Денис Деф – Кожедубов. Логистические трудности. (страница 7)

— Простите за ожидание, Артем, — ставя чашку с манящим ароматом предо мной, извинился Жуткий. — Смею предположить, что причина вашего визита — это трагичная кончина моего коллеги и по совместительству лучшего друга Демитра? Такая трагедия! — вскинув руки к потолку, воскликнул он. — Бедняжечка Софья, как же жаль ее, в столь нежном возрасте потерять отца! Такая трагедия, трагедия, да… — сверкнув глазами, закончил он свое длинное вступление, погружаясь в мысли.

— И не говорите, ужас, — согласился я с ним.

— Да вы просто не представляете. Софа — очаровательная и нежная, словно нераспустившийся цветок! Марго без ума от нее и всегда стремилась быть рядом, просилась в гости или на попечение! Мы беспокоимся, что без заботы и внимания родителей этот прекрасный цветок может увянуть в столь юном возрасте! Пусть она уже и достаточно взрослая, чтобы управлять делами своего отца, но без твердой мужской руки она вряд ли справится, и ее точно облапошит какой-нибудь альфонс! Это же будет настоящая трагедия! — он снова вскинулся, повышая голос на конце каждого предложения.

Спустя минуту он продолжил распинаться о дочери убитого и том, как она несчастна и как ее надо срочно защитить. Его слова вводили в ступор, и я уже не понимал, зачем сюда вообще приехал. Какое-то нездоровое внимание к дочери убитого слышалось в словах Жуткого. Я бы даже сказал, что этого «друга» волновала только лишь судьба дочери своего мертвого товарища. Но, казалось бы, это нормально, они же были близки семьями. Только вот по блеску в его глазах, кажется, сближался он с девушкой не потому, что Софья была нянькой у его дочурки.

«Убил своего друга, потому что тот не давал ему любить свою дочь как мужчина», — записал в блокноте единственный напрашивавшийся вывод.

— Вы с ума сошли?! Да как бы я мог! Она же мне как дочь! — заорал Жуткий, заглянув в мой блокнот.

— Вы о чем? — не понимая суть его возмущения, спросил я.

— Вы записали в блокноте! — тыча пальцем на книжечку, продолжал он кричать.

— А, не обращайте внимания, я первый день. Вот тренируюсь в написании мотивов, конечно же, я так не считаю, — я решил тут же развеять заклубившуюся тьму в зрачках волшебника, иначе визит мог завершиться неожиданным образом.

Валерий Никифорович еще раз смерил меня пристальным взглядом и, выдохнув, успокоился.

— Извините, просто ситуация, я так сильно переживаю смерть своего горячо любимого друга, — слегка запнувшись после паузы, более спокойным тоном сказал он.

Да ты больше беспокоишься о том, кому достанутся трусы Софьи, а не о друге. Очередной волшебник, у которого, похоже, давно протекла крыша. Жуткий был третьим за сегодня, и я чувствовал, что это уже закономерность, а не исключение.

— Тогда, может, ответите на парочку вопросов, если это возможно? — смотря ему в глаза, спросил я.

— Конечно, — еще раз выдохнув, согласился он.

— Где вы были в ночь убийства?

— Дома с дочкой.

— Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы желать ему смерти?

— Возможно, да! — обрадовался он чему-то. — Демитр часто жаловался на то, что ему постоянно угрожает некий Федор, который также работал над заклинанием уменьшения веса. Возможно, в гильдии вам подскажут, кто это такой, — ни на секунду не задумываясь, ответил он.

Это была первая хорошая новость за сегодня. Значит, у нашего мертвого был соперник, у которого действительно имелся серьезный мотив, исходя из выгоды от изобретения заклинания.

— Благодарю за подсказку, я обязательно проверю, — поблагодарил Жуткого, сделав пометку в блокноте. — Когда вы в последний раз видели своего друга?

— Да вот накануне днем в гильдии столкнулись у кабинета главы.

— О как! — удивился я. — Вы заметили что-то необычное в его поведении?

— Нет, ничего такого, — растерянно произнес он.

— Пользовался ли он услугами ночных жриц? — спросил я у него, мало ли не только глава помогал ему с девушками.

— Вы понимаете, что говорите о моем друге?! Он бы никогда не посмел! В его жизни была только одна женщина, его почившая жена, которая оставила после трагичной смерти дочь! — завелся тут же Жуткий и, вспомнив о ненаглядной Софочке, расплылся в жуткой улыбке.

— Извините, но я был вынужден спросить, — тут же ретировался я, удивившись такой реакции.

Я сделал несколько пометок и, посмотрев на мага, задумался. Все ли я знаю о своем друге или, как этот бедолага, пребываю в неведении, а на самом деле Саша — подпольный глава тайной организации похитителей-убийц. Да нет, бред какой-то, подумал я и помотал головой, прогоняя эту глупую мысль.

— Я смотрю, ваша обстановка в кабинете не сравнится с тем, что я увидел в доме Вашего друга. Не испытывали ли вы зависть к его успеху? — решил я спросить, так как разница была слишком разительная.

— Да никогда! — воскликнул он. — Деньги в нашей дружбе никогда не становились камнем преткновения. И если у меня нет башни с отдельной лабораторией и подмастерья, это не значит, что мои дела идут хуже! — видимо, мой вопрос задел его за живое, и он продолжил на повышенных тонах. — Просто я не люблю всю эту помпезность и излишнее расточительство! — активно зажестикулировал он, указывая на свой кабинет.

Я решил сделать пометку, что он все же завидовал своему другу. Те, кто не завидует, так резко не отрицают.

— Что же, спасибо, что уделили мне время, Валерий Никифорович! Попрошу вас не покидать город ближайшие пару дней, — я окончательно примерил на себя костюм крутого сыщика и закончил допрос подозреваемого.

— Можете быть спокойны, — нехотя и слегка раздраженно ответил он на мою просьбу.

Как только мы пожали руки, в дверь вломилась Марго. Она, не обращая на меня внимания, схватила отца за руку и потянула за собой. Жуткий же, виновато улыбнувшись, не в силах сопротивляться капризу дочери, попросил закрыть за собой дверь.

Выйдя из особняка и накинув куртку, я поежился от этой встречи. Судя по всему, меня ожидал визит к еще одному волшебнику, чье эмоциональное состояние могло быть далеко от нормы. Поняв, что с меня хватит на сегодня, я завел мотоцикл и покатил в контору.

Как только железный конь вынес меня на окружную, все неоднозначные и сложные мысли прогнал набегающий ветер. Живот урчал сиреной оповещения при бедствиях, требуя экстренного приема пищи, а усталость навалилась тысячетонным прессом.

Глава 4

Когда я вернулся домой, на часах было десять вечера. По пути я вспомнил, что днем доел остатки еды из холодильника, а потому зашел в супермаркет за ужином, который сейчас и выкладывал на стол. Готовый контейнер с замороженной едой с веселым названием «Имперский ужин» предлагал полакомиться странной на вид котлетой и немного жухлыми макаронами. Видимо, из-за того, что контейнер оставался последним и выбора особо не было, а желудок пугал округу, я не заметил этого. Аккуратно распечатав контейнер, я не почувствовал странных запахов и, проверив срок годности, понял, что его запаковали утром. Видимо, во время выкладки контейнер распаковался и макароны просто немного обветрились. Скривив лицо, я подумал, что, возможно, не стоит это есть, но выбора уже не было, а искать что-то другое сил не осталось. Так что я сразу закинул его в открытую микроволновую печь и, хлопнув дверцей, выкрутил таймер на семь минут. Поставив стул перед микроволновой, я сел на него верхом, облокотившись руками на спинку, и положил голову, наблюдая за медленно вращающимся в окошке старой микроволновой печи контейнером.

В поле моего зрения стояла недопитая бутылка виски, она смотрела на меня, а я на нее. Сглотнув слюну, я все же сдержался и убрал ее в шкаф. Саша не оставил мне выбора, втравив в эту историю с дурацким расследованием, и чтобы не совершить чего, лучше пока избегать алкоголя. Тем более что, вопреки распространенному мнению, алкоголь не приносил мне облегчения, а лишь усиливал боль и туманил голову чернотой мыслей. Я пил больше для того, чтобы ощутить глубину своего падения в надежде, что это доведет меня до предела, и мое сердце не выдержит и остановится, унеся в лучший мир. Однако реальность каждый день раскаленными иглами вонзалась в голову, не желая меняться.

В голове почему-то всплыл образ Дофы, и бурлившие днем ощущения после посещения ее кабинета всколыхнулись где-то глубоко внутри. Как только это легкое колыхание уже собиралось перерасти в нечто большее, звук сработавшего таймера выдернул меня в реальность. Я облегченно вздохнул, понимая, что опять чуть не уплыл куда-то в небытие. Тот чертов газ был слишком сильной штукой, которую только усиливала внешность красотки.

Я достал из печи разогретый контейнер и, взяв единственную чистую вилку, насадил несколько макаронин. Они легко поддались давлению, что вызвало забавные мысли, как будто вилка была мной, а макароны —подозреваемыми. Не в силах терпеть накатывающее чувство голода, я отправил макароны к месту назначения. Кусок котлеты отправился следом. Войдя во вкус, я, не садясь, быстро опрокинул в себя содержимое контейнера. Только вот так и не почувствовав обещанного высокого вкуса еды, о наличии которого гласила подпись под названием на пустой коробке.

После этого, быстро отыскав кружку, которая была не слишком грязной, ополоснул ее под краном и насыпал растворимый кофе. Залил его холодной водой из чайника, который я забыл включить, и хорошенько выругался. Поплескав ледяную жидкость, поморщился и вылил содержимое в раковину. Оставаться без напитка не хотелось, так что, дождавшись закипания чайника, повторил действия, готовя живительный эликсир полуночников.