Денис Агеев – Бремя победителя (страница 76)

— Истинно так, ваше первородство.

— И в этот раз ты меня не подведешь, Кронос? — первый канцлер поднял тяжелый взгляд на распорядителя турнира.

— Нет. Никогда. Не в этот раз, — замотал головой тот. В мыслях же у него вовсю била красная тревога. До конца турнира осталось всего два раунда, поэтому он должен придумать, как усложнить их настолько, чтобы этот чертов выскочка не смог преодолеть всех трудностей.

Первый канцлер тяжело вздохнул и задумчиво потер подбородок. Сказал:

— Это твой последний шанс, Кронос. Воспользуйся им. В случае провала реабилитироваться ты уже не сможешь.

Он встал и зашагал к выходу, даже не глядя на распорядителя игр, который вскочил из кресла и низко поклонился ему в знак уважения.

Когда дверь за первым канцлером закрылась, Кронос вновь плюхнулся в кресло и обессилено расплылся в нем. Ему невыносимо захотелось лизнуть «бледной слизи». Но он тотчас взял себя в руки. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел, как он прикоснулся к наркотику. Он обязательно примет его, но позже — когда придумает план по ликвидации альрийца.

Свой последний план.

Переждав с четверть минуты, Кронос потянулся к голопланшету и вызвал по нему архитектора уровней Миндора.

— Слушаю, — быстро раздался его голос, а перед экраном всплыла голографическая голова.

— Срочно зайди ко мне, — бросил распорядитель турнира.

Миндор сначала замешкался, но потом, видимо, по яростному взгляду начальника понял, что тянуть не стоит, и кивнул. Через пять минут он уже был в кабинете.

— Ответь мне, что можно придумать на двух последних локациях, чтобы этот ублюдок не выжил? — спросил он, глядя в одну точку на столе.

— Ублюдок?… А, вы, наверное, имеете в виду Девяносто Девятого…

— Не называй его так!.. — повысил голос Кронос.

Миндор выставил руки ладонями вперед и тихо произнес:

— Хорошо, как скажете.

— Так что можно сделать?

— На предпоследнем раунде — особо ничего не придумаешь. Но вот на финальном… — Миндор задумчиво нахмурил брови и зловеще ухмыльнулся. — Вы же знаете, там участнику придется пройти через ряд испытаний с особыми условиями. Я могу усложнить эти условия до максимума.

— И какова будет вероятность того, что этот ублюдок погибнет? — поинтересовался Кронос.

— Точно сказать не могу, но точно больше семидесяти пяти процентов. К тому же не забывайте, что даже если он дойдет до финала, то в конце его будет поджидать…

— Я знаю, что будет в конце, — резко перебил Миндора Кронос. Тяжело вздохнул и потер лоб. Кожа лица неестественно проминалась и выравнивалась от каждого его движения. — Ладно. Сделай все, как надо. И если сможешь — сделай больше, чем надо.

— Понял вас, — кивнул главный инженер уровней.

— Свободен, — махнул рукой распорядитель игр.

Как только Миндор удалился, Кронос все же достал заветную баночку с «бледной слизью» и пригубил вожделенного вещества. Откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Тревога из мыслей быстро улетучилось, на душе стало свободно. Еще совсем немного, и все это закончится. Обязательно закончится.

По возвращению в жилой блок я все же вколол регенератор, а вот обработать порезы было нечем. Впрочем, уже через полчаса раны стали затягиваться.

Весь остаток дня мы с Айрексом почти не разговаривали. Вечером пересеклись в кухонной зоне и обменялись парой фраз. Он быстро закинул в себя безвкусную баланду и удалился. После его ухода стало настолько тихо, что я невольно съежился. Мертвые лица Ролдана и Виллиса то и дело всплывали перед мысленным взором, и каждый раз я отбрасывал эти образы как можно дальше. Но они возвращались. Старался не думать о напарниках, но получалось плохо. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что просто не могу не думать о смерти. И перестал с этим бороться.

Терять уже было нечего.

Я вернулся в свою жилую ячейку и лег в койку. Вышел на пси-контакт и амулетом и «попросил» его очистить свой разум. Я уже проделывал подобное, и это ненадолго помогало. Но потом мысли снова возвращались, заполняя собой все грани разума.

В какой-то момент вспомнил, что у меня заполнена энергоемкость в нейроинтерфейсе, и что пора бы сделать преобразование. Я запустил процесс и вскоре получил уведомление о получении энергосферы.

Ну вот и пришло время изучить гипермутацию. Больше тянуть не имеет смысла. Я открыл соответствующий раздел и выбрал нужную строку.

Вампир

Требования: Повышенная регенерация тканей — 2, Сверхскорость — 3, Телепатия — 3.

Период активации: 18 часов (10 часов 48 минут)

Описание: При необходимости тело приобретает сверхчеловеческую скорость и реакцию. Сила мускулов увеличивается на 75 % от текущих возможностей организма. Восприятие меняется, улучшаются обоняние, зрение и слух, а также псионические способности мозга. Ранения любой тяжести начинают регенерировать с пятикратной скоростью, а потерянные в момент активации гипермутации конечности — отрастать заново. Пробить пси-защиту любого существа становится гораздо легче. При этом после каждой активации гипермутации наступает голод, который необходимо утолить в ближайшие минуты. Кроме того, присутствует необходимость потреблять кровь хотя бы раз в сутки, в противном случае тело начнет чахнуть, превращаясь в «живой труп». К тому же при активации гипермутации изменяется форма челюсти, и отрастают клыки.

Примечание: Каждый ранг улучшения «Ускоренный метаболизм» откладывает наступление негативных эффектов при отсутствии питания на сутки.

От описания бросало в дрожь, но я все уже решил, поэтому больше не сомневался ни секунды и активировал гипермутацию.

Внимание! Использована энергосфера

Начата активация гипермутации «Вампир»

Время до завершения: 10:47

Все. Мосты сожжены, дороги назад нет. Я запустил процесс, по завершении которого стану чудовищем. Ну а как еще назвать существо, которому необходимо пить кровь живых существ?.. Радовало лишь то, что я к этому времени улучшил метаболизм до второго ранга, поэтому питаться мне нужно будет как минимум раз в трое суток.

Я открыл «Метаданные» и посмотрел на показатели энергоемкости и прочего:

Энергоемкость: 9505/100000

Энергосфера: 0

Для заполнения энергоемкости требовалось девяносто тысяч единиц энергоресурса. Не знаю, что нас ждет в следующем раунде, но что-то мне подсказывало, что столько набрать почти невозможно. Впрочем, все необходимое для себя я уже изучил.

Я закрыл глаза и попытался уснуть. Сначала сон не шел, но в какой-то момент нить, связующая мой разум с реальностью, наконец, оборвалась.

Ветер шумел в кронах высоких деревьев, выл, как голодный хищник. Было холодно, промозгло и темно. Слева и справа от меня стояли люди. В объятии тени я не мог разглядеть их лиц, но нутром чувствовал, что знаю почти всех.

— Шой, — раздался нежный, полный тревоги голос Эрики, и я повернул голову налево. Ее лицо словно подсветили прожектором, я смог отчетливо разглядеть каждую морщинку на ее уставшем, но безупречно красивом лицо. Позади нее тоже стояли люди, но их лиц я по-прежнему не видел.

— Где мы? — спросил я негромко.

— Мы… дома… Если ты этого хочешь. Ведь хочешь, скажи мне? — спросила жена с напором.

— Конечно, дорогая, я только и мечатал, о том, чтобы, наконец, вернуться…

— Ты не сможешь вернуться, Шой, — услышал я голос Ролдана и повернул голову в сторону противоположной группы людей. Лицо напарника тоже как будто подсветили.

В сердце меня кольнула раскаленная игла, дыхание участилось.

— Я хочу вернуться домой, — произнес я сухо.

— Ты же знаешь, что не сможешь, — сказал он. — Твою мать, Шой, мы все здесь умрем! Никто не вернется. Ты всегда это знал, не ври хотя бы себе.

— Я жив, — почему-то сказал я, и мне от этого стало стыдно. Потому что, наверное, понимал, что Ролдан и все те, кто был на его стороне, были уже покойниками.

— Мы давно уже все мертвы, просто еще не знаем об этом, — прозвучал голос Фроста. — Я так скажу: лучше принять действительность такой, какая она есть.

— В смерти нет ничего плохо. Она успокаивает, — произнес Нойс. И его лицо тоже осветилось.

— А еще она обусловлена природой вещей, — добавил Виллис. Его силуэт появился рядом с Ролданом.

— Дорогой, ты разве не хочешь вернуться? — снова голос жены. — Но мы тебя так ждем, так ждем…

Игла в сердце прошла насквозь, а грудь запылала. Я сморщился от боли, отчаянья и от дикого желания броситься в объятия жены. Возможно, я бы это и сделал, если бы… если бы мог пошевелиться. Но я не мог. Я словно смотрел на все из иной реальности, влиять на которую не имел возможности.

— Нам всем крупно не повезло, брат. Это гребаная суровая правда жизни. Но мы в этом не виноваты, — сказал Ролдан.

— Выжить может только один, — парировал я. — У меня есть шанс.

— Ты же знаешь, что нет никакого шанса. Это все обманка, пустая надежда, данная нам для того, чтобы мы не опускали руки и ожесточеннее бились на уровнях с тварями, — проговорил Перк.

— Да, Шой, узкоглазая макака права — долбаные локсы никогда никого не отпустят. Арена забирает всех, — вставил Ролдан.