Денис Алексеев – Пельмени на краю света (или «Aloha, Pelmeni!) (страница 2)

— Дайте мне одну порцию. И... — она посмотрела на Владимира внимательно. — Скажите, почему дракон сибирский? В Сибири нет драконов. Там холодно.

Владимир замер. Вопрос был философским. Или подвохом? Он посмотрел на Зою, которая стояла у окна и нервно теребила полотенце. Потом на Алису, которая наблюдала за ними из тени, скрестив руки на груди.

— Дракон не всегда огненный, — сказал Владимир медленно. — Иногда он ледяной. Как наши зимы. Но внутри у него огонь. Как у этого пельменя.

Женщина рассмеялась. Смех был звонким, молодым.

— Хорошо сказано, русский. Я попробую.

Она отошла в сторону, села на скамейку и открыла контейнер. Пар поднялся вверх, смешиваясь с морским воздухом. Женщина взяла один пельмень, осторожно укусила. Жуя, она закрыла глаза.

Владимир затаил дыхание. Он знал этот момент. Момент истины. Если ей не понравится, если она поморщится, если скажет «слишком пресно» или «слишком жирно» — это будет провал.

Женщина открыла глаза. Они блестели.

— Вкусно, — сказала она. — Очень вкусно. Как будто меня обняли.

Она доела пельмени, вытерла губы салфеткой и подошла обратно.

— Дайте мне еще две порции. И скажите вашим детям, чтобы они вышли. Я хочу посмотреть на них.

Владимир растерялся.

— Зачем?

— Потому что еда делается руками. А руки принадлежат людям. Я хочу видеть людей, которые делают еду, от которой становится тепло.

Владимир махнул рукой детям. Игорь и Алиса неохотно вышли из фургона. Зоя тоже вышла, вытирая руки о передник.

Женщина осмотрела их.

— Красивая семья, — сказала она. — Вы новые здесь?

— Да, — сказала Зоя. — Мы только приехали.

— Добро пожаловать домой, — сказала женщина. — Меня зовут Леле. Я живу в том доме на холме. Если вам нужна вода или сахар, приходите. Не покупайте. Берите.

Она ушла, оставив чаевые — двадцать долларов.

Владимир посмотрел на купюры. Затем на океан. Впервые за последние месяцы напряжение в его груди ослабло.

— Папа, — сказала Алиса. — Это был хороший ход. С метафорой про дракона.

— Это была правда, — ответил Владимир.

— Правда тоже может быть ходом, — заметила Алиса. — Но давай не будем злоупотреблять. Следующий клиент, скорее всего, спросит про кетчуп.

Владимир усмехнулся.

— Кетчупа у нас нет. Только сметана и уксус.

— Тогда нам нужен план Б, — сказала Алиса, доставая из кармана блокнот. — План Б: объяснить туристам, что кетчуп убивает душу пельменя.

Игорь фыркнул.

— Душа пельменя? Серьезно?

— Душа есть у всего, что сделано с любовью, — вмешалась Зоя, подходя к мужу. Она взяла его за руку. Её ладонь была теплой. — Вова, ты справился.

Владимир посмотрел на жену. На её светлые волосы, развевающиеся на ветру. На её глаза, полные веры в него.

— Мы справились, — поправил он. — Все вместе.

Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в оттенки розового и фиолетового. Океан стал темнее, шум прибоя — громче. К фудтраку подходили новые люди. Серферы с досками под мышкой. Туристы с фотоаппаратами. Местные жители, возвращающиеся с работы.

Владимир вернулся на кухню. Достал новый кусок мяса. Начал месить фарш. Руки двигались автоматически, вспоминая движения, отточенные годами. Слепить. Защипнуть. Положить на поднос.

За окном играл джаз. Внутри пахло луком и мясом. Снаружи пахло океаном.

Владимир Морозов улыбнулся. Он был далеко от дома. Но впервые за долгое время он чувствовал, что находится именно там, где должен быть.

Алиса вернулась внутрь.

— Папа, я изменила меню на завтра.

— И что же там?

— «Пельмени Алоха». С ананасом и имбирем.

Владимир замер.

— Ананас в пельменях? Это кощунство.

— Это маркетинг, — спокойно ответила Алиса. — И это вкусно. Я проверила.

Владимир посмотрел на дочь. В её глазах горел огонек. Тот самый, который был у него, когда он придумывал свои первые рецепты.

— Ладно, — сказал он. — Попробуем. Но если клиентам не понравится, ты моешь посуду неделю.

— Договорились, — кивнула Алиса.

Зоя вошла с подносом пустых тарелок.

— Ребята, не ссорьтесь. У нас полная посадка. Вова, добавь огня. Зоя, подавай сметану. Игорь, протирай столы. Алиса...

— Алиса считает прибыль, — закончила девочка, уже склонившись над калькулятором.

Владимир включил конфорку на максимум. Огонь вспыхнул, голубой и яркий. Он положил кастрюлю с водой на плиту. Вода скоро закипит. Пельмени попадут в кипяток. И мир станет немного лучше.

За окном солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя долгую, золотую дорожку на воде. Фудтрак «Сибирский Дракон» светился в сумерках, как маяк. Маяк для тех, кто искал тепла. И семья Морозовых была его хранителями.

Владимир вздохнул. Работа предстояла долгая. Но он не уставал. Он чувствовал прилив сил. Тот самый, древний, русский прилив сил, который помогал его предкам выживать в самые лютые зимы. Только теперь зима была теплой. А врагом был не холод, а равнодушие.

И с этим врагом он был готов бороться. Каждым пельменем. Каждой улыбкой. Каждым днем.

— Зоя, — позвал он.

— Да, любимый?

— Спасибо, что поехала со мной.

Зоя остановилась, посмотрела на него. В её глазах мелькнула тень той самой Волковой, сильной и независимой.

— Я не поехала с тобой, Вова. Я поехала за тобой. Это разница.

Владимир кивнул. Он понял. И ему стало легко.

Джаз сменился на что-то более ритмичное. Игорь начал протирать столы, напевая мотив. Алиса щелкала кнопками калькулятора. Зоя разносила заказы.

Владимир взял ложку, зачерпнул фарш и начал лепить следующий пельмень. Аккуратно. С любовью. С надеждой.

Ночь на Гавайях была теплой. И будущее казалось не таким уж страшным. Оно было вкусным.

Глава 2. Холодный расчет

Утро на Гавайях наступало не резко, как в Сибири, где солнце вырывалось из-за горизонта, ослепляя снежную белизну, а мягко, постепенно. Небо меняло цвет с глубокого индиго на нежно-розовый, затем на персиковый и, наконец, на ярко-голубой. Пассат, верный спутник острова, уже дул, принося запах влажной зелени и соли.

Владимир Морозов проснулся раньше всех. Это была его привычка, выработанная годами работы на кухне. Шеф должен прийти первым, чтобы проверить продукты, разжечь плиты и встретить день лицом к лицу. Он выбрался из своей узкой койки в задней части фудтрака, стараясь не разбудить Зою. Она спала, свернувшись калачиком, её светлые волосы рассыпались по подушке. Во сне она выглядела еще моложе, беззаботнее. Владимир улыбнулся, накинул халат и тихо вышел наружу.