Денис Бабич – Багровая Луна (страница 2)

«Обычный лунатизм», – ответил сам себе Колчин, а точнее, его вредная и нелицеприятная часть.

Вскоре под ногами захлюпала грязь села Никитское, заблестели на Солнце угрюмые крыши вчерашних ангаров, и Колчин вышел к кресту.

Его джипа на дороге не было.

– Приехали, – вслух произнес Колчин и упал духом, – ворьё, банальное ворьё. А насочиняли… Овраг, аномальная зона…

Спрашивать у местных, кто из них угнал машину москвича, было бессмысленно и даже опасно для здоровья, поэтому Колчин взял в руки остатки воли и побрел по пыльной дороге к автобусной остановке, которую он приметил еще вчера километрах в 10 отсюда.

«Увольнение по статье, сто процентов… Пучеглазый не упустит шанса доставить себе такое удовольствие… – размышлял, вдыхая дорожную пыль, Колчин. – Попёрся же в эту дыру, поверил книжным сказкам. Это надо же такое придумать: «Не имеющий ничего, что имеют последние, сойдёт на самое дно, и слуги Багровой Луны дадут всё, чего нет у первых». И вот дали… В лице кражи машины».

Внезапно беспочвенные мысли Колчина прервала черная громадина, которая неслась прямо на него, поднимая клубы пыли. Он еле успел отскочить. Чёрный джип пролетел мимо, резко вывернув руль.

– Имбецил! – крикнул вслед Колчин и вдруг остолбенел. Это был его джип.

– Вот же сволочи! – добавил он вдаль.

Он повернул и быстро зашагал обратно в надежде отыскать пропавшую собственность в одном из деревенских дворов.

Через полчаса он вновь стоял у креста. К его восторгу джип был припарковал в том же месте, где он его и оставил.

– Моральные уроды! – крикнул Колчин. Он понял, что местные подростки взяли машину покататься или съездить за водкой. Как только им удалось отключить сигнализацию?

Колчин с наслаждением уселся в салон и погладил руль. Внутри было чисто и аккуратно.

«Даже не наблевали", – отметил Колчин и завел мотор.

Он достал из бардачка мобильный.

«Ого, и в бардачок не залезли, не тот уже пошел деревенский житель, не тот…»

К его крайнему удивлению на телефоне не было ни одного пропущенного звонка.

– Странно, – произнёс Колчин, – более чем странно…

Он развернулся и поехал прочь.

«Почему никто не звонит, рабочий день в разгаре… – всю дорогу думал он. – Втихаря решили уволить. Ну и пусть, с машиной я не пропаду, буду работать таксистом. Или не дай бог курьером».

Колчин выехал на Минское шоссе и включил магнитолу.

– Приветствуем вас в нашей студии! – как бы чувствуя настроение Колчина, произнес диктор, – сегодня воскресенье, тридцать первое августа, а значит у нас в прямом эфире….

Колчин не сразу понял, что он услышал.

– Тридцать первое августа… В прямом эфире… Не стыдно, – отчитал он диктора спустя несколько секунд и переключил на новости.

– Это были все новости на сегодня, тридцать первое августа… – сообщила другая дикторша, поправив причёску.

Колчин вздрогнул. Пытаясь дышать непрерывно, он судорожно припарковал машину на обочине и внимательно посмотрел в телефон. В правом верхнем углу он увидел дату – тридцать первое августа.

– Та-ак… – выдохнул Колчин, – та-а-к…

Несколько минут он сидел без движения, впервые в жизни не понимая, о чем думать. Еще вчера он предполагал, что должно случиться нечто похожее, но когда оно случилось, когда оно вот – прямо за окном – это престало умещаться в сознании его мозга.

Через несколько минут новая реальность дошла до разума Колчина и его суть мгновенно изменилась. Он стал ощущать себя единственным человеком, у которого получилось то, чего в принципе не может получиться. Он понял, что мир не такой, каким его воображали книги и научные открытия. Мир многообразен и многогранен, он… чёрт его знает, что он такое! Но он прекрасен! И он, Колчин, единственный, кто это понял и осуществил.

– Та-ак… – снова произнёс Колчин, не понимая объяснения произошедшему, и поехал дальше.

К вечеру он был дома. Он был дома в то самое время, когда еще вчера ужинал в коровнике сегодняшними вареными яйцами… Это рассмешило Колчина, и он уснул, улыбаясь во сне самому себе.

Ровно в 7.30 утра он уже поднимался по ступенькам клиники навстречу новым событиям.

– Анатолий Михайлович, как хорошо, что Вы так рано! – выбежала ему навстречу Леночка, – Семён Борисович опять лажает.

«Кто бы сомневался», – обрадовался Колчин.

– Там такого привезли, хуже баклажана. Суицидник.

– А что Пучеглазый?

– Закрылся в кабинете и лажает.

Колчин влетел на второй этаж. Навстречу ему из кабинета выкатился бледный Мининзон.

– Анатолий Михайлович, как хорошо, что Вы сегодня вовремя, там как раз Ваш случай. Я уж не стал вмешиваться… Да, после осмотра сразу ко мне! – И Мининзон, перебирая кривыми ножками, исчез в атмосфере коридора.

Колчин в сопровождении Леночки вошел в смотровую. На кушетке лежало нечто отвратительное и колотилось в судорогах.

– Доброе утро, Анатолий Михайлович, – поздоровалась с Колчиным старшая медсестра, – видели уже новенькую девочку вместо Орловской? Только после аспирантуры, ребенок совсем. И зачем таких присылают?

– В любом случае лучше Орловской, – ответил Колчин, задумчиво читая медкарту поступившего.

– Ой, не вспоминайте, – перекрестилась Леночка.

Колчин надел халат и внимательнее посмотрел на пациента. Это был худой пожилой мужчина, потрёпанный судьбой и горем. Лицо его было обезображено затянувшимся рубцом от ожога.

Колчин подошел ближе. Когда больной увидел доктора, он преобразился. Его глаза чуть не вылезли из орбит от удивления. Колчин даже не предполагал, что человек может быть настолько поражен увиденным.

«Псих», – подумал Колчин и на всякий случай посмотрел в зеркало.

Но там он не заметил ничего другого, чем он сам, и набрал в шприц реланиум.

В смотровую руководящей походкой проник Минизон.

– Что Вы преднамеренны ему вколоть? – со знанием дела уточнил он.

– Реланиум.

– Никакого реланиума! Вы что, не видите, пациент в шоке. Только клонозепам!

– Аллергопробу надо сделать…

– Вы с ума сошли, на клонозепам аллергия?!

– У меня, например, на него аллергия.

– Но он же не Вы. Колите!

– Вот сами и колите, Семён Борисович.

– Знаете, Анатолий Михайлович… Я-то уколю, но в таком случае, в Вас как в докторе я не вижу дальнейшего смысла. И зайдите после процедуры в мой кабинет.

Мининзон костлявой рукой набрал в шприц клонозепам и склонился над пациентом.

Ужас отразился в глазах больного. Он напрягся всем телом так, что застонали ремни, которыми он был прикручен к кушетке. Но уклониться от бесплатной медицинской помощи он не смог. Игла с треском вошла в вену. Удовлетворенный Мининзон выдавил в несчастного всю имеющуюся жидкость и выбросил опустошенный шприц в контейнер с отходами класса «А».

– Зайдите ко мне в кабинет, – приказал он Колчину и радостно захлопал белесыми ресницами.

Вдруг сзади его раздался хрип. Это больной пустил пену изо рта, скорчив посиневшее лицо.

– Что с ним?! – побледнел Мининзон.

– Задыхается, анафилактической шок! – крикнул Колчин и бросился к медицинскому шкафу.

– Сделайте же с ним что-нибудь, не стойте! – забегал по смотровой Семён Борисович.

Леночка судорожно стала звонить в реанимацию.