Денис Атякин – Наследник шипов (страница 20)

Я то и дело оглядывался на карету. Мать меланхолично смотрела в приоткрытое окно, а малютка Линда тараторила без умолку. Она восхищалась местным пейзажем. В нем не было ничего необычного, но для сестры — это в диковинку. Она впервые за свою жизнь выбралась так далеко за пределы поместья. Вскоре эмоции взяли верх, Линда устала и заснула.

Мы не делали привал до самого полудня. Когда солнце миновало зенит — тоже не остановились. Шестеро личных охранников матери не роптали. Воины, привычные к длительным дневным переходам, каждый из которых находился на ступени старшего адепта.

Становилось все жарче и жарче. Знойный воздух звенел и плавился под палящими лучами солнца. Ни ветринки. Все вокруг стихло, будто перед надвигающейся грозой. Вот только я чувствовал, что грядет самая настоящая буря.

Вскоре мы добрались до отдаленной обители Ветра, и мать изъявила желание посетить ее. В одиночку. Нам с сестрой ничего не оставалось, как ждать. Мать задержалась надолго, и Линда заскучала. Я попросил стражника передать ее мне. Сам из седла выбираться не стал, ведь забираться обратно не самый приятный процесс. Проще было развлекать сестру сидя верхом на лошади. Хотя, скорее это Линда развлекала меня. Она рассказывала, казалось, обо всем, что узнала, даже похвалилась, что няня начала читать ей легенды об Императоре. О том, как он достиг ступени Бессмертного Рыцаря. Я знал эти истории. Поистине великие деяния. Ужасные, но поучительные. Уж не знаю, сколько из них — правда, а сколько — вымысел, но сознание они всегда будоражили.

Мать покинула обитель, когда солнце начало клониться к закату. В ее глазах плескалась тревога и необъяснимая тоска. Малютка Линда тут же притихла у меня на руках. Стражники напряглись. Я хотел поинтересоваться у мамы, что случилось, но она молча забрала сестренку и скрылась в карете, объявив, что мы возвращаемся обратно. Никто спорить не стал.

Не смотря на то, что летние дни были еще долгими, к Лэйну мы выехали уже в сумерках. Призрачные огни города показались из–за ближайшего холма, в стороне темнело поместье. Там, почему–то, огни не зажигали.

Тревога сменилась необъяснимым страхом. И в этот момент я пожалел, что не смог взять с собой Боя, что позволил матери и сестре вернуться обратно. А еще тосковал по Трою. Никаких иных чувств не было.

Когда подъезжали к воротам поместья, мне показалось, что над головой раздалось громкое хлопанье тяжелых крыльев и насмешливое карканье. Задрал голову, но никого не увидел. Скорее всего, помешала сгущающаяся тьма.

Даже вставшая луна и высыпавшие звезды не смогли рассеять мрак. Постепенно небо затянуло тяжелыми тучами, вот только ветер не тревожил листву на деревьях, не шевелил густую сочную траву.

Буря вот–вот начнется, и хорошо, что мы успели добраться до дома.

Над головой повторилось насмешливое карканье.

Охранники открыли ворота, и вся наша небольшая процессия въехала на территорию поместья. Окончательно стемнело. Тучи затянули небо, а стихийники сегодня почему–то не торопились зажигать фонари вдоль дорожек. До конюшен и самого поместья было еще далеко, поэтому путь продолжили в быстро сгущающемся мраке.

Миновали длинную аллею кипарисов, скопление открытых террас, малую обитель и выбрались к окраине розового поля. Тишина окутала нас с ног до головы, а воздух от царящей тревоги уплотнился, стал практически осязаемым. От запаха роз жгло в носу.

Чем дальше мы ехали, тем тоскливее становилось. И я не мог понять — почему.

Заплакала Линда.

— Стой! — скомандовал начальник охраны. Остальные пятеро солдат остановились, разъехались полукругом по дороге.

— Что там? — спросил возница, останавливая лошадей. Никто из охранников ему не ответил.

Я направил свою кобылу вперед, с интересом вытянул шею. Впереди — темно, а дальше мрак и вовсе становился непроглядным, плотным.

— Что–то не так… — тихо сказал начальник охраны. — Впереди что–то не ладное.

— Что ты чувствуешь? — забыв обо всем, спросил я.

— Наследник Астар, вам лучше держаться позади нас, — вместо ответа сказал солдат.

Пожал плечами, но с места не сдвинулся. Я и сам понимал, что впереди творится что–то не то. Засада? Нет, не может быть! В поместье не так–то легко проникнуть. Да и старший наставник Кайл Рикстер почувствовал бы использование вражеской Чейн, обнаружил бы опасность. Или…

Внезапно я ощутил нечто знакомое. Сталкивался уже с этим, совсем недавно. Будто кто–то пытался подавить волю и… Все нарастающий запах роз.

Положил ладонь на рукоять меча, тронул коня каблуками мягких сапог и медленно двинулся вперед. Протолкался через ряд стражников.

— Наследник Астар! — крикнул солдат и двинулся следом за мной.

Хлопок! И мрак впереди взорвался ярким всполохом. В нашу сторону вылетела небольшая коробочка, раскрылась и из нее тут же выстрелили щупальца мглы. А следом захлопали арбалеты, из хитрой пространственной засады повалили воины.

Будто из ниоткуда взялся ворон, предостерегающе каркнул и бросился на меня. В это мгновение совсем рядом хлопнул арбалет.

Я не успел отступить. Неуклюжая лошадь закрутилась, испуганно всхрапнула и встала на дыбы и… Мощным ударом меня выбило из седла. Левое плечо ожгло нестерпимой болью, руку вывернуло, мир завертелся. Заржала лошадь. Падая, увидел, как еще три арбалетных болта впились ей в живот.

Захрустели суставы и сухожилия, а вместе с ней и одежда. Острые шипы роз впились в мою плоть, выдирая куски. Лишь шок не позволил мне закричать. Я молча катился в розовое поле.

А на дороге орали стражники.

Понять, кто есть кто, не вышло. Все были в форме. На рукавах — нашивки клана Лэйн. Отличить напавших я смог лишь по арбалетным хлопкам. Это были воины отца, ступенью развития все не ниже адепта…

А потом мир взорвался нестерпимой болью. Накатила тьма и забытье. Но лишь на несколько мгновений.

Я очнулся, задыхаясь от боли, и понял, что с начала нападения прошло всего несколько секунд. Мать успела поставить перед своими воинами «Воздушную твердыню». Блокирующая техника сверкнула и погасла в ночи, оградив бойцов от атак противника. Щупальца тьмы, выстрелившие из коробочки–артефакта, метнулись к защитному энергетическому барьеру, растеклись по его поверхности и прожгли в нем дыры. Защита рухнула! Солдаты отца, победно взревев, быстро перестреляли стражников матери и ринулись вперед. Со стороны кареты на них устремился «Вихрь клинков». Сразу два десятка острых лезвий превратили первых трех бойцов в кровавую пыль. Ошметки растерзанных тел долетели даже до меня.

Следом за первой техникой последовал «Гнев небес», и на ближайших бойцов обрушился столб воздуха, расплескав их тела по камням дорожки.

Мать дралась отчаянно, используя технику за техникой, но это ей не помогло. Щупальца мрака, выползшие из необычной коробочки, потянулись к ней, окутали карету и блокировали ее атаки. Напавшие солдаты бесстрашно ринулись вперед, разрубили полам возницу, который попытался защитить маму и ворвались в карету.

Я задергался, в розовых кустах, пытаясь освободиться от огромных шипов, но сделал только хуже. Они жуткими иглами засели в плоти и не давали двинуться с места. Раздирали кожу вместе с мясом. Забыв обо всем, попытался встать, но не вышло. Задыхаясь от боли, рухнул обратно и наткнулся грудью на крупные шипы. Сцепил зубы, чтобы не заорать, но это мало помогло.

Боль нещадно терзала тело, выжигала разум.

Плечо, пробитое насквозь арбалетным болтом, тоже подвело. В очередной раз, когда я попытался ползти, оно попросту вывернулось. Рука повисла безжизненной плетью. Шипастые кусты роз оплели все тело, не давая двинуться с места.

Странно, но сознание почему–то отказывалось покидать меня. Я не мог даже закрыть глаза, зажать уши. Не мог вынести гадкого карканья над головой. Не мог терпеть крик.

Голосила мать, верещала Линда. Она захлебывалась слезами, пронзительно визжала, но очень скоро затихла. Теперь кричала лишь мать, рычали, словно дикие звери, солдаты. Я видел неясные сполохи Чейн в карете. Слышал звонкие пощечины и звуки раздираемой одежды. Стенания, мольбы и снова детский плач.

— Осторожнее! — раздался голос какого–то вояки из кареты. — Ты ее разорвешь! Раньше времени.

— Нам оставь! — поддержала товарища другой солдат.

— Твари! — дико завопила мать. — Мрази и ублюдки!

Звонкая пощечина, глухой удар и всхлипывания. Линда уже не кричала. Я понял, что с ней делают. То же самое сотворят и с матерью. Уже творят, судя по звукам.

Я рванулся вперед и глухо замычал от раздирающей боли. Шипы вырывали кожу и мясо. Левая рука не слушалась, а я все равно полз вперед. Пытался, но шипы не давали. Они все туже обвивали мое тело.

Женские крики стихли быстро. Мать сдалась под натиском десятка мужчин, замолчала, подчинилась. Стала их игрушкой, вещью. Как и малютка Линда. Эти твари овладели ими обеими, разом.

Внезапно дверца кареты открылась, и один из стражников что–то выкинул на камни дороги. Истерзанное, разорванное тельце малютки Линды. Голова сестры была размозжена, а на груди и животе зияли страшные раны.

Мне все было прекрасно видно из плена розовых кустов. Даже то, как мир дал трещину.

Крик застрял в горле. Я дернулся и застыл на месте, не веря своим глазам. Но все это происходило на самом деле.

Стражник забыл закрыть за собой дверцу, и я увидел мать. Мужчины входили в нее по очереди. Яростно, быстро, напористо. Они скалились, рычали от удовольствия и глумились над ней. Наслаждались напоследок. Жутки гримасы сумасшествия, азарта и наслаждения. Пугающие оскалы, сопение и мутно–белесая субстанция, заливающая лицо, грудь и живот матери. Мама лежала с открытыми глазами и даже не плакала, не скулила. Отстранено смотрела в потолок кареты, будто бы все это происходило не с ней.