Денис Бурмистров – Рейтар (страница 70)
На отходящий трансфер до Рукава Персея его разве что на руках не несли, желая поскорее избавиться от дотошной и надменной чиновницы.
Во время двухнедельного полета, часть которого пришлось провести в амортизирующих капсулах, спасаясь от чудовищного ускорения, звездолет поймал информационный пакет. Во время суточного перерыва между прыжками Ирби успел ознакомиться с новостями и прослушать несколько сухих сообщений от Майерса.
Война между Содружеством Рхеи и Империей наращивала размах, хотя каких-либо значимых побед ни той, ни другой стороне одержать пока не удалось. Несмотря на то, что количество театров военных действий увеличилось, бои перешли в позиционное противостояние. Армии уперлись друг в друга и с переменным успехом изгибали линию фронта, не чураясь сверхтяжелым вооружением.
Участились нападения радиан на военные конвои, в паре эпизодов упоминались атака радикалов на промышленные колонии и станции. Но информация об этом выглядела куцей и пунктирной, словно малозначимая. Ирби считал, что государственные медийщики просто пытаются представить хорошую мину при плохой игре.
Внутри самой Империи кипели политические страсти, запущенные не без помощи самого Ирби. Выборы в сенат проходили на фоне гражданских волнений, местами переходящими в стычки между протестующими и силами правопорядка. В пределах Метрополии Эданору не удалось вывести на улицы большое количество недовольных, большинство не пожелали вылезать из виртуальности, но вот на окраинах усилия команды Ирби принесли свои плоды. Некоторые периферийные колонии открыто выступили за собственную независимость, блокируя работу имперских администраций. Подогреваемые медийными агентами Булаева, они требовали возврат налоговых сборов, лицензионные права на добытые ресурсы, на представителя в Квинте, на дополнительную Арку, на участки в любом секторе Солнечной системы, да вообще на все, до чего могли додуматься. А в первую очередь возврат домой всех рекрутов – колонистам незачем гибнуть за «разжиревшую пиявку» Метрополии, ведь именно она цель армии Содружества.
Власть отреагировала незамедлительно. Обозвав протестное движение на планетах Метрополии «бунтом сытых детей», развернула настоящую информационную травлю, показывая, что тоже неплохо умеет кусаться. На некоторые колонии умчались специалисты по противодействию сепаратизму из числа агентов госбезопасности, вслед за ними потянулись корабли с полицейским десантом.
В иное время на подобные волнения никто не стал бы обращать внимания, митинги, недовольство и радикальные настроения являлись привычными спутниками большого государства. Но сейчас все было иначе, сейчас высшие органы власти пребывали в состоянии тревожной неопределенности – пропал Император. Об этом нигде прямо не говорилось, но Ирби умел читать между строк. Он видел эту растерянность в размытых выступлениях членов Квинта, в заявлениях политиков, в действиях военных и полицейских чинов. Лишенные многолетнего гаранта, оставленные без четких указаний, все они выжидали, боясь сделать очередной шаг. Они вдруг поняли – надвигаются какие-то перемены и любая ошибка может стоить всего. Не привыкшие действовать без оглядки, они с надеждой и страхом смотрели в сторону императорского Олимпа.
Который был пуст и молчалив. Ирби специально проверил – с момента происшествия с Элли, Виктор Суратов ни разу не появлялся в эфире, не подписал нового указа и не создал новой Арки. Что лишний раз доказало их с девчонкой связь. Но все же стоило выяснить куда именно Император запропастился.
Конечно нашлись и те, кто использовал ситуацию в свою пользу. В том числе и сенатор Майерс, курирующий продвижение Демида Аладьева. В ход пошел весь собранный на конкурентов компромат, все «грязное белье». Демид, как и планировалось, умеренно поддерживал протестные требования, разбивал оппонентов в пух и прах на дебатах, выглядел свежо и привлекательно – поддерживающая его пиар-команда Майерса не зря ела свой хлеб. До выборов оставалось меньше недели и все выглядело так, что исход уже предрешен.
Единственное, что не понравилось Ирби, так это присутствующая во всех эпизодах с Аладьевым «светская» журналистка Миррис. Он не доверял этой генетически созданной особе, подсознательно ощущал в ней угрозу. Да и слухи о Миррис ходили всякие, в том числе об ее интимных похождениях. Если эта «кукла» начнет «пудрить» Аладьеву мозг в такой ответственный момент, то это может стать проблемой.
Ирби закрыл новостную ленту и откинулся на спинку кресла. Что ж, пока что все укладывалось в рамки разработанного им и Кубом плана. Если так пойдет и дальше, то из своей «командировки» он вернется уже в более благоприятную для него среду. А там можно будет приступить и к финальному шагу – свержению и убийству Императора.
* * *
Под конец своей длительной инспекции Ирби успел порядком вымотаться. За спиной было три базы и четыре станции корпорации, десяток трансферных звездолетов и миллионы световых лет, нанизанные на сеть Арок и гиперпространственных прыжков. Отчетами был забит целый кластер памяти в инбе, цифровой помощник до сих пор работал над справками и рапортами. Но не от работы устал Ирби, работа его не пугала, он умел делать интересным даже изучение сухих финансовых записей. Нет, хуже любой работы были периоды перелетов, когда приходилось ждать, прожигая время впустую. Ирби не привык сидеть без дела, и эти вынужденные коматозные перерывы буквально сводили его с ума. Проблему не решали даже случайные попутчики, с которыми он время от времени сталкивался в кают-компаниях. Холодный и надменный вид его «оболочки» отпугивал любителей непринужденной болтовни, а самоуверенных и липких командировочных сексоголиков Ирби отшивал сам, жестко и конкретно. Одному даже пришлось двинуть по роже, когда тот решил, что отказ – это форма кокетства и призыв к действию.
А еще, помимо прочего, Ирби тяготило отсутствие свежих новостей. Он забрался так далеко, что здесь отсутствовала Сеть, а единственными местами пополнения медийных архивов инбы были трансферные станции. На которых, порой, данные могли не обновляться месяцами. Дело спасали лишь информационные пакеты, которые звездолеты ловили возле разбросанных по маршруту антенн сверхдальней связи, но это происходило болезненно редко для Ирби.
Поэтому он часами сидел в приват-кабине, уставившись на кажущиеся неподвижными звезды, перебирал в голове собранную информацию, размышлял, планировал и словно праздника ждал прилета на свой последний пункт инспекции – на станцию «Гончая Уриила», вотчину Ромио Тодосийчука.
Сектор, куда забрался известный и эксцентричный профессор, именовался Плеяда Октагон и располагался на ближней окраине Полости Глизе. Он был не рекомендован для посещения и имел «алый» статус угрозы, хотя голографические виды Плеяды пользовались в Сети неизменной популярностью.
Впрочем, никакие виртуальные средства не могли передать настоящую красоту и пугающую мощь сверхмассивной «черной дыры», схватившей за длинные молочные плазменные хвосты сразу пять ближайших звезд.
Трансфер пристыковался к маленькой и угрюмой транспортной платформе, где Ирби встретил выцветший и заикающийся синтетик. Здесь пришлось облачиться в громоздкий старомодный скафандр и погрузиться в потертый автоматический шаттл. Синт проскрежетал, что звездолет отправляется в обратный путь через сутки, задраил шлюз и оставил Ирби одного в пустой и узкой пассажирской кабине. Поскольку ни иллюминаторов, ни внешних виртуальных экранов здесь не было, пришлось всю дорогу наблюдать за полетом пылинок в мерцающем свете дежурного освещения.
Полет продолжался больше часа, Ирби даже успел задремать. Но как только он откинулся на мягкий подголовник шлема, шаттл тряхнуло, раздался гулкий удар и что-то неприятно проскрежетало по обшивке. Внешний люк с шипением откинулся и в проеме возник худой и всклокоченный мужчина в рваной футболке с логотипом «Якамоз» на груди. Увидел Ирби, откашлялся, приглаживая грязные волосы, сиплым голосом произнес:
– Приветствую на этой… Как ее… На «Гончей». Давайте, вылазьте…
Он вновь закашлялся, махнул рукой на приветствие и полез через кресла к Ирби. Расстегнул замок ремней безопасности, участливо выдохнул в стекло шлема:
– Вам помочь, мадам?
Ирби нахмурился, с напускной неторопливостью поднялся, отодвигая сотрудника станции бедром.
– Где профессор Тодосийчук? – спросил он с брезгливым раздражением в голосе.
– Там, – ученый бесхитростно ткнул в сторону люка. – Эксперимент у нас.
– Ведите, – приказал Ирби, снимая шлем.
Воздух оказался неожиданно сухим и теплым, отчего в горле тут же пересохло. Явственно пахло горелым пластиком и монтажной кислотой.
– У вас все в порядке? – Ирби покосился на мнущегося с ноги на ногу «аборигена».
– Конечно нет! – ответил тот и нервно рассмеялся.
Внутри станция выглядела так же, как и пахла – пузыри изоляционной пены на стенах, свисающие с потолка пучки проводов, местами и вовсе следы копоти на стенах. В одном месте Ирби заметил трещину в переборке, легкомысленно заклеенную армированным скотчем.
Он словно оказался не в гостях у известного ученого, а на терпящем бедствие корабле.
По пути попался зияющий внутренностями предохранительный щиток и Ирби машинально хотел закрыть болтающуюся на одном болте крышку. Но его сопровождающий издал предостерегающий вопль, прыжком оказался рядом и убрал руку Ирби прочь.