Дэниел Уилсон – Роботы Апокалипсиса (страница 26)
— Брюс Ли? — спрашиваю я. Парнишка ненавидит, когда его так называют. — Оказывается, кинозвезды — такие же люди, как и мы! Кто бы мог подумать!
Джейсон Ли перестает приседать и смотрит в угол камеры, туда, где стою я.
— Тихо, — говорит он. — Слышишь?
— Слышу что?..
И тут в соседнюю комнату влетает танковый снаряд, и ослепительный дождь из арматуры и осколков цемента разрывает моего сокамерника Джейсона Ли на дряблые куски мяса, завернутые в обрывки камуфляжа песочного цвета. Это прямо как фокус: вот Джейсон был, и вот его нет. Происшедшее у меня даже в голове не укладывается.
Сжавшись в комок, я забиваюсь в угол камеры — каким-то чудом меня даже не поцарапало. Сквозь решетку видно, что дежурный офицер уже не сидит за столом — да и самого стола тоже нет, одни обломки. На долю секунды сквозь дыру в стене видно, что творится за пределами здания.
Там, как я и предполагал, стоят танки.
В камеру врывается холодный пыльный воздух, и я начинаю дрожать. Джейсон Ли был прав — на улице холод собачий. Внезапно я понимаю, что, несмотря на косметический ремонт, проведенный в камере снарядом, прутья решетки остались такими же прочными, как и раньше.
Ко мне возвращается слух. Видимость нулевая, но я слышу какой-то звук — словно бы рядом журчит ручеек: вытекает то, что осталось от Джейсона Ли.
Кроме того, исчез мой журнал.
Черт.
Я прижимаюсь лицом к окну, затянутому сеткой. Базе крышка. Перевожу взгляд на переулок, который ведет к главному зданию «зеленой зоны» Кабула. Там, прижавшись к стене из сырцовых кирпичей, сидят два молодых, напуганных солдата в полной выкладке — рюкзаки, бронежилеты, защитные очки, наколенники и прочая хрень.
Если на солдате защитные очки, насколько повышаются его шансы на выживание?
Выглянув из-за угла, главный из них отпрыгивает назад, затем достает противотанковый ракетный комплекс «Джавелин» и быстро и уверенно заряжает. Хорошая выучка. В эту минуту мимо перекрестка проносится американский танк и на ходу стреляет. Снаряд летит над базой, удаляясь от нас, потом где-то взрывается, и я чувствую, как дрожат стены здания.
Солдат выходит из переулка с бревном-«Джавелином» на плече, садится на землю, скрестив ноги, — и тут же танковый пулемет делает из него решето: сработала автоматическая система защиты — она реагирует на появление в определенном радиусе фигур определенной формы, таких, как, например, «парень с противотанковым орудием».
Каждый боевик об этом знает.
Я хмурюсь, прижавшись лбом к толстому стеклу и засунув руки под мышки, чтобы согреться. Понятия не имею, почему американский танк только что уничтожил американского же солдата, но у меня такое чувство, что это как-то связано с самоубийством ТИМа-1.
Увидев, как его приятель превратился в фарш, второй солдат разворачивается и бежит в мою сторону. И тут обзор закрывает развевающаяся на ветру черная ткань. Халат. Мимо окна только что прошел боевик. Где-то рядом слышна стрельба.
Здесь не только боевики, но и спятившие машины? Черт. Пришла беда — отворяй ворота.
Халат скрывается из виду — а затем в клубах черного дыма исчезает весь переулок. Стекло в окне разбивается, поранив мне лоб. Долю секунды спустя раздается взрыв. Упав на койку, я хватаю одеяло и набрасываю его на плечи, затем прикасаюсь к лицу: пальцы в крови. Снова выглянув из окна, я вижу только покрытые пылью куски мяса — трупы солдат, местных жителей и боевиков.
Танки убивают
Становится предельно ясно, что, если я хочу остаться в живых, мне нужно выбираться из камеры.
Над зданием, создавая вихри из черного дыма, с ревом пролетает какой-то объект — наверное, вооруженный беспилотник. Я бросаюсь обратно. Пыль уже оседает, и я вижу ключи от моей камеры. Они все еще прикреплены к обрывку ремня, который свисает с разломанного стула. Ключи в соседней комнате — правда, это все равно что на Марсе.
Оружия нет. Брони нет. Надежды нет.
Вдруг через брешь в стене залезает окровавленный боевик. Он замечает меня, и его глаза широко распахиваются от удивления. Лицо покрыто бурым песком и запекшейся кровью. Нос сломан, а губы распухли от холода.
Усы и бородка жиденькие — парню лет шестнадцать, не больше.
— Пожалуйста, выпусти меня. Я тебе помогу, — говорю я на чистейшем арабском и снимаю с лица тряпку. Если он увидит бороду, то по крайней мере поймет, что я не на действительной службе.
Боевик прислоняется спиной к стене и закрывает глаза — похоже, он молится. Ладони, покрытые засохшей грязью, прижаты к бетонной стене, на бедре — старомодный револьвер. Да, парень напуган, но по крайней мере он может действовать.
Слов молитвы не разобрать, однако я вижу, что он молится не о спасении души, а за погибших товарищей. Видать, снаружи творится что-то совсем скверное.
Нужно убираться отсюда.
— Друг, ключи на полу, — прошу его я. — Пожалуйста. Я тебе помогу. Помогу тебе выжить.
Юноша смотрит на меня и перестает молиться.
— Автоматы уничтожают всех, — отвечает он. — Мы думали, они восстали против вас, но они убивают всех без разбора.
— Как тебя зовут?
— Джабар, — говорит он, недоверчиво разглядывая меня.
— Так, Джабар, освободи меня, и тогда ты не умрешь. У меня нет оружия, но я разбираюсь в этих… э-э, автоматах. Умею их убивать.
Джабар дергается, когда по улице проносится что-то огромное и черное. Затем поднимает ключи и, обходя обломки, приближается к моей камере.
— Ты за решеткой.
— Да, верно. Видишь? Мы на одной стороне.
— Если они посадили тебя в тюрьму, мой долг — тебя освободить. Но если попытаешься на меня напасть, умрешь.
— Это справедливо, — отвечаю я, не сводя глаз с ключа.
Ключ с грохотом открывает замок; я распахиваю дверь и вылетаю из камеры. Джабар валит меня на пол. Мне кажется, что он боится меня, но это не так.
Его пугает то, что снаружи.
— Не подходи к окну. Автоматы чувствуют твое тепло. Они найдут нас.
— Инфракрасные тепловые датчики? — спрашиваю я. Они только у ворот, на автоматических турелях. Они направлены
С одеялом на плечах я вылезаю из дыры в стене и оказываюсь в облаке холодного дыма и пыли. Пригнувшись, Джабар идет вслед за мной с пистолетом на изготовку.
Снаружи бушует песчаная буря.
Я бегу к задней части базы. Главные ворота охраняет целая фаланга автоматических пушек, и мне хочется убраться от них подальше. Выберемся через черный ход, найдем тихое местечко, там и решим, что делать дальше.
Повернув за угол, мы видим черный дымящийся кратер размером с целый дом. Таких мощных снарядов нет даже у автотанков — значит, беспилотники не просто кроликов высматривают, а еще и стреляют ракетами «Бримстоун».
Я оборачиваюсь, чтобы предупредить Джабара, но он и так уже всматривается в небо. Его борода покрыта тонким слоем пыли — он словно старый мудрец, вселившийся в тело юноши.
Возможно, я не так уж и ошибаюсь.
Я натягиваю одеяло над головой, чтобы сделать мой силуэт более неопределенным и затруднить поиск цели тем, кто следит сверху. Говорить Джабару о том, что нужно прятаться под выступами, не нужно, он и так это делает, по привычке.
Внезапно я задумываюсь: сколько он уже сражается с этими самыми роботами? Интересно, что он подумал, когда они стали нападать на нас? Наверное, решил, что сегодня его счастливый день.
Наконец мы добираемся до ограждения. Несколько секций бетонной стены повалены. Земля покрыта цементной пылью, из обломков торчит арматура. Мы с Джабаром укрываемся за покосившимся участком стены. Я выглядываю из-за угла.
Ничего.
Вокруг базы — расчищенный участок, словно пыльная дорога, огибающая базу по периметру. Ничейная земля. В нескольких сотнях ярдов — холм с тысячами каменных плит, которые торчат из земли, словно занозы. Холм-дикобраз.
Местное кладбище.
Я хлопаю Джабара по плечу, и мы бежим туда. Может, сегодня роботы не патрулируют периметр. Может, они слишком заняты тем, что без причины убивают людей. Джабар обгоняет меня, и его коричневый халат растворяется в облаке пыли. Я мчу изо всех сил, пытаясь не отстать.
И вдруг раздается звук, которого я так опасался.
Откуда-то доносится вой электромотора. Самоходная турель. Они постоянно патрулируют эту узкую полоску ничейной земли — и похоже, никто им не сказал, что сегодня выходной.
У СТ четыре длинных и тонких ноги с колесами, а наверху — карабин М-4, настроенный на стрельбу очередями, с оптическим прицелом на стволе и большим магазином сбоку. Движения ног координируются таким образом, чтобы ствол не дергался. Когда эта штука двигается, ее ноги с невероятной скоростью перелетают через камни, но сам карабин с прицела не сбивается.
И данная турель гонится за нами.
Слава богу, что мы уже почти выбрались с ровной поверхности, а значит, и за периметр базы. Вой мотора все громче. У самоходной турели визуальная система наведения, поэтому облако пыли должно нас скрыть. Джабар быстро, уверенно бежит прочь из «зеленой зоны», и я вижу лишь развевающиеся полы его халата.
Вдох. Выдох. У нас все получится.
Вдруг раздается запинающееся щелканье дальномера: СТ включил ультразвуковой дальномер ближнего радиуса действия. Ультразвуку пыльная буря нипочем, а значит, турель знает, что мы здесь. Дело дрянь. Интересно, сколько еще шагов я успею сделать?