Денис Алимов – Племя пять (страница 2)

Разделываясь с очередной порцией пива, он заметил, что на том берегу показались люди: несколько девушек и парней спустились к воде. Кинув свои вещи в тени ив, они все вместе бросились купаться.

Вода после прохладного мая вряд ли успела достаточно прогреться, но для них это не превратилось в помеху. С радостными криками ребята плескались в реке.

Их беззаботность была притягательна. Он вспомнил себя в их возрасте, когда едва закончил школу, и весь мир улыбается тебе. Улыбался ли теперь ему окружающий мир? Сильно вряд ли.

Он горько вздохнул. Опять подкатывало грустное. Правда, наступившее легкое опьянение позволяло гораздо проще избавиться от тяжких дум – достаточно было сменить фокус своего внимания. Да и запас банок в рюкзаке оставался еще приличный. Поэтому он просто откупорил новую, приподнял ее, как бы чокаясь с купающимися, и стал пить дальше.

Солнце неспешно поднималось все выше и выше – казалось, оно стремилось занять высшую точку в небе, чтобы потом оттуда изжарить все живое. Как минимум такая догадка пару раз посещала его: сидеть под прямыми лучами становилось все тягостнее.

Он снял футболку и накинул ее себе на голову.

Ребята с той стороны, вдоволь накупавшись, разлеглись в тени. Они продолжали о чем-то весело болтать, задорно смеясь и эти звуки долетали до него.

Он тоже прилег. Прямо так, на траву. Положил одну руку под голову, вытянул ноги, с которых предварительно стянул кроссовки.

Солнце слепило глаза, но он чуть опустил футболку на лоб, и сделалось вполне терпимо. Теперь он ничего не видел, а лишь слышал, но от такого картина дня только выиграла – опьяненный разум рисовал красочный калейдоскоп разворачивающихся событий.

Это лето было прекрасно, и вне всяких сомнений, оно станет для него особенным. Он найдет деньги. Тем более всплыло выгодное предложение. Достаточно согласиться. Впрочем, можно сказать, он уже согласился, ведь на работу ему выходить через два дня.

Мысли в одурманенном мозге кружились в несмолкаемом хороводе, наталкиваясь друг на друга, мешая и спотыкаясь. И чуть погодя вся эта куча мала повалилась, смешалась, и он незаметно для себя уснул.

А летний день продолжался, постепенно переходя к своему апогею. Все так же доминировало на безоблачном небе солнце. Над землей поднималось подрагивающее марево. Установившаяся безветренная погода сопровождалась какой-то всеобъемлющей тишиной, и лишь смех веселой компании да редкий кузнечик, застрекотавший в траве, нарушали ее.

Он спал не так долго, а когда проснулся, понял, что банки в его рюкзаке закончились. Рядом, в одном из близлежащих домов имелся магазин. Недолго думая, он сбегал до него и, пополнив запасы, вернулся.

Веселая компания скрылась, но берег долго не пустовал – вскоре там обосновались новые люди. Они тоже выглядели беззаботными, хотя вели себя много тише и в воду предпочитали не лезть.

Как же ему хотелось стать снова вот таким беззаботным. Чтобы сидеть на той стороне, где все было иначе и много лучше.

А на его берегу среди разбросанных коробок с прикормкой и мотков запутавшейся лески, оставшихся от рыбаков, промеж серебряных чешуек, сброшенных рыбой в борьбе за жизнь, посреди всего этого он чувствовал себя по-другому. Он был проигравшим, который даже не успел толком сыграть.

Но после новой выпитой банки настроение в очередной раз сменилось. Он взялся прикидывать, что ему принесет новое начинание, если, конечно, выгорит.

Такой работой он прежде никогда не занимался и наличествовал определенный риск, что все закончится неудачно. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского. Подумаешь, сидел в душном офисе, а теперь придется носиться на своих двоих. Так ли это важно? Да и что-то засиделся он, смена обстановки должна была подействовать благотворно, позволить взглянуть на мир по-иному. Как знать, может, эти действия приведут его на другую сторону реки, где все хорошо и благополучно.

Заплетающимся языком произнеся тост, он залпом допил банку и достал сигарету.

Глава 2. Тавромахия

– Знал я одного Даню. Как же у него была фамилия? Черт, не вспомню. Он все статейки в одном журнале пописывал. Тот мне запомнился любовью к ночным покупкам вазелина с водкой, а также старушкам, которым предлагал пришивать яйца, ждать, пока они приживутся, а потом отрывать. И так раз за разом, – Ринат говорил быстро, с надрывом и, судя по всему, находился в весьма возбужденном состоянии.

Впрочем, сказать этого наверняка было нельзя, так как они с Даней были знакомы несколько минут. А до этого работали в разных сменах и никогда не пересекались. Разве что на проходной, но там вилось столько народу, всех не упомнишь.

Хотя Ринат обладал выразительной внешностью и наверняка бросался в глаза среди толпы. Он был рослый: пожалуй, повыше двух метров. Худощавого телосложения, но жилистый. Лицо его с наголо бритой головой имело хорошо выделявшиеся скулы и слегка раскосые глаза.

– И вот скажи мне, – продолжал рассуждать дылда, сидя на лавке в раздевалке (даже в таком положении он макушкой почти доставал Дане до плеч), – за каким хером ты здесь забыл? Решил деньжат срубить по легкой? Повелся, да?

– Чего ты к нему пристал? – неожиданно вступились за Даню.

Заступившегося звали Стасом. Они с Ринатом являлись напарниками. Стас выглядел совсем иначе: среднего роста, крепкого, но не крупного телосложения, с короткими русыми волосами, слегка заостренным носом и голубыми глазами. У Рината же глаза были темные, издалека казавшиеся черными.

В Стасе угадывалось нечто хищническое, однако было видно, что напоказ он этого не выставляет, предпочитая держаться с людьми в подчеркнуто вежливой манере. Вот и сейчас, заметив, что его напарник взял не соответствующие ситуации ноты, поспешил сгладить момент.

– Не видишь, что ли? – продолжил Стас, вертя в руках какую-то безделушку. – Паренек новенький. А ты на него сразу насел.

– Мне интересно, чего он тут забыл, – попытался оправдаться Ринат, не сводя глаз с Дани. – За каким он подписался на это дело? Ты, Стасон, оглянись, сколько нас здесь. Человек десять? Пятнадцать? Не маловато ли для такого дела? А я скажу тебе: нас так мало, потому что дураков нет. И никому такая херня не уперлась.

– Тебе ведь уперлась, – парировал Стас, улыбаясь: было видно, спор с коллегой забавлял его.

– Я ради денег, – незамедлительно признался он.

– Так вот и он тоже из-за денег.

– Есть разница. Он молокосос, только взгляни на него. Ведь зассыт и нас за собой потянет.

– Так ты ему растолкуй, поделись опытом. У тебя хорошо получается, – примирительно ответил Стас. – Наезжать не надо, нам еще тут вместе куковать хрен знает сколько.

Спорить ему надоело – он полез в шкафчик, который выделили каждому из присутствующих.

Ринат, уязвленный столь легко и быстро разрешившейся перебранкой, выглядел разочарованным. Он смерил Даню взглядом, коротко выругался и поднялся. Наверное, тоже собирался полезть в шкафчик, все-таки следовало переодеться, но его внимание привлек стоявший около Дани человек. Ринат словно бы лишь сейчас удосужился заметить его и уставился, явно собираясь что-то высказать.

Имени того человека никто не знал, да и учитывая, что он прибыл из бригады гастарбайтеров, вряд ли это имя можно было запомнить или выговорить с первого раза. Выглядел незнакомец, как и все его собратья: короткая стрижка и смуглая кожа. Единственное, что волос у данного экземпляра имелось куда меньше, да и цветом они были уже по большей части пепельным.

Дане вдруг подумалось, что он походил на какого-то очень дальнего родственника Рината. Но озвучивать догадку он, естественно, не решился.

На неизвестного узбека у Рината имелись свои планы. Гастарбайтеры занимали в основном мелкие должности и привлекались для всякой грязной работы, от того и отношение у персонала к ним было пренебрежительное. Вот и Ринат, похоже, решил это обыграть.

– Эй, – с вызывающей интонацией обратился он к незнакомцу. – Тебя как звать?

Тот отреагировал с некоторой задержкой.

– Равшан, – ответил он, посмотрев на Рината лениво-безразлично.

– Сколько здесь ваших? – емко поинтересовался Ринат, несколько оскорбленный такой пренебрежительной реакцией.

– Каких «наших»? – опять же с толикой лености и безразличия отреагировал он, говоря при этом практически без акцента. – Я один из своей бригады. Остальных не знаю, они с другой фермы.

– И с какой ты фермы? – не слишком любезно уточнил Ринат.

– А002, – пояснил Равшан, и на его лице мелькнуло нечто вроде презрения.

– А ты с какой? – Ринат, почему-то проигнорировав откровенный выпад, адресовал вопрос уже Дане.

– Ни с какой, – тот замялся и, чувствуя, что этим самым вызовет какую-нибудь нехорошую реакцию у своего собеседника, поторопился добавить. – Я с завода кормов.

– Мать твою, – с придыханием бросил Ринат и полез в шкафчик.

Даня остался стоять как есть. Он посмотрел на Равшана, и они встретились взглядами – глаза гастарбайтера блеснули.

– Надевать форму пора, – довольно миролюбиво произнес он.

Сказал и, поправив полотенце, которым был обмотан по пояс, удалился. Даня, который тоже прикрывался полотенцем и держа под мышкой запечатанный пакет с униформой, понял, что разговор на этом окончен и пошел искать себе шкафчик.

Помещение было ему незнакомо, из разговоров он знал лишь, что это чья-то чужая раздевалка, которую спешно освободили специально для их группы.