Денис Бурмистров – Панцири (страница 40)

Зыря, до этого тяжело опирающийся на штандарт, поднял флаг повыше, и мы вновь двинулись на передовую.

– Быстрее, ленивые коровы! Быстрее! – кричал в спину генерал Бебракс.

Кроме нас в бой пошли и остальные отряды нашего фланга, без остатка. Усталые, голодные, почти разбитые – Бебракс всех бросил в эту дурную атаку, без плана и тактики.

Поначалу мы даже одерживали верх. «Пепельные» не ожидали такого массированного натиска, побежали, роняя флаги и оружие. Кавалерия, ополченцы и монахи с радостными воплями бросились следом, за ними – мы, и такие же лишенные отдыха пикинеры и наемники.

Но чем дальше мы шли, тем быстрее нас покидали силы, тем больше вязли во вражеской обороне. Руки уже не так быстро поднимали оружие, стали чаще проигрывать в стычках. А тут еще и колдуны переключились на нас, и поднималась вдалеке извивающаяся тень какого-то громадного ящера.

Стало понятно – здесь мы все и поляжем.

Я помню, как посмотрел в сторону вражеского шатра, надеясь увидеть там штандарты нашей гвардии. Надеясь увидеть, что наша бесславная атака принесла свои плоды, отвлекла вражеские силы от королевских рыцарей.

Золотые всадники, будто нагулявшись, скакали обратно в ставку. За ними волочился трофей – знамя одного из генералов Дахурда, но и только.

Должно быть, это снова был какой-то спор, или кто-то решил развлечься. Ни о каком ударе по шатру Дахурда речи не шло.

– Зыря! Что там? – крикнул знаменосцу Руни.

Но Зыря лишь мотнул головой – в опустившихся сумерках он попросту не видел сигнальщиков на холме.

– Что будем делать, капитан? – сквозь грохот и лязг прокричал Пикси.

– Выполнять приказ, – ответил Мертвец.

И мы выполняли.

Первыми побежали ополченцы, за ними – наемники и остатки пикинеров. Монахи сражались до конца, но силы были не равны. Отчаянно билась кавалерия, но с каждой минутой их оставалось всё меньше и меньше.

И вот, кажется, мы остались одни.

– Назад! – вдруг раздался знакомый звонкий голос. – Вернитесь на позиции! Немедленно всем назад!

К нам во всю прыть неслась Фиалка, отчаянно размахивая платком. С непокрытой головой и развивающимися волосами, она выглядела взволнованной и даже испуганной, ее лошадь чудом не спотыкалась о мертвых и раненых.

– Панцири! Мои панцири, назад! Возвращайтесь в лагерь!

– Госпожа, – перед ней появился Мертвец, заляпанный чужой кровью. – У нас приказ генерала.

– А теперь я приказываю прекратить атаку и вернуться назад! – вскричала Фиалка. – Немедленно!

Капитана не нужно просить дважды:

– Тяжелая пехота! – рявкнул он. – Назад! Держать строй, чертовы куклы!

Мы начали пятится, закрываясь щитами от остервенелых ударов. Враг попытался зацепиться, добить, но тут дрогнула земля и между нами разверзлась зубастая пропасть, в которую посыпались «пепельные». Преследование сорвалось, мы без потер добрались до лагеря.

Здесь нас встретил изможденный Афанас с раскрытой книгой заклинаний в руках. Его престарелую ширму – лорда Балфа, видно не было, а значит парень сильно рисковал, колдуя на людях. Завидев нас, Афанас слабо улыбнулся, закрыл книгу и, где стоял, сел на камень, уронив голову на грудь.

Мы и сами не чувствовали ни рук ни ног. Своим появлением Фиалка нас спасла, это понимал каждый. Но не было сил для благодарностей – выбравшись с поля боя, мы тут же повалились на землю. Лежали долго, не в силах стащить доспехи. Смотрели в ночное небо и друг за другом проваливались в тяжелый, нервный сон.

27е число, день Святого Дорофея Пересмешника. Утро

– Вам предписание от герцога Леопольда! – пискнул придворный франт в надушенном сюртуке и сунул мне капитанский жетон. – До особого распоряжения производитесь в чин капитана и принимаете командование отрядом на себя!

Я небрежным движение грязных, покрытых мозолями пальцев оторвал от его сюртука белый ажурный воротник и вытер свое лицо. Он нервно моргнул, сжал и без того тонкие губы в бесцветную ниточку, хлопнул каблуками и очень быстро удалился.

Наверное, вам показалось, что я что-то упустил в своем повествовании? Так и есть, поскольку я до сих пор пребываю в неких раздумьях по поводу произошедшего. Но не стану томить, расскажу по порядку.

Ближе к полуночи, несмотря на сильную усталость, мы все собрались с силами, добрались до лагеря, разоблачились и легли таки спать по-человечески.

Утром нас ждал наваристый куриный бульон, густое пшеничное пиво и кровяные сосиски – все из походного обоза Фиалки. Такой завтрак пусть не залечил раны, но зато чудесным образом поднял боевой дух. Мы сдвинули кружки за своего магнуса, хрипло прокричали ей благодарность.

А потом появился этот посыльный, выглядящий так, словно снизошел со своего небесного насеста до нашей грешной юдоли. Я сразу понял, что вести он несет недобрые.

– Кто есть шевалье Дрю Ормандо из Маэвенто? – без всякого приветствия спросил он, брезгливо оглядывая наш лагерь.

– Это я, – ответил я.

– Имею указание сообщить, что графиня Дампьер отстранена от командования, взята под стражу и ожидает трибунала, – бесцветным тоном пробубнил посыльный.

Поднявшийся гвалт возмущение, казалось, долетел до самого королевского шатра.

– Что он говорит? – понеслось отовсюду. – Что за чушь? Как отстранена? За что?

– Почему отстранили магнуса? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

Посыльный, сделал шажок назад, словно нащупывая путь к отступлению.

– Приказ герцога! – выпалил он фразу, которая должна была все нам объяснить. – Вы обязаны подчиниться!

– Это я знаю, – с нажимом сказал я, глядя ему прямо в глаза. – За что отстранили Фиалку?

Не уверен, что этот хлыщ знал, кто такая Фиалка, но он понял, о ком идет речь.

– За саботаж, за трусость на поле боя и высокие потери среди вверенных ей солдат, – на одном дыхании ответил посыльный.

А потом передал мне капитанский жетон.

Когда он ушел, я все еще смотрел на полустертый диск в своей ладони.

Пикси спросил:

– А где, собственно, сам Мертвец?

Выяснилось, что капитан тоже под стражей – за публичное оскорбление генерала Бебракса и нанесение телесных повреждений гвардейцам.

– Да как же это так? – растерянно спросил Руни. – Как мы без Мертвеца? И без Фиалки?

Вопрос повис в воздухе. И все ждали ответа, ждали решения.

От меня.

Знаете, дорогой читатель, я никогда не стремился быть лидером мнений или рупором общественной воли, мне зачастую безразлично мнение масс. Я привык решать проблемы сам, никогда не искал поддержки или одобрения.

Но есть одна вещь, от которой нельзя оставаться в стороне, на которой держится весь фундамент моей любимой тяжелой пехоты.

Мы всегда стоим за своих.

Мы никогда не выносим сор из отряда, если понимаете о чем я, никогда по позволяем другим судить нас. Если кто-то из наших совершил проступок – мы сами разбирались с этим и, если нужно, наказывали виновного. Даже если случалось, что наш солдат попадал на трибунал, с ним всегда рядом был либо капитан, либо кто-то из опытных товарищей. Мы никого не оставляли в одиночестве, никого не бросали. Именно эта сплоченность делает нас той нерушимой силой, которая опрокидывает любого врага.

Ну, еще, конечно свирепость, кровожадность и крупное телосложение. Но в первую очередь всё же сплоченность.

Поэтому я оглядел собравшихся, повесил на шею капитанский жетон и дал команду «Сбор!».

Мы вооружились, надели броню, перевязи, регалии. Построились в походную колонну и двинулись к шатру герцога Леопольда. Шагали мы не очень быстро, не очень слаженно. Многие еще не отошли от вчерашнего боя, кто-то был контужен, кто-то хромал, некоторые придерживали наспех залатанные раны. У меня самого, кажется, было выбито плечо, а правая рука опухла и с трудом влезла в латную перчатку.

Тем не менее, мы двигались целеустремленно, и встречные торопливо уступали дорогу, пропуская нашу злую и шумную процессию.

Весть о нашем приближении достигла генералов раньше, чем мы успели дойти. Нам навстречу высыпала стража с вымпелами герцога на плащах, а также, невесть откуда взявшаяся королевская дворцовая гвардия с длинными и опасными бердышами.

Мы остановились. Я, как возглавляющий отряд, провозгласил:

– Отряд тяжелой королевской пехоты просит незамедлительной аудиенции у генерала фланга герцога Леопольда.

Пока я говорил, за стражей появились всадники в дорогой одежде, среди которых мелькала характерная фигура генерала Бебракса.

– Кто смеет требовать аудиенции с оружием в руках? – выкрикнул один из всадников, длинноносый повеса в изумрудном кафтане.