Денис Алимов – Комната мастеров (страница 6)
– Вот, укроешься, – Лех положил покрывало (изъеденное молью и с одного угла явно опаленное огнем) к ее ногам. – Тут иногда бывает прохладно.
– Спасибо.
– Ты не обижайся, что не могу тебе диван уступить, – его голос сделался мягче и Лех потер себе поясницу. – Старая травма. Не получается ни на чем другом спать. Иначе на завтра всего перекосит.
– А где спит ваш друг? – заинтересовалась Лён.
В каморке, кроме дивана, рослому Арку лечь было негде – не на полу же он спал.
– Он дрыхнет у себя в мастерской обычно. Соорудил там себе закуток.
– А вы чего себе не сделали?
– Шумно, – неопределенно выразился он. – В общем, ты девушка миниатюрная, поспи сегодня в этом кресле. А завтра мы что-нибудь придумаем. Может, притащим тебе кровать или диванчик какой.
Лён еще раз поблагодарила его за заботу и подтянула к себе покрывало. Пахло оно костром. Под чутким взглядом Леха она развернула его и укрылась.
– Другое дело, – благосклонно провозгласил он и пошел на свое место. – Ну что, тогда до утра. Спокойной ночи.
– Спокойной.
Не прошло и пяти минут, как в комнате раздался его храп. Для верности Лён подождала еще полчаса, а потом подкралась на цыпочках к окну. Один раз она споткнулась о какую-то железяку, которая загремела, но Лех спал крепко и не проснулся.
Отодвинув плотную занавеску, она отметила для себя, что цвет неба на улице ни капельки не изменился, и никакой ночи не намечалось и в помине.
После этого полезла за кресло и достала оттуда коробку с тушенкой. Выставила на стол несколько банок. Потом долго искала что-то, пока не выудила из-под стола сумку-почтальонку. Внутри нее звенело, но она не стала разбираться: вытряхнула содержимое на поверхность кресла и набросила сверху покрывало. Сложила банки в сумку.
Затем приподняла чайник и, убедившись, что там осталась вода, сцедила остатки в бутылку, найденную тут же. Черт знает, какую гадость до этого хранили внутри, но выбирать ей не приходилось.
Кинув бутылку к банкам, она закрыла сумку и повесила на плечо. Посмотрела на Леха – тот спал сном младенца. Прошептав ему на прощание пару «приободряющих» фраз, ушла.
Прокралась по коридору, однако направилась не к лестнице, а в противоположном направлении. Так она оказалась около входных дверей. Изнутри они были закрыты на огромный засов. В дополнение к этому снизу и сверху были приделаны дополнительные задвижки. Интересно, зачем понадобилось так заморачиваться? Неужели от Ханов?
Лён на секунду засомневалась – а стоит ли? Но, вспомнив грязную каморку и тот факт, что ей придется здесь остаться надолго, отперла дверь. В лицо ударил поток холодного осеннего воздуха. Запахло сыростью и прелыми листьями.
Она вышла наружу, спустилась с разбитого крыльца и оказалась на испещренной выбоинами и трещинами асфальтовой дорожке. Обернулась и взглянула на здание, которое только что покинула: это был четырехэтажный прямоугольник, сложенный из серого силикатного кирпича.
По фасаду тянулась сплошная вереница окон. Все они были деланные-переделанные, много раз битые и столько же раз залатанные. Кое-где утраченные сегменты просто заделали фанерой. Стекла были ужасно пыльные, и разглядеть, что таилось за ними, казалось совершенно невозможным.
Над козырьком крыльца возвышалась потрепанная временем вывеска. На голубом фоне едва читаемыми белыми буквами значилось: «Рембытприбор». Загадочное слово напоминало забытое заклинание, которое уже некому произнести.
Вдоволь налюбовавшись архитектурными изысками, Лён перевела свое внимание на окружающую обстановку. Через дорожку находился высокий бетонный забор, вдоль которого тянулись над землей две трубы. Они были старые, и с них, словно шкура с линяющей змеи, свисали куски теплоизоляции. Между трубой и забором росли деревья (к данному моменту сбросившие листву), и множеством тонких ветвей, образующих пирамидальную крону, тянулись к небу.
Лён призадумалась, в каком именно направлении ей стоит пойти. По левую руку дорожка вела вдаль и упиралась в какие-то железные покосившиеся ворота. Они были закрыты. По правую руку уводила к груде каких-то приземистых строений. Идти к ним не хотелось.
Она посмотрела на колючую проволоку, натянутую поверх забора, и резвым шагом выдвинулась к воротам. Идти предстояло около сотни метров, которые она преодолела весьма быстро и без каких-либо проблем.
Подошла к перекошенным металлическим створкам. Их покрывала ржавчина и остатки краски. В одном месте проволокой кто-то прикрутил жестяной лист с нарисованным от руки черепом и скрещенными костями.
Ворота были закрыты на толстую цепь со здоровенным амбарным замком. Однако пройти через них не составило труда – она просто пролезла снизу, где оставался приличный зазор.
А дальше начиналась узкая улочка, зажатая с двух сторон низенькими деревянными домишками, среди которых затесалось несколько кирпичных трехэтажных зданий.
Лён отправилась вдоль этой улицы.
По-прежнему было безлюдно. Лишь ветер гулял туда-сюда, взъерошивая волосы. Лён сместилась чуть ближе к домам и постаралась их рассмотреть. Постройки с виду стояли брошенные: в окнах виднелись давным-давно засохшие цветы. Но, на удивление, находились в относительно приличном состоянии – ни разбитых окон, ни проваленных крыш.
Она приблизилась к одному из трехэтажных зданий. Множество окон тоже оказались целыми и с мертвыми цветами на подоконниках. Посередине постройки располагалось крыльцо с двустворчатой металлической дверью. Рядом на стене висела табличка «Общежитие №3». Лён подергала за истертую ручку – закрыто.
Около здания наткнулась на интересное – под окнами валялась целая гора матрасов. Лён обнаружила, что матрасы располагались точно под окном второго этажа, которое единственное из всех было выбито, причем вместе с рамой.
Заинтригованная, она приблизилась к этой инсталляции. Матрасы были грязные. Лежали они тут так давно, что практически слились воедино. Под ними скопилась вода, окрашенная в оттенки коричневого. От всего этого исходил сладковатый запах гниения.
Она скривила лицо и хотела уже убираться прочь от зловонной кучи, но услышала металлический лязг. Она моментально сориентировалась и бросила взгляд на крыльцо: звук шел оттуда. А затем та самая запертая дверь принялась открываться.
Лён вся подобралась и отпрыгнула, скрывшись за горой матрасов. Было противно, но такое действие являлось единственным шансом остаться незамеченной.
Из здания начали выходить люди. Смотрелись они необычно: в одинаковой одежде, состоявшей из рабочей робы и сапог, а также в сварочных масках, опущенных у каждого на лицо. Оттого все они, будто близнецы, ничем не отличались друг от друга.
Рабочие, выстроившись цепочкой, пошли восвояси. Как раз в ту сторону, откуда пришла Лён.
Дождавшись, пока их процессия скроется из виду, она вылезла из укрытия и отдалилась от общежития – мало ли кто там мог находиться еще.
Куртка вымазалась в какой-то не то грязи, не то слизи, и Лён попыталась оттереть ее около ближайшей лужи. Кое-как получилось, хотя запах остался. Но тут уж было ничего не поделать.
Разобравшись с маленькой неурядицей, она внимательно посмотрела на здание: значит, оно было жилое? И там обитали какие-то ненормальные жильцы и как знать, что было у них на уме.
За общежитием асфальтовая дорожка начала уводить в какой-то перелесок, делая при этом крутые зигзаги. Совсем скоро ее обступали невысокие деревья, тянущиеся из зарослей пожухлой травы и голых веток кустарника. Воздух наполнился свежестью, и дышалось не в пример легче.
Здесь можно было расслабиться – казалось, опасностям просто неоткуда появиться в таком месте. Все напоминало обычную прогулку на лоне природы. Отсюда даже не было видно признаков человеческого присутствия, не считая разбитой дороги.
Лён выглядела беззаботной. Она шла и с интересом оглядывала окружавшую ее растительность. Однако в какой-то момент остановилась и стала внимательно смотреть то себе под ноги, то на деревья. Чем-то увлеченная, она даже сошла на обочину и потрогала небольшое деревце, растущее ближе всего.
Кора с характерной структурой и цветовой гаммой ясно свидетельствовала, что перед ней росла березка. А рядом еще одна. Быстро стало ясно, что все деревья вокруг были березами, только разного возраста и, соответственно, размера. Но опавшие листья являлись кленовыми. И ни одного березового. Почему так и откуда взялись такие листья, когда кленов совершенно не наблюдалось, Лён так и не догадалась.
Некоторое время она шла, вороша ногами желто-красный ковер из опавшей листвы в попытке разгадать возникшую нестыковку, и вышла к мостику, перекинутому через овраг. На дне протекал неглубокий ручей. Там же валялись каркасы какого-то оборудования, зачем-то сброшенного вниз. Все было ржавым и бесформенным. Лён бросила сверху камень – тот со звоном ударился о железяку и отскочил в воду.
Дальше путь стал уходить вниз, делая при этом еще один крутой поворот. На этом участке по обочинам стал попадаться во множестве всякий мусор – одним словом, картина вырисовывалась достаточно обыденной и, похоже, свидетельствовала о том, что неподалеку обитали люди.
Встретился еще один мост через овраг, тут же с одного берега на другой были перекинуты трубы, точно такие же, как и виденные ею около забора. Даже изоляция свисала с них похожими кусками.