледно-бирюзовый оттенок, что являлось недобрым знаком увядания организма в результате сильного перенапряжения. Изменения в цвете можно было заметить только на лице, шее и кистях рук. Все остальное тело покрывал тонкий обтягивающий черный костюм с мелкочешуйчатой фактурой. Справа под ключицей поблескивал нанесенный серебристой краской знак отличия в виде закрученной спиралью раковины одного из морских головоногих моллюсков с ее родной планеты. Джара-да-Фа имела звание мастера биологических наук четвертой категории, о чем данный знак и свидетельствовал. Запястье правой руки обхватывал широкий браслет с зеркальной поверхностью. Этот незамысловатый прибор позволял удаленно управлять некоторыми системами, в том числе и внутренней связью на корабле между членами экипажа.
Руки Джара лежали на панели управления. Длинные тонкие пальцы бегали по тактильному экрану. Компьютер мгновенно распознавал отпечатки и открывал доступ к управлению системами корабля. Хотя, правильнее было бы сказать космической станции. Правда она уже давно исполняла роль межпланетного судна, дрейфуя в океане открытого космоса. Для присутствующего на «Либире» персонала доступ к системам имел ряд строгих ограничений и соответствовал рангам и должностям. Заложенные в программу ограничения не позволяли «зайти дальше допустимого». Но только не для Джара-да-Фа. Она была одной из трех членов экипажа, кто имел абсолютный доступ.
При каждом прикосновении экран высвечивал ряд символов, отображавших показания систем различных приборов. Джара-да-Фа продолжала усердно копаться в системе управления, пристально вглядываясь в экран.
Джара вспомнила Энимах. Это слово дарило теплые добрые чувства и одновременно вызывало непреодолимую тоску. Имя родной планеты жило в уме и сердце Джара-да-Фа. Богатый и щедрый мир. Просторы океанов и морей, населенных бесчисленным множеством живых существ сменялись участками суши с горами, степями и лесами… Дом полный жизни, надежд и открытий.
За спиной Джара прозвучал короткий мелодичный свист – сигнал допуска посетителя в помещение. Следом за свистом почти бесшумно разошлись в сторону двери, открывая арочный проход в командный модуль. Увлеченная своим занятием Джара не стала оборачиваться.
На пороге стоял Нари-на-Лай – высокий молодой эннай с красно-фиолетовой кожей. Вообще, цвет кожи эннаев имел многообразные оттенки. Чаще всего встречалась кожа глубоко-синего цвета, или лазурного как у Джара, а также различные варианты небесно-голубого и цвета морской волны. Все это благодаря рекомбинации соответствующих генов, их вариативности и отсутствию ярко выраженной доминантности какого-либо из них. Однако кожа такого цвета как у Нари была довольно редким явлением. Как и на Джара, на нем был такой же черный костюм. Но, в отличие от нее, Нари был ученым в области «живой и мертвой химии», также имея высшую четвертую категорию.
Нари-на-Лай шагнул внутрь командного модуля и направился к месту у пульта, где стояла Джара.
– Джаа, – она не видела, как он подошел, но голос Нари-на-Лая узнала. Только он называл ее «Джаа» и только он имел на это право. В свою очередь Джара-да-Фа пользовалась такой же привилегией и называла Нари-на-Лая просто «Найи». Особенность таких обращений означала определенную высокую степень близости в отношениях, неотъемлемо включавших в себя доверие, уважение, искренность и неподдельный интерес друг к другу. А еще так бывало, когда чаша весов отношений от дружбы клонилась в сторону того, чтобы образовать пару.
Произнеся имя своей подруги, Нари-на-Лай вежливо обозначил свое присутствие, как того и требовал этикет от приближающегося со спины.
– Найи, – мягко произнесла Джара, не отрываясь от экрана. – Как все прошло?
Несколько часов назад система энергообеспечения подала тревожный сигнал. В работе жестких световых панелей, вырабатывавших энергию от света звезды, произошел какой-то сбой. Поступление энергии начало стремительно падать. После короткой консультации с командиром корабля и разработки с ним плана действий началось устранение неполадок. Во время работы Нари в открытом космосе Джара не беспокоила его. Она знала, что канал связи будет использоваться командиром корабля, чтобы руководить действиями Нари. Лишь по окончанию ремонтных работ в эфире для нее прозвучала короткая фраза «Закончил, Джаа!». Затем Нари вернулся обратно на «Либир». Все это время, находясь в командном модуле, Джара следила за системами корабля на случай непредвиденных обстоятельств.
– Я все исправил, – сказал Нари, не вдаваясь в подробности. – Что у нас с энергообеспечением? Пока все стабильно?
– Пока да. Но взгляни сам, – и Джара жестом пригласила Нари подойти к пульту.
Нари как и Джара также имел абсолютный доступ к системе управления кораблем. Нари-на-Лай посмотрел на экран и символы отразились в его больших светло-зеленых глазах.
– Энергия снова поступает со световых панелей. Наконец-то поток стабилен, – прокомментировал увиденное Нари. – Это хорошо, но мы рассчитывали на большее. Один энергоблок уже практически исчерпан.
Слова Нари звучали спокойно, хотя ни о каком спокойствии не могло идти и речи. С того самого момента, как команда покинула родную планету, им не особо везло. Буквально сразу после выхода за пределы атмосферы транспортный модуль, в котором находилась Джара, подал сигнал о неисправности одного из маневровых двигателей. Это существенно осложнило стыковку с орбитальной станцией. И на этом, к сожалению, неприятности не закончились. Из последнего, те же жесткие панели световых батарей, которые не смогли с первого раза до конца раскрыться и принять нужный угол. Пришлось выходить в открытый космос и устранять неполадки в ручном режиме.
Нари еще раз пробежался взглядом по экрану и шумно выдохнул через нос. Затем, оторвавшись от пульта управления, пристально посмотрел на Джара. Ее усталость и напряженность не смогли ускользнуть от Нари. Он слишком хорошо знал и чувствовал свою подругу.
– Не переживай, Джаа, – руки Нари легли на плечи Джара. – Все идет вполне нормально. Ну, случился сбой. Такое бывает, ничего страшного. Базовая экономия энергии уже включена. Уверяю тебя, мы спокойно дотянем до места на той энергии, что имеем, и что получим в пути от световых батарей. Поверь, еще и останется.
Джара стало неловко за себя. Нари читал ее переживания, словно символы с пульта управления. Если бы подобные проблемы случились на станции, когда та висела на орбите Энимаха, Джара-да-Фа и бровью не повела бы. Но сейчас, вдали от дома, все было иначе.
Джара молча кивнула и натянуто улыбнулась. Нари несомненно заслуживал похвалы. И не только за проделанную работу, но за стойкость и выдержку тоже.
– Ты молодец Найи. Все так быстро исправил, – Джара провела рукой по его щеке. – Теперь я совсем спокойна. Можешь не волноваться за меня.
Больше задерживаться в командном модуле для Джара необходимости не было. Тем более что ее ждали и другие дела. Оставив Нари возле пульта, Джара направилась в свою лабораторию.
Научный модуль был разделен на три части, каждая из которых представляла собой отдельную лабораторию. Лабораторией физики руководил лично командир корабля. В лаборатории «живой и мертвой химии» ставил эксперименты Нари. А в лаборатории биологических наук проводила свои научные изыскания Джара.
Оранжевый индикатор над дверью указывал на то, что в лаборатории уже кто-то был. Система доступа распознала Джара и впустила ее в помещение. У рабочего стола в окружении колб, мензурок и различного оборудования стояла совсем молодая энная, звонким голоском напевающая веселую песенку. Лани-да-Мин – член младшего персонала и ассистент Джара-да-Фа. Невысокая милая с бледно-голубой кожей со слегка зеленоватым оттенком. По сути, присутствие на корабле этой девчонки можно было приписать разве что чудесному стечению обстоятельств.
Это хрупкое создание по ее же словам еще с детства мечтала хотя бы раз побывать на космической станции. Увлекшись с ранних лет наукой, Лани добилась впечатляющих результатов в этом деле. А далее, принялась за штурм своей давней мечты. Она записалась в космическую программу, усердно стараясь реализовать задуманное. И вот тут начались проблемы. Попасть в члены экипажа орбитальной станции оказалось крайне трудно. Насколько ее знания всегда поражали экзаменаторов, настолько здоровье Лани настораживало врачей и те, хмурясь, отрицательно качали головой, не решаясь дать ей допуск к началу предполетной подготовки. По их утверждению, Лани банально могла бы не пережить перегрузку. Процент положительного исхода при полете на орбиту был ничтожно мал. Однако опережающие возраст выдающиеся качества ученого и безудержное упорство помогли ей оказаться здесь. Немалую роль сыграл и новый препарат, разработанный в лаборатории одного из членов медицинской комиссии доктором Сану, который тоже присутствовал на корабле. Ему удалось снизить последствия перегрузки для организма. По слухам, доктор нашел под эту разработку часть средств со стороны, а остальную часть покрыл из собственных накоплений. Сразу после удачного полета Лани на станцию космическая компания тут же взяла в оборот новый препарат. Правда, самой Лани пришлось подписать еще и дополнительный документ, в котором говорилось о снятии ответственности с компании и о согласии взять на себя риски связанные с полетом. После окончания своей работы на станции, Лани-да-Мин должны были отправить обратно. Так бы и вышло, если бы не событие, которое никто не мог предугадать.