Денис Алексеев – Пляж забытых вещей (страница 2)

«Глупость», — подумал он. — «Какая-то мистическая чушь. Старик просто торгует антиквариатом, вот и всё».

Но рука сама потянулась к лицу. Артём надел очки.

Мир изменился мгновенно.

Серые стены его съёмной комнаты исчезли. Исчез стол, стул, термос. Вместо них перед ним возникла кухня. Маленькая, тесная, с облупленной краской на стенах. На окне висели занавески в цветочек, пропускающие тусклый вечерний свет. На столе лежала клеёнчатая скатерть в красно-белую клетку. Пахло жареной рыбой и луком.

Артём моргнул. Попробовал снять очки. Но они не снимались. Они плотно прилипли к переносице, к вискам, к ушам. Будто выросли из его кожи.

Он попытался встать, но ноги не слушались. Он был привязан к этому месту, к этому моменту.

Перед ним, за столом, сидел молодой мужчина. Лет двадцати пяти. В рубашке с закатанными рукавами, с растрёпанными волосами. Мужчина смотрел в окно, на улицу, где шёл дождь. В его глазах читалась тревога. И любовь. Огромная, всепоглощающая любовь к кому-то, кого нет рядом.

Мужчина вздохнул, взял со стола ручку и начал писать письмо. Почерк у него был ровный, красивый. Артём видел каждую букву, каждое движение руки. Он чувствовал напряжение в пальцах мужчины, биение его сердца, дрожь в голосе, когда тот шептал вслух слова, которые писал на бумаге.

«Я жду тебя. Каждый день. Каждый час. Приезжай. Пожалуйста».

Артём хотел кричать. Хотел вырваться. Но он был пленником чужого воспоминания. Он видел мир глазами этого мужчины. Чувствовал его боль. Его надежду. Его страх.

И вдруг всё оборвалось.

Артём резко вдохнул. Перед ним снова была его комната. Серые стены. Деревянный стол. Термос с чаем.

Он схватился за очки, пытаясь снять их. На этот раз они поддались. Он сорвал их с лица и бросил на стол. Очки звякнули о дерево и замерли.

Артём дрожал. Сердце колотилось так сильно, что болела грудь. Он посмотрел на свои руки.

На левой руке, на внутренней стороне запястья, там, где обычно носят часы, появилась татуировка. Чёрные цифры, выведенные чётким, печатным шрифтом:

14.08.87

Артём провёл пальцем по цифрам. Кожа была гладкой. Никакой краски, никакой крови. Татуировка была частью его тела. Будто она всегда там была. Просто он её не замечал.

Он посмотрел на часы на стене. Было семь вечера. За окном начинался шторм. Ветер бил в стёкла, как будто хотел ворваться внутрь.

Артём взял очки. Они были холодными. Мёртвыми.

«Что это было?» — спросил он себя.

Но ответа не было. Только эхо чужой любви. И дата. 14 августа 1987 года.

Он подошёл к окну. Посмотрел на море. Волны вздымались высоко, разбиваясь о берег с глухим рёвом. Где-то там, в темноте, стояла лачуга. И в ней, возможно, всё ещё сидел старик. Ждал следующего посетителя. Следующего искателя.

Артём знал, что должен вернуться. Что должен понять, что произошло. Что эти очки — не просто антиквариат. Это ключ. К чему-то важному. К чему-то, что связано с ним самим.

Он положил очки в карман. Почувствовал их тяжесть. И впервые за долгое время почувствовал интерес. Настоящий, живой интерес. Не к работе, не к деньгам, не к одобрению других. А к тайне.

Шторм набирал силу. Дождь барабанил по крыше. Артём сел за стол, открыл ноутбук. Но не для работы. Он открыл браузер и начал искать.

«Зеленоградск 1987 год». «Пропажи людей». «История пляжа».

Он не знал, что найдёт. Но знал одно: его жизнь только что изменилась. И пути назад не было.

Очки лежали в кармане, тёплые и живые. Они ждали.

Артём посмотрел на свою руку. Цифры 14.08.87 пульсировали в такт его сердцу.

Он сделал глубокий вдох. И начал читать.

Ветер выл за окном. Море штормило. И где-то в прошлом, в том самом 1987 году, молодой человек по имени Виктор писал письмо, которое так и не было отправлено. И ждал. Ждал того, кто придёт спустя тридцать девять лет, чтобы вернуть ему память.

Артём ещё не знал имени Виктора. Ещё не знал, что его ждут долгие поиски, опасные встречи и выбор, который изменит всё. Но он чувствовал: это начало. Начало истории, которая станет его собственной.

Он закрыл ноутбук. Выпил остывший чай. И лёг спать.

Снились ему море. И глаза. Бледно-голубые, прозрачные, как лёд. Глаза старика из лачуги.

И голос, шепчущий в темноте:

«Вещи помнят. Люди забывают. Но ты... ты вспомнишь».

Артём проснулся ночью от холода. Одеяло сползло на пол. Он дрожал. Подошёл к окну. Шторм стих. Море было спокойным. Луна светила ярко, освещая серебряную дорожку на воде.

Он достал очки из кармана. Посмотрел на них в лунном свете. Линзы блестели, как глаза хищника.

Артём улыбнулся. Усталой, но решительной улыбкой.

— Ладно, — сказал он тишине. — Посмотрим, что ты покажешь дальше.

И положил очки на тумбочку. Рядом с телефоном, который молчал уже четвёртый день.

Завтра он пойдёт к лачуге. Завтра он начнёт искать ответы.

А сегодня... сегодня он просто будет спать. И ждать утра.

Потому что утро всегда приносит новые возможности. И новые тайны.

И Артём был готов их принять.

Глава 2. Чужие глаза

Утро на Балтике не наступает постепенно. Оно врывается в комнату резким, холодным светом, который пробивается сквозь щели в ставнях и заставляет открывать глаза раньше времени. Артём проснулся от того, что ему было холодно. Одеяло валялось на полу, а окно, которое он точно закрывал перед сном, было приоткрыто. Сквозь щель дул ветер, пахнущий сыростью и морем.

Он сел на кровати, потирая виски. Голова гудела. Не так, как после бессонной ночи или лишнего бокала вина. Это была другая боль. Глубокая, давящая, словно кто-то засунул ему в череп раскалённый камень. Боль пульсировала в ритме с сердцебиением, отдаваясь в глазницы.

Артём потянулся к тумбочке, чтобы взять телефон проверить время, но его рука наткнулась на что-то твёрное и холодное. Очки.

Они лежали там, где он их оставил накануне вечером. В роговой оправе, с желтоватыми линзами. Они казались совершенно обычными предметами быта. Но стоило Артёму взглянуть на них, как боль в голове усилилась. Будто очки сами по себе излучали какое-то напряжение, невидимое поле, которое давило на сознание.

Он вспомнил вчерашнее. Кухню. Клеёнчатую скатерть. Запах жареной рыбы. Молодого человека за столом. И дату на руке.

Артём быстро посмотрел на своё левое запястье. Цифры «14.08.87» всё ещё были там. Чёрные, чёткие, неотвратимые. Он провёл по ним пальцем. Кожа была гладкой. Никакой краски. Никакого шрама. Просто пигмент, проявившийся из ниоткуда.

«Это сон», — попытался убедить себя Артём. — «Просто стресс. Выгорание. Галлюцинации».

Но он знал, что это не так. Сон не оставляет физических следов. Сон не пахнет жареной рыбой и старым лаком.

Артём встал, подошёл к окну и закрыл его плотно. Защёлкнул шпингалет. Потом вернулся к кровати и взял очки.

Они были тяжёлыми. Тяжелее, чем вчера. Или ему так казалось?

Он повертел их в руках. Роговая оправа была тёплой, несмотря на холод в комнате. Линзы слегка поблёскивали, отражая серый свет утра.

«Что если...» — мысль возникла сама собой, тихая и настойчивая. — «Что если это не галлюцинация? Что если они действительно показывают прошлое?»

Любопытство, то самое опасное чувство, которое загнало его в эту историю, снова шевельнулось внутри. Ему нужно было знать. Нужно было понять, что происходит.

Артём медленно поднёс очки к лицу. Руки дрожали. Сердце колотилось где-то в горле.

Он надел их.

Мир исчез.

На секунду наступила темнота. Абсолютная, глухая темнота. А потом вспыхнул свет.

Артём стоял не в своей комнате. Он стоял на пляже.

Но это был не тот пляж, который он видел вчера. Песок здесь был другим — более светлым, мелким. Валун, у которого он обычно пил чай, отсутствовал. Вместо него виднелась группа молодых сосен, которых сейчас не было. Небо было ясным, голубым, с редкими белыми облаками. Солнце светило ярко, нагревая кожу.