Денис Бурмистров – Рейтар (страница 31)

– А вы как считаете?

Классическая логическая дуэль – кто первым ответил на вопрос, тот и оправдывается. Но Ирби не боялся, он хорошо изучил своих собеседников, потому пригладил волосы и прямо сказал:

– Валентин, если вам есть что сказать – говорите, но, бога ради, оградите от этих игр. Я прилетел сюда не ради упражнений в словесности.

– Как и все мы, – заметил Эданор.

Булаев какое-то время выдерживал взгляд Ирби, потом лениво перевел взгляд на стол между ними, поддел острой палочкой лежащий на блюде светло-розовый кусочек мяса и отправил в рот.

– На этой станции замечательные биопродукты, – отметил он тоном, словно весь разговор до этого только и шел, что о местных деликатесах. – Их выращивает владелец ресторана, мой хороший друг.

Показной безмятежностью Валентин старался показать, что он остался при своем мнении, но разговор еще не окончен. Пока что Ирби такое положение дел вполне устраивало. Однако, последнее слово должно было остаться за ним, это важно.

– Как я говорил ранее, – начал Ирби. – Мы – не террористы и не провокаторы. Мы за бескровное изменение сознания жителей Империи, и для этого у нас имеются все инструменты.

– Мы знаем, – поддакнул Эданор.

– Однако, это приходится каждый раз напоминать, что для меня удивительно, – развел руками Ирби. – Еще раз – мы не лезем на баррикады, не размахиваем флагами. Наша задача сделать так, чтобы народ сам понял что от него требуется. А как это сделать лучше всего?

Ожидающее молчание, даже Гера повернулась к Ирби.

– Нужно чтобы наши желания стали желаниями народа, – выдал ответ он. – Нужно открыть им глаза, показать что нужно делать. Лишь такой подход позволит нам не прибегать напрямую к насилию.

Он лукавил, но таковы были правила игры. То, что Ирби готовил руками сидящих перед ним господ, вряд ли могло обойтись бескровно. Однако, он не хотел это озвучивать, а его собеседники не хотели об этом задумываться.

– Милый Женя, – слишком сладким тоном произнесла Гера. – К чертям ваш популизм. Меня тошнит от пустоты слов.

– Слова – это образы, милая Гера, – в тон ей ответил Ирби. – Образы создают переживания. Переживания формируют мнение. Все верно, Валентин?

Булаев благосклонно кивнул.

– После нашей работы у народа должно быть четкое и понятное даже самому тупому старателю мнение: «Император и Квинт ведут страну к погибели. Все плохое – от них», – припечатал кулаком ладонь Ирби. – Лишь тогда можно будет рассуждать о какой-то смене власти и изменении политического строя. Без этого, сами видите, нас никто не слышит. И, раз уж, речь все же зашла о наших покровителях, то они далеко не последние люди в Империи. Но и им надоела ситуация, когда вся верхушка пляшет под дудку четверки приближенных и выжившего из ума Императора. Стране нужны перемены, нужна новая кровь во власти.

– Это точно! – с чувством поддержал засиявший Эданор.

Однако, Валентин сегодня был как никогда скептичен. На это стоило обратить внимание.

– Кровь и власть – плохое сочетание. Но раз уж мы не называем их имен, то, может быть, Женя, ты назовешь их дела? А то пока выходит, что всю черную работу делаем мы, а сливки снимать будет кто-то другой.

Ирби мог бы напомнить, что «черную работу» эти господа делают далеко не задаром, и что у них все равно нет выбора – оппозиция в Империи была раздроблена и лишена четких лидеров, хотя каждый более-менее известный противник власти мнил таковым себя.

Но ничего такого он говорить не стал. Ход разговора он предположил еще по пути сюда, подготовил несколько фактов и тезисов. Чтобы куклы знали свое место им иногда нужно показывать рукав кукловода.

– Ладно, – усмехнулся он. – Вот вам загадка на внимательность. Вы, безусловно, знаете, что в свое время Император раздал ключевые посты, гражданские и военные, своим соратникам из Старой Гвардии. А теперь назовите мне, скольких из них сместили за последний год? Сколько их осталось у руля, готовых поддержать Императора по первому зову?

Валентин на миг опустил глаза, будто вспоминая, потом вернул Ирби ехидную улыбку. Мидео даже не шелохнулась, словно старое чучело птицы, а Эданор углубился в инбу, шевеля губами.

– Не тратьте время, – Ирби многозначительно поднял вверх указательный палец. – На действительно значимых постах осталось лишь трое, их имена вам известны. Остальные не у дел, отправлены в бессрочную отставку.

Он с осуждением покачал головой, укоряя собеседников:

– Вам дается шанс стать частью величайшей истории, господа. А вместо этого мне приходится каждый раз вас уговаривать, убеждать, – Ирби решил ковать железо пока горячо и перешел в атаку. – Я не могу себе позволить каждый раз тратить столько времени на поднятие вашей мотивации. Если что-то для себя решили – делайте. Решили выйти из игры – уходите. Решили поступить по совести и сделать свою работу – тогда хватит разглагольствовать.

– Это называется «диалог», – едко вклинилась Гера. – Общение.

– Гера! – воскликнул Эданор, выпучив глаза на женщину. – Хватит уже!

Ирби долгим взглядом разглядывал лицо форм-дизайнера, но та не стала продолжать.

– Отчитали как студентов, – мягко рассмеялся Булаев. – Мы все поняли, Женя, это просто нервы. Империя ведет войну, из-за этого у госбезопасности развилась паранойя, им всюду видятся шпионы Содружества. Это очень удобно в борьбе с инакомыслящими. Кто нас будет считать, подпавших под законы военного времени?

Ирби внутренне улыбнулся, представляя лица этих тонких душевных натур, узнай они, насколько близок к ним один из «шпионов Содружества». Впрочем, он был уверен, если все верно преподнести, ради свержения Императора они пошли бы и на такое сотрудничество. Впрочем, Валентин слишком сгущал краски – никакого военного положения объявлено не было, по крайней мере, тут, в Метрополии. Да, госбезопасность навострила уши и стала более подозрительной, но никаких массовых репрессий в стране не наблюдалось.

– Нет правды среди могил, – процитировала Мидео. – И мертвых голоса давно забыты… Я не боюсь смерти, Женя. Я давно мертва, как совесть этого государства. Но не смей обвинять меня в малодушии, слышишь? Если надо, я первая подниму с земли камень.

– Все, – Ирби примирительно поднял руки. – Закрыли тему. Извините, если кого-то обидел. У меня катер на Марс через час, давайте уже ближе к делу.

Он был удовлетворен, вновь удалось ввести эту капризную, нестабильную и отчасти оторванную от реальной жизни троицу в работоспособный режим, где Эданор будет трудиться из чувства стыда, Валентин из-за страха упустить возможности, а Гера из желчной злобы. Теперь следовало направить их энергию в нужное ему русло.

Ни через час, ни через два Ирби на катер не успел. Собравшиеся с духом, его «борцы за свободу» отчитывались о сделанном, набрасывали новые мысли и идеи, создавали новую реальность, вторгаясь в святая святых имперских пропагандистов – в сферу виртуальных развлечений.

Гера демонстрировала часть своих проектов, приготовленных для медиа-групп, занимающихся созданием вирт-сериалов прямого действия, подразумевающих прямое участие в сюжете зрителя. Хитрая Мидео вплела в архитектуру декораций визуальные и звуковые маркеры, создающие нужную атмосферу – гнетущие локации в стилистике дворца Императора, злодеи в одеждах с преобладающими цветами Квинта, музыкальный эмбиент с давящими тембрами голосов правителей на фоне. Все завуалированно, внешне безобидно, но раз за разом вызывающее у зрителя однозначно неприятные ассоциации по отношению к власти и лично Суратову. Таким образом менялось бытие обывателя, которое, в свою очередь, меняло сознание.

Компания Булаева, помимо развлекательных программ для молодежи, также занималась подготовкой медиапакетов для дальних колоний, а также для аджайского сектора. В обычный набор программ вставлялись фильмы о борьбе за независимость, передачи о том, что Метрополия забирает большую часть кровно заработанных в колониях ресурсов, ролики о том, как центральная власть унижает и смеется над «недалекими и тупыми» окраинами. Под эгидой «открыть глаза простым людям на циничность и нечистоплотность чиновников», Ирби старался насадить идеи сепаратизма, способных расколоть раздувшуюся на весь Млечный Путь страну.

Но дольше всех Ирби общался с мягким и улыбчивым Эданором. Под его началом работала разношерстная компания программистов, создающая социальный софт, чат-ботов и развлекательные программы для инбы. Эти же ребята с удовольствием клепали необходимый Ирби контент, направленный на самую податливую прослойку Империи – молодежь. Основной посыл заключался в том, что все старое – это тупик, болото, деградация, с ним нужно бороться, ему нельзя подчиняться. «Старое» – это непонимающие родители, университетские менторы, власть, Император. В противовес для молодежи создавались «свои» чат-города, в которых их виртуальные альтер-эго могли жить среди единомышленников, выпадая из реальности. Из этих «анклавов свободы» периодически устраивались всевозможные акции, от спама пустыми запросами находящихся в Сети образов государственных организаций, до бесконечных бот-митингов, заполняющих все новостное пространство.

– Они так хотят с тобой познакомиться! – поедая горящими глазами Ирби воскликнул Эданор. – Когда ты уже появишься у нас?