Денис Безносов – Свидетельства обитания (страница 30)

Ну а чего тут поделаешь, первый у меня давно ушел, много лет назад, тогда выплаты были меньше, мы потом кухню отремонтировали, настоящий мужчина был, дверь придерживал, суп варил, мы как-то домой с работы вернулись, а он варит, а второй помогает, он старше был на семь лет, пересолил, но мы съели, он на инженера учился, но потом, когда началось, он домой с учебы пришел, сел, говорит, мама, ну ты же видишь, чтó происходит, понятно что, может, и пронесет, ну а если нет, сюда могут прийти, вот прямо к нам в квартиру, что тогда мы делать будем, раскаиваться, что струсили тогда ответить, вот придут за мной, говорит, за тобой, за папой, придут, выгонят, это еще в лучшем случае, не могу, говорит, я так, смотреть, как все это происходит, и понимать, что я ничего не сделал, чтобы нас с вами защитить, я потом своему второму сказала, когда угроза возникла, что брат так поступил, а тогда совсем другое было, тогда мы сами, в общем, понимали, что это все где-то там, ну то есть тоже смотрели телевизор, но не было такого, как сейчас, хотя и тогда мы со всякой грязью боролись, но не было этой заразы, такого, чтобы все мы пригодились, как сейчас, я ему сказала, что и он тоже должен, сейчас особенно, тем более здоровый, и он тогда на меня так сначала посмотрел, испуганно, говорит, мама, мне страшно, а я ему говорю, а если они сюда придут, не страшно, они ведь это именно и собирались, готовились, убивать, насиловать, наших детей уродовать, они ведь сюда собрались, от этого, говорю, не страшно тебе, ты посмотри, что в телевизоре происходит, что там про нас у них говорят, на нас сваливают всё, мы же теперь одни, общество, способное противостоять, нанести решительный удар, говорю, а он смотрит и говорит, я не хочу, как брат, и смотрит, как зверек какой-то, теперь больше так думать нельзя, говорю, нельзя не хотеть, есть обязанность, ты же знаешь, говорю, что сейчас ты не ты, а часть единого целого, и каждый должен встать и идти, либо туда, либо на осмотр и бумаги получать, ты, говорю, здоровый, я тебя растила мужчиной, и он кивнул, послушался, наутро пошел, и я им так гордилась, так горжусь, отец тоже всем говорит, что оба у него хорошие, настоящие получились, мы, когда с ним к врачу протез делать ходили, он ему часа полтора про них рассказывал, потом плакал, а я не плакала, мне не о чем, я радуюсь, что справилась с воспитанием, хорошие они были, но ситуация такая, как еще было по-другому.

Услуги предоставляются абсолютно бесплатно, по предварительной записи и при предъявлении документа, удостоверяющего личность. Ниже приводится список требуемых анализов. Процедура занимает около часа с учетом подготовительных работ. После процедуры рекомендуется соблюдать постельный режим в течение суток и по возможности свести до минимума взаимодействие с источниками информации.

Каждый из вас, каждый из нас важен, слышите, каждый, мы великое общество, мы носители глубинных знаний о мире, мы всегда были хозяевами, нам негоже прислуживать, мы родились хозяевами, но мы снисходительны, мы готовы отнестись с пониманием к заблудшим, если же они при виде нас сжимают кулаки, если они плюют в нашу сторону, если они присягают дьявольской силе, если они поклоняются чертовщине, разносят по миру эту болезнь, чревоугодие, гордыню, если подменяют главное своими посредственными, ничтожными жизнями, мы в стороне стоять не станет, мы в стороне стоять не будем, верно, мы объединимся, мы встанем вместе, друг за друга, спина к спине, мы покажем, каково это, разевать рот на хозяина, мы приструним, покажем место, уничтожим тех, кто смертельно заражен, мы пойдем на всё, потому что мы хранители прошлого и будущего, мы все боремся каждый день за сохранение мира, те из нас, кто не наделен достаточными силами, готов принести себя в жертву, дабы прокормить общество, дать ему лекарства, пищу, все, что может принести пользу, мы все живем, чтобы приносить друг другу пользу, верно, мы приносим пользу, живые, мертвые, неважно, ибо что такое жизнь в сравнении с процветанием нашего общества, что такое одна-единственная материальная жизнь, что такое эти их блага, комфорт, если целое общество под угрозой заражения, они же захлебываются в потреблении, только жрут, испражняются, это разве так должно жить человечество, разве так мы с вами привыкли жить, разве наши жизни для нас имеют такую ценность, что мы станем куда-то бежать, прятаться, делать вид, что нас не предупредили, что нас это не касается, касается, каждого из нас, и если не можешь и тебе дали на то разрешение, иди спроси, какую пользу может принести твое тело, и если слышишь, как тебе льют в уши, в голову лживую гадость, выдавая за правду, если ставят под сомнение твой уклад, твои убеждения, решения людей, которые готовы в лепешку разбиться за наше великое общество, если нагло говорят, мол, вам врут, все на самом деле не так, вам промывают мозги, этого нельзя терпеть, этого нельзя так оставлять, мы должны ответить, вместе, верно, мы должны ответить, мы не должны идти на поводу у больных, распространяющих свои болезни, мы не должны прислушиваться к их клевете, мы не должны подставлять щеки под их грязные руки, мы готовы к пониманию, но это не значит, что об нас можно вытирать ноги, мы оторвем ноги тому, кто хотя бы подумает об этом, мы вырвем язык тому, кто позволит себе оскорблять наш жизненный уклад, мы перегрызем горло любому, кто захочет изуродовать наших детей, мы не позволим им топтать нашу землю, не позволим дурить нам головы, покажем им, что такое по-настоящему сильное общество, готовое на все ради своей безопасности.

Тихая духоподъемная музыка. Автомастерская, молодой мужчина в измазанной машинным маслом спецодежде темно-синего цвета, из левого кармана свисает тряпка, рука в правом кармане, на лбу испарина, поодаль стоит автомобиль, из-под него торчат ноги, такая же спецодежда, другой автомеханик что-то делает. Старая библиотека, читальный зал, ряды одинаковых столов с суконным покрытием, тяжелые деревянные стулья, зеленые лампы с тусклым светом, редкие люди, за одним из столов сидит молодой мужчина в круглых очках, сосредоточенно читает книгу в потертом переплете, на секунду поднимает взгляд и снова погружается в чтение. Больница, длинный стерильный коридор, яркие лампы, палата налево, приоткрытая белая дверь, за ней белая койка, под простыней лежит пожилой мужчина, жует яблоко, возле кровати молодой врач, стетоскоп на шее, папка с бумагами под мышкой. Овальный стадион, ряды песочно-рыжих беговых дорожек, белые разделительные полосы, издалека бежит молодой мужчина в коротких черных шортах, в черной майке с номером на спине, приближается на скорости, пересекает финишную линию, пробегает еще несколько метром по инерции, останавливается, стоит, склонившись, упершись руками в колени, тяжело дышит, на секунду поднимает взгляд, затем снова смотрит в землю, жадно глотает воздух. Завод, тускло-зеленоватый свет, стальные, свисающие с высокого потолка лампы, ряд фрезерных станков, молодой мужчина в сине-черной спецодежде, в кепке цвета хаки, в пластиковых очках, завершает цикл, откладывает в сторону металогическую заготовку, поворачивается, задумчиво стоит около двух секунд, принимается за работу. Голос, каждый из нас занят своим делом. По очереди, автомастерская, библиотека, больница, стадион, завод, по очереди лица крупным планом. Голос, сейчас общество нуждается во всех, принеси обществу пользу.

Да, затянулось, да, результаты не то чтобы очень хорошие, но это ведь кажется, ты сравни с худшим, что могло произойти, пускай рассчитывали быстрее, но быстрее не получилось, но получилось предотвратить, ты хоть представляешь, что могло бы, они собирались, мы тоже готовились, потому что видели, что собираются, ты ж помнишь, это же не вчера всё, это издавна, так-то столетия зубы точили, скалились, повода искали, мы молчали, но есть же предел, но зверей укрощать непросто, тем более бешеных, да, потребовалось чуть больше времени, может, еще больше потребуется, ничего, справимся, много нас, справимся, надо будет, еще потерпим, поднажмем, и не такое у отцов было, тем более сейчас сколько всего можем, голода, например, сейчас быть не может, все впрок идет, люди, которые никуда не подходят, собой жертвуют, каждый за общество горой, таких разве дожмешь, таких не укусить даже, челюсть треснет, мы тут навсегда потому что, нечего пасть разевать, и пускай подольше, поменьше этих будет, потом к нам же скулить придут, сапоги лизать, придут, тогда подумаем, как с ними быть, а пока терпеливо действовать, как умеем, сообща, вместе, без промедления, чтобы боялись, мы готовы и к такому развитию, на то она и мудрость, чтобы просчитывать каждый свой шаг, и не только свой, мы же знаем наперед, чего могло случиться, да, рассчитывали быстрее, а ты ж разве знаешь, на что рассчитывали, может, так у них было задумано, там же неглупые люди у нас, может, так и было запланировано, чтобы подзатянуть, да, потери будут, но мы что же, боимся потерь, нам не жалко, сколько надо, столько ляжет, нас много, главное, ради великой цели, а что может быть важнее, это же наши дети, наши семьи, они же их жрать пришли, насиловать, а мы опередили, по зубам-то дали кулаком, теперь вон не знают, чего им делать, рыдают по телевизору, помощи у всех просят, но мы теперь не остановимся, да, подольше, но оно ничего, справимся, мы-то точно справимся, а чего они делать теперь станут, не, ну потом-то мы, когда можно будет, остановимся, поспрашиваем, что они подумали над своими поступками, как деток, отшлепаем, чтобы больше так не делали, чтобы слушались взрослого, а то устроили, а мы виноваты, потому что оберегаем свой образ жизни, привычный для нас порядок вещей, мы виноваты, они хорошие, а мы плохие, нет, так не бывает, сказал а, говори б, решил рот разинуть, получай по зубам, ты ж понимаешь, оно всегда так, а умный всегда виноват, как ни крути, потому что он на неприятное указывает, вот указали, ну подождем, нас много, нам ждать не страшно.