Денис Белевцев-Белый – Жасминовый пепел (страница 4)
Глава 9: Жанна, спасительница в кроссовках
Жанна ворвалась в мастерскую, как ураган — в разноцветных легинсах, с синими волосами, собранными в пучок, и с рюкзаком, из которого торчала бутылка вина. Она была полной противоположностью Камиллы: громкая, резкая, с широкими бёдрами и руками, которые помнили сотни больничных смен. Но дружили они пятнадцать лет — с тех пор, как Жанна вытащила Камиллу из клуба, куда та пришла после первого разрыва с мужем и где её пытался облапать какой-то тип в кожаной куртке.— Показывай, — сказала Жанна, окидывая мастерскую взглядом. — О, мать твою Это всё ты?— Да.— А он это всё нарисовал?— Да.— И он тебя ни разу не трахнул за двенадцать лет? — Жанна присвистнула. — Это или святой, или психиатрический случай. Показывай документы.Камилла протянула ей бумаги. Жанна читала молча, двигая губами. Потом подняла глаза — в них было что-то новое, незнакомое: сочувствие, да, но и профессиональный холод.— Слушай, Камилла. Первая биопсия показывает рак. Вторая — чистую ткань. Такое бывает. В двух случаях: первая была с ошибкой — перепутали образцы, такое случается редко, но случается. Или рак был, но ушёл спонтанно. Это ещё реже, но медицинская литература описывает такие феномены. Иммунная система иногда побеждает.— Так он болен или нет?— Сейчас — скорее нет. Но он думает, что да. Или — Жанна замялась. — Или он знает, что не болен, но использует это как предлог.— Зачем?— Люди сбегают от счастья. Знаешь такая болезнь — херофобия? Боязнь быть счастливым, потому что счастье — это уязвимость. А если ты уязвим — тебя могут ранить. Гораздо безопаснее быть несчастным, но контролируемым.Камилла опустилась на пол. Села, обхватив колени, как в детстве, когда пряталась от отцовского крика в шкафу.— Что мне делать, Жанна?— Найти его. И спросить прямо: «Ты болен или боишься?» Ответ будет в глазах. Больной человек смотрит с обречённостью. Боящийся — с надеждой, которую он сам душит.— Я не знаю, где он.— А ты подумай. Куда бы он пошёл? Что он любил? Какие места в Париже для него святые?Камилла закрыла глаза. Вспомнила вчерашний разговор. Он говорил, что часто сидел на набережной Сены, у моста Искусств, смотрел на закаты. Говорил, что ходил в маленький кинотеатр «Кристин-Синема-Клуб», где крутят старого Феллини. Говорил, что любит кладбище Пер-Лашез — не из-за смерти, а из-за тишины, которая там живёт.— Кладбище, — сказала она. — Он пошёл на кладбище.— В семь утра?— Он странный.— Ладно. — Жанна поднялась. — Я звоню в больницу, пробиваю его по базе. Может, он туда пошёл — за новыми справками или за направлением. А ты беги в Пер-Лашез. И вот что, — она вытащила из рюкзака газовый баллончик. — Держи. Вдруг он не святой, а маньяк.Камилла рассмеялась — нервно, с икотой, почти истерично.— Если он маньяк, то самый романтичный маньяк в истории Парижа.— Романтичные маньяки самые опасные, — серьёзно сказала Жанна. — Они не насилуют тело. Они насилуют душу. А потом ты всю жизнь ходишь с чувством, что тебя ограбили. Беги, но будь осторожна.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.