Денис Бурмистров – Рейтар (страница 29)
Что же, Элли все свои 24 года жила вне доступности агентов регистрационной службы? Это стоило проверить.
Ирби запросил у инбы информацию о Канкри-55, месте проживания девушки до того, как она переехала в апартаменты четы Берг. Планета оказалась единственной обитаемой в системе Омега-Канкри, с единственной колонией под названием Дэннийорд, построенной старательской корпорацией «Азалия» пятнадцать лет назад. Сама система располагалась на окраине Империи, в нескольких световых годах от ближайшей Арки.
Внимание Ирби сразу привлек возраст колонии, который никак не соотносился с возрастом Элли. Но если она не уроженка Дэннийорда, значит, попала на Канкри-55 с каким-то звездолетом. Вот только транзитных и случайных судов в той системе быть не могло, она, по сути, тупиковая, дальше Империя заканчивалась и начиналась бездна пустого, мертвого космоса. Или девушка попала туда с корпоративным кораблем, привезшим очередную смену работяг? Но зачем? Потянулась вслед за отцом, таким же неучтенным в общеимперском реестре?
До оформления опекунства Элли носила фамилию «Гарина», но прямых родственников Хайн не обнаружил. Может, фамилия вымышленная? Или как-то связана с тем хамоватым толстяком, сопровождающим ее в «Бэлла Тэрра»? Если так, то он должен быть в присланном списке имен.
Приказал инбе «вспомнить» новости про Дэннийорд и тут же узнал, что в настоящее время колония не функционирует – чуть больше полугода назад она подверглась атаке боевого крыла радианов, забросавших планету бактериологическими бомбами. Выживших колонистов расселили по ближайшим системам, корпорации свернули программы по разработке астероидных полей в системе Омега-Канкри. Среди беженцев была и Элли Гарина, чей путь обрывался в системе Сетка Ропера.
И тут же начиналась история Элли Берг, удочеренной сироты Анны и Филиппа Берг, погибших, между прочим, на Канкри-55.
Больше про Элли ничего интересного не нашлось, но Ирби уже понял, что не оставит девушку в покое пока не вызнает всю подноготную. Да, возможно она никак не связана с Императором, но покуда в истории так много «белых пятен», ее нельзя сбрасывать со счетов.
Довольный, что интуиция в очередной раз не подвела, Ирби с наслаждением потянулся, расправляя грудь. Движением пальцев создал приватное сообщение, куда внес Элли и еще несколько имен из списка, забросил его на почту Хайна с пометкой: «Нужно больше».
* * *
Несмотря на хорошее начало, остальной день выдался невзрачным и тягучим. Еще до полудня покинув гостиницу в «оболочке» Белякова, Ирби почти три часа проторчал на космодроме, ожидая посадку на рейсовый катер до орбитальной платформы «Фобос-2». Вылет задерживался по причине прохождения близ Марса военного транспортного конвоя, направляющегося в сторону одной из Арок.
Коротая время за столиком в самом углу лаундж-зоны, Ирби наблюдая как сотрудники космодрома с холодной тактичностью успокаивали раздраженных задержкой пассажиров. А заодно размышлял над странной шуткой Вселенной, создавшей людей и рхейцев такими похожими внешне, но такими разными ментально. Сейчас, и он уверен в этом, на всех планетах Содружества не могло быть иных забот, кроме как объявленная Дуглугаром[4] война с «перевертышами» – ки-барами. Здесь же, в сердце Империи, ничто не напоминало о жестоких боях на окраинах. Возможно, в провинциальных секторах ситуация была иной, все же большая часть рядовых военных происходила из удаленных колоний, да к тому же, там реально представляли свои шансы в случае прямого вторжения флота Содружества. Здесь же, в Метрополии, о войне вспоминали вскользь, мимолетом, как о досадном, но незначительном неудобстве.
Ирби привычно разглядывал имперцев, изучая лица и движения. Смотрел на сосредоточенных бизнесменов с вечной полупрозрачной пеленой делового чата перед глазами, на стайку студентов с модной светящейся кожей, расположившихся у бара и ушедших в глубокую виртуальность, лишь глазные яблоки двигались за закрытыми веками. Смотрел на женщину с недовольным, напыщенным лицом, нетерпеливо барабанящую длинными алыми ногтями по стойке администратора. Ее лицо и тело были настолько выхолощены био-технологами, что Ирби не решился бы назвать ее точный возраст. Напротив нее, веселясь и обмениваясь остротами, сидела на автоматических чемоданах компания молодых людей в туристических комбинезонах с эмблемой гид-фирмы «Каньоны Марса».
В зале было достаточно людей, граждан воюющей страны – скучающих, дремлющих, смеющихся, целующихся и играющих. Такое пренебрежение к смертельной опасности, что это? Наивность витающего в фантазиях ребенка? Или безграничная уверенность в непобедимости собственной армии? Нежелание считать себя частью проблемы? Или надежда на мудрого и сильного лидера нации?
В Содружестве эти вопросы имели конкретные ответы. Цивилизация Рхеи, с ее сложной структурой социальных и кастовых отношений, в сложные периоды всегда объединялась под крылом единой религии. Имперские аналитики зря пытались провести параллели с земными верованиями. В отличие от их вымышленных богов, рхейцам не нужно было верить в незримую, всемогущую сущность. Рхейцы
Конечно, делать это могли далеко не все. Погружаться в мир божественной сущности Хурсага[5], слушать его песни и становиться его словами-образами могли только кааборы, а потом лишь их дети. Такой была генетическая предрасположенность, особый «дар», ставящий религиозных сановников выше прочих.
Когда-то и Ирби постигал премудрости служения Хурсагу в одном из интернатов. Благодаря характеру и трудолюбию достиг хороших результатов, выделялся среди сокурсников. Ему прочили хорошее будущее, особенно памятуя кто именно его отец – легендарный каабор Улис Юст Кааб, один из первых Вечнослужащих Дуглугара, прошедший войну Двух Планет и присутствующий при капитуляции Цалузи.
В день своего первого «погружения» Ирби сделал все, как учили. Он вместе с другими послушниками нырнул в измерение Хурсага, достиг многомерного дома Зи. Он раскрылся, готовый с радостью выслушать песнь бога, готовый стать его словом-образом.
Но пока его товарищи блаженно таяли в сияющей пустоте Зи, распадались на звонкие нити, сливались с невидимой и вездесущей плотью Хурсага, счастливо вибрируя в унисон его песням, с Ирби творилось нечто ужасное.
В него, словно змея в пустой кувшин, проникли холод и страх. Он превратился в натянутую до предела нить, к которой тянулись грязные, острые как бритва когти. От жутких и отвратительных образов в голове будто заворочался влажный, скользкий и настырный моллюск, скручиваясь и распрямляясь, облизывая едким языком внутреннюю поверхность черепа.
Ирби не обретал единство с богом – Хурсаг пожирал его!
И тогда он, пульсирующий клубок боли и отчаяния, остатками сознания рванулся прочь, унося то немногое, что от него осталось. Это напоминало бегство из жаркой и голодной глотки, из смрадной трясины, исходящей желудочным соком. Пока Ирби всплывал, за ним тянулось что-то безраздельно огромное, медлительное, но неотвратимое. Однако, не догнало.
Или же просто дало уйти.
Говорят, он захлебывался, но все равно продолжал кричать, пока менторы вытаскивали его из ритуального бассейна. Говорят, что судороги были такой силы, что хрустели кости.
Когда Ирби пришел в себя, он ничего не помнил о случившемся. Врачи сказали, что во время Погружения случился припадок. Случай крайне редкий, а потому малоизученный. Но теперь все излучения мозга в норме, ментальный отпечаток личности в порядке, аномалий не обнаружено.
А через время, особенно по ночам, к нему стала возвращаться память. То был период, когда Ирби реально опасался, что сойдет с ума или покончит с собой. Он практически не спал, сильно похудел, вопреки рекомендациям медиков насильно блокировал сознание, чтобы хоть на короткое время вновь забыть о встрече с богом.
Однако, пережив настоящий кошмар, Ирби справился. Взял волю в кулак и вернулся к нормальной жизни. Даже нашел в себе силы для повторного «погружения».
Только на сей раз ничего не вышло, сколь Ирби не пытался. Дом Зи не распахнул перед ним свои измерения, голос Хурсага больше не долетал до его слуха. Ирби стал таким же, как большинство его соплеменников, живущих в объятиях бога, но не способных общаться с ним.
В один из дней его вызвал к себе отец. Ирби ждал этого разговора, понимал, что в отличие от других своих пятидесяти двух братьев и сестер, продолживших отцовскую «ветвь», он подвел титулованную фамилию.
Улис Юст Кааб был привычно бесстрастен, смотрел прямо и проницательно. Сообщил сыну, что раз Ирби не смог стать служителем Дуглугара, то отныне лишен права передавать по наследству имя-титул «Кааб». Заверил, что поддержит любые начинания сына, кроме тех, которые бросят тень на семью.
Ирби выбрал службу в военной разведке, улетел на другой континент. Возможно, таково было подсознательное желание убраться подальше от своего стыда, заполнив жизнь новым смыслом. И, спустя время, ему это удалось, он стал одним из лучших агентов отдела особых операций. Как удалось и заслужить для своих детей, которые, возможно, у него будут, имя-титул «Куб».
Только вот история своего знакомства с Хурсагом не покидала Ирби. Однажды, в который раз пропуская сквозь себя полученный опыт, он сделал для себя ошеломляющий и, одновременно, пугающий вывод.