Денис Алимов – Пляж куриной косточки (страница 6)

– А что не так с бревном? – подала голос Полина, предпочитавшая до этого отмалчиваться.

– Да с ним все так, – с готовностью ответил Андрей. – Бревно, как бревно. Только старое очень. Мне сказали, что это вроде как мореный дуб. Вы видели ведь потом, когда мы спустились, оно прям черное-черное.

– Такая древесина очень ценная, – пояснила Софья.

– Откуда этот дуб взялся непонятно, такие здесь отродясь не росли, – Андрей оставил без внимания ее комментарий. – Пустили слух, что в пруду всплыло черное дерево. Вроде как проклятое или отравленное. Тут и про второе дно вспомнили. Сказали, скоро оттуда начнет подниматься всякое. Может, даже пропавшие люди. Или кое-чего пострашнее. Одним словом, на ближайшее время купаться и загорать вряд ли кто-то намерен. Да и воняет там, сами знаете теперь как.

– Занятно было бы узнать, кто такой слух пустил, – Софья выразилась столь красноречиво, что в причастности Андрея не возникло никаких сомнений. Он и сам потупил взгляд.

– А откуда запах? – похоже, Полина решила разрядить обстановку.

– Мозг сказал мне, что это как раз из-за вашего «крокодила» запах. Он лежал на дне много лет, а потом по какой-то причине поднялся на поверхность и в силу своих размеров вызвал локальный выброс метана, конденсировавшегося на глубине. Мозг уверял, штука это опасная, при большом колчестве можно и умереть, надышавшись.

– Мозг? – не поняла Полина.

Пришлось Андрею объяснять ей, что под Мозгом он имел в виду не часть человеческого организма, отвечающего за мыслительную деятельность, а друга своего старшего брата. У того была именно такая кличка (скаламбурить насчет этого он и попытался, вначале намеренно не вдаваясь в подробности).

Все местные именовали его исключительно подобным образом. Сие прозвание было дано ему не просто так, а как ходила легенда, за исключительную проницательность и эрудированность. Софья, однако, такое к нему отношение подвергала критике.

– Нашел у кого спрашивать, – вот и вновь взялась она обозначать свою позицию. – Твой этот Мозг вечно теплое с мягким путает. Он раньше думал, что Парк Горького в Москве назвали в честь группы.

– Слушай, человек не обязан знать абсолютно все, – встал на защиту товарища Андрей. – Ты и сама вон не знала насчет метана.

– Не метана тогда уж, – со знающим видом поправила Софья, – а сероводорода. Пахнет именно им.

– Пускай будет сероводород, – капитулировал Андрей. – Главное, твоя душенька может быть спокойна, медальон никто не найдет.

– Потому что его должен найти ты, – добила Софья поверженного оппонента.

– Найду, найду, – Андрей закрыл свой блокнот. – Ты лучше скажи, зачем мы снова здесь сидим?

– А что тебя не устраивает?

– На улице такая погода хорошая, – осторожно высказался Андрей, поглядывая при этом больше на Полину: не захочет ли та его поддержать.

– Как хотите, – спокойно отреагировала Софья, – если надо, пойдемте наружу. Просто мне тут нравится и не забывай, кому раньше принадлежало это место.

Андрей не ответил, но фраза Софьи заинтересовала Полину, которая загляделась на нее, но задавать вопрос напрямую, видимо, постеснялась.

– Дело в том, – решил пояснить Андрей, приметив ее заинтересованность, – что раньше это место принадлежало семье Софьи.

Сказал и моментом спохватился, уставившись на подругу – не сболтнул ли он лишнего? Но Софья ничуть не смутилась и сама взялась разъяснять.

– Крокодил Данди прав, – отшутилась она. – Я тебе рассказывала, Поль, что у меня отец когда-то занимался бизнесом. И раньше Лайтхауз принадлежал ему. Правда, назывался он иначе. А потом, после его исчезновения, мать продала заведение, и все это пришло в запустение. И стало таким, как сейчас.

– А как раньше называлось это место?

– Аваллон. С двумя «л», – зачем-то решила уточнить Софья.

– А почему теперь вы его называете Лайтхаузом?

– Так его Бишоп назвал. У этого придурка случилось что-то вроде помрачения сознания, после которого он многие вещи почему-то начал по-другому называть. Тогда-то он и сделался Бишопом, а до этого у него нормальное человеческое имя имелось. И это место превратилось в Лайтхауз. Народу понравилось звучное слово, вот и прицепилось. Да и правильно, Аваллон умер, ни к чему его именем попусту разбрасываться.

И Софья горько вздохнула о безвозвратно ушедшем прошлом.

– Ладно, – подал голос Андрей, стараясь разогнать стремительно накатывавшую хандру. – Чем сегодня займемся?

– А можно, – неожиданно предложила Полина, – мы в одно место сходим? Точнее, вы меня сводите.

Сказала и раскраснелась, чем подкупила обоих.

– И куда ты хочешь сходить? – заинтригованно осведомилась Софья.

– Помнишь, когда Андрей медальон искал, ты мне говорила про заброшенный санаторий с затопленными подвалами? Может, мы туда прогуляемся? Просто вчера так интересно все прозвучало, хочется вживую посмотреть. Если захочешь, – предложила Полина, видимо, вспомнив о том, что Софья говорила, что не ходит туда, – мы залезать внутрь не будем, а рядом пройдемся. Мне просто одним глазком увидеть хотя бы.

– Да брось, – умиленно успокоила ее Софья, – ради такого дела можно и заглянуть. Я же вижу, как тебе интересно.

– Вы серьезно хотите туда пойти? – изумленно поглядел на них Андрей.

– А что такого? – среагировала Софья с некоторым негодованием.

– А как же сатанисты? – Андрей переводил взгляд с одной своей собеседницы на другую. – Ты рассказала Полине про них? А про яичную комнату? Про красную дверь?

– Про комнаты ты вроде бы не рассказывала, – припомнила Полина.

– Да там ничего особо интересного.

– Ага, ничего особо интересного, – передразнил Андрей и обратился к Полине. – Она просто забыла, как обычно. А там, Полин, как раз самое интересное. Если Софа говорила про сатанистов, то наверняка упомянула, что они сброшены в затопленный подвал и доказать их реалистичность невозможно. А вот яичная комната и красная дверь самые что ни на есть настоящие и реальные. Их можно увидеть собственными глазами.

Софья сделала вид, что тема ей недосуг.

– Самое загадочное, это красная дверь, – стал горячо втолковывать он Полине. – На одном из этажей, среди обычных коридоров, она и расположена, покрашенная зачем-то в красный цвет. Софа, я думаю, тебе рассказала, что здание было не достроено, поэтому в нем и простых дверей не так уж чтобы и много. А тут не просто дверь, а еще и бронированная. Из железа. Сомневаюсь, что в обычном санатории понадобилась бы такая дверь. Рассказывали про нее всякое. Например, что она вела в особенную палату. Или что за ней было хранилище чего-то ценного. Другие утверждали, что ее установили уже после строительства. Вроде бы даже специально частично снесли стены, чтобы отстроить специальное помещение.

– А что находится за этой дверью? – с неподдельным интересом глянула на него Полина.

– Никто не знает, – Андрей пожал плечами. – Ее много раз пытались открыть. Делали это чуть ли не с самого обнаружения, но до сих пор попытки не увенчались успехом. Говорят, она сделана из какой-то суперкрепкой стали.

– Разве нельзя было пробить стену рядом? – Полину явно увлекла эта история.

– Пробовали. И продолбить, и проломать, и, как мне помнится, взорвать. Но в том-то и дело, что стены тоже выполнены из какого-то крепкого и армированного бетона. Причем только в том помещении. В остальной части санатория качество перекрытий весьма посредственное. Даже, – он сам того не желая, понизил голос, – Бишоп со своими хотел туда пробиться, но все без толку.

– Еще одна дурацкая сказка, – все-таки влезла в разговор Софья. – Андрей забывает об одной детали: эта дверь, кроме всяких впечатлительных ребят, никому не нужна и не интересна. Все эти истории про нее просто страшилки. За ней, быть может, вообще ничего нет.

– Ты так говоришь, потому что не видела ее, а я видел, – попрекнул ее Андрей. – Вот посмотрела бы на нее вблизи и сразу поняла, что дверка эта непростая.

– Да ну тебя! – Софья вновь изобразила, что потеряла интерес к его истории, и отвернулась.

– А что за яичная комната? – напомнила Полина.

Андрей, который явно собирался озвучить гору измышлений в пользу своей теории, перевел на нее взгляд и не стал вступать в дальнейшую полемику с Софьей.

– Яичная комната, – мечтательно повторил он. – В нее, в отличие от нашей предыдущей загадки, можно легко попасть, ведь там на входе двери никакой и нет. А главная ее особенность заключается в том, что весь пол этой комнаты усыпан яичной скорлупой. Никто не знает, как она туда попала, но скорлупы этой очень много.

– Может, туда сбрасывали мусор откуда-то с птицефабрики? – предположила Полина без особого энтузиазма, явно не впечатленная такой историей.

– Но зачем так изворачиваться? – резонно заметил Андрей. – И тем более складывать все в одну комнату.

– Да здесь еще проще объяснение, – вновь ожила Софья. – Был какой-нибудь псих, который покупные яйца не выбрасывал, а туда носил, чтобы потом такие, как вы, задавались всякими дурацкими вопросами. Вспомни старушку из тринадцатого дома, которая к себе в квартиру столько всего натаскала, что потом сама лазила под потолком.

– Странно у тебя выходит, – Андрей укорил Софью, похоже, раздосадованный, что его прервали. – В сатанистов в подвале ты веришь. В то, что какая-то там секта людей в жертвы приносила, а потом родственники устроили им темную и избавились от них. Но в красную дверь поверить не можешь. Хотя вот она, прямо перед тобой, в отличие от сатанистов. А теперь и яичная комната тебя не устраивает. Ты представь, сколько надо одному человеку съесть яиц и их остатки все принести, чтобы такое количество получилось?