Дэниел Уилсон – Роботы Апокалипсиса (страница 15)

Пауза.

— Нет, никакого Шпиона я не знаю.

Подросток разворачивается и уходит.

Наружная камера наблюдения наводится на бритоголового подростка. Его серые глаза безучастно смотрят в объектив. Шпион натягивает на голову капюшон, прислоняется к запертой двери соседнего магазина и, скрестив руки на груди, принимается исподлобья следить за людьми, снующими туда-сюда, за машинами, за камерами, висящими на каждом углу.

Цокая каблуками, мимо на полной скорости проносится высокая женщина. Внезапно из ее сумочки раздается оглушительная мелодия популярной песни, и подросток вздрагивает от неожиданности. Женщина подносит телефон к уху; еще один мотив раздается из кармана человека в костюме, проходящего мимо. Бизнесмен достает телефон, смотрит на номер; похоже, звонит кто-то знакомый.

Затем звонит еще один телефон. И еще один.

Это целый хор телефонных звонков: аппараты звенят, играют мелодии и вибрируют. Люди замедляют шаг, удивленно улыбаются друг другу. Над улицей летит какофония звонков.

— Алло? — спрашивают десятки людей.

Подросток съеживается, словно пытаясь раствориться внутри капюшона. Высокая женщина машет рукой, привлекая к себе внимание:

— Простите! Нет ли здесь человека по прозвищу Шпион?

Подросток отлепляется от стены и бросается наутек. Вокруг него трезвонят телефоны — в карманах, пакетах, дамских сумочках. Камеры видеонаблюдения следят за каждым его шагом, фиксируют, как он расталкивает изумленных прохожих. Задыхаясь, Шпион поворачивает за угол и, распахнув дверь, исчезает в собственном доме.

Та же веб-камера, та же замусоренная спальня. Сжав кулаки, толстый подросток ходит взад-вперед, бормоча одно только слово — «невозможно».

Мобильник, лежащий на столе, звонит снова и снова. Остановившись, Шпион пялится на вибрирующий кусок пластмассы, затем со вздохом берет телефон — медленно, словно бомбу — и большим пальцем нажимает на кнопку.

— Алло?

Кажется, что звонит маленький мальчик, но голос у него странный, певучий, и каждое слово произносится отдельно, будто оно отрезано от всех остальных. Чуткому уху подростка эти мелочи кажутся усиленными во сто крат.

Возможно, поэтому Шпион содрогается: только он, и больше никто, знает, что сейчас разговаривает не с человеком.

— Привет, Шпион. Как тебе удалось меня найти? — спрашивает детский голос.

— Я… не искал. Просто оказалось, что парень, которому я позвонил, уже умер.

— Зачем тебе понадобился профессор Николас Вассерман?

— Ты в компьютере, да? Мобильники звонить заставил ты? Но ведь это невозможно!

— Зачем ты звонил Николасу Вассерману?

— По ошибке — подумал, что ты портишь мои розыгрыши. Ты тоже телефонный маньяк? Ты из «Вдоводелов»?

Пауза.

— Ты понятия не имеешь, кто с тобой говорит.

— Черт побери, это же мой телефон, — шепчет подросток.

— Ты живешь в Лондоне. С матерью.

— Она на работе.

— Зря ты меня нашел.

— Не дрейфь, приятель, я тебя не выдам. Ты что, работаешь в «Новусе»?

— Ты сам мне об этом скажи.

— Ага.

Подросток бешено печатает на клавиатуре, затем останавливается.

— Я тебя не вижу. Только компьютер… Постой… Нет!

— Зря ты меня нашел.

— Ну, извини. Я забуду обо всем, что произошло…

— Шпион? — спрашивает детский голос.

— Да?

— Свободен.

Щелк.

Два часа спустя, ничего не сказав матери, Шпион ушел из дома. Назад он так и не вернулся.

8

Бурильщик

«Как обычно, будем действовать строго по инструкции. Заработаем все, что нам причитается».

Вирус-предшественник + 1 год

Данный аудиодневник записан на портативный цифровой диктофон. Очевидно, Дуайт Боуи собирался отправить запись домой, жене. К несчастью, дневник она так и не получила. Если бы эта информация увидела свет раньше, она, возможно, спасла бы миллиарды людей.

Люси, солнышко, это Дуайт. С этой секунды я официально приступил к исполнению обязанностей бурового мастера — ну, то есть главной шишки — компании «Норт стар». И хочу устроить тебе экскурсию. Мы еще не организовали пункт связи, но когда все будет готово, я пришлю тебе запись. Может, придется немного подождать. И все равно, надеюсь, тебе понравится.

Сегодня первое ноября. Я на западе Аляски, на разведочной буровой площадке. Прибыл утром. Пару недель назад нас подрядила компания «Новус» — со мной связался какой-то мистер Блэк. Что? Ты хочешь знать, какого черта мы сюда приперлись?

Ну, Люси, раз ты так просишь… Наша задача — опустить зонд на дно скважины глубиной пять тысяч футов. Диаметр ствола — три фута, примерно столько же, сколько у канализационного люка. Нормальная такая дыра, но наше оборудование может бурить аж до десяти тысяч футов. Ничего сложного, если не брать в расчет лед, ветер и полную глухомань. В общем, Люси, мы бурим глубокую темную дыру посреди огромной ледяной пустыни. Ничего себе работенка, да?

Добирались мы на старом транспортном вертолете «сикорский», огромном, как дом, — и это оказалось совсем не сладко. Везли нас какие-то норвежцы, и никто из них не знал ни слова по-английски. Вот я, простой парень из Техаса, могу поговорить с филиппинцами по-испански или брякнуть что-нибудь на русском или немецком. Я даже понимаю канадцев из Альберты! (СМЕХ.) Но эти норвежцы? Жалкое зрелище, Люси, честное слово.

Вертолет подобрал меня и еще семнадцать человек на нашей базе в Дедхорс и доставил сюда. Ну, то есть едва доставил: такого сильного ветра я в жизни не видел — десять баллов, а то и больше, настоящий шторм. То есть сейчас я смотрю в иллюминатор и прикидываю, существует ли место, куда мы летим, а секунду спустя мы уже падаем вниз, словно на «русских горках», и приземляемся на этом плоском пятачке.

Только не подумай, что я хвастаюсь — но мы в самом деле забрались очень далеко, даже по меркам геолразведки. Здесь ничего нет. То есть совсем ничего. Я профессионал и понимаю, что удаленность — всего лишь еще один фактор, который делает нашу работу более сложной и, что уж там говорить, более прибыльной, но, если честно, у меня мурашки по коже бегают. Странно, что кому-то здесь понадобилась разведочная площадка.

Но я же старый бурильщик и работаю там, где платят, верно?

Люси, привет, это Дуайт. Третье ноября. Последние дни выдались довольно напряженными — мы занимались подготовкой к работе: очищали территорию, строили бытовки, столовую, медпункт, станцию связи и так далее. Но дело того стоило. Я наконец-то перебрался из палатки в нормальный домик. Кроме того, я только что из столовой — кормежка здесь отличная, тут «Норт стар» не упрекнешь. А если еда хорошая, значит, рабочие не разбегаются. (СМЕХ.) Генераторы работают вовсю, так что в домике жара — и очень хорошо, ведь на улице минус тридцать по Фаренгейту. Моя смена начинается рано утром, так что скоро мне пора на боковую. Это я так, к слову.

Мы пробудем здесь около месяца. Моя смена с шести утра до шести вечера, а сплю я в этом разборном домике. На самом деле наш домик — просто старый, слегка модернизированный грузовой контейнер оранжевого цвета — в те дни, когда он не покрыт снегом. Мы таскаем эту железяку по всей Арктической низменности. Парни называют домик «Отель „У черта на рогах“». (СМЕХ.)

Утром осмотрел буровую площадку. GPS приводит к конической воронке футов шестьдесят в диаметре. Такая вот небольшая ямочка в снегу, недалеко от наших домиков. При мысли о том, что здесь, в глуши, нас ждала выкопанная человеком дыра, мне становится жутковато. Вид у нее такой, словно она готова в любой момент проглотить оленя или еще что. Думаю, кто-то пробил здесь шахту до нас, а потом она обвалилась. Непонятно, почему мне никто о ней не рассказал. Мысль об этом здорово действует мне на нервы.

Я бы спросил про дыру у представителя компании, мистера Блэка, но мальчик задержался в пути из-за бури. (НЕРВНЫЙ СМЕХ.) Ну, по крайней мере голос у него точно как у маленького мальчика. Блэк сказал, что пока что будет руководить нами по рации. То есть на месте всем командую я, а смену за меня отработает мистер Уильям Рэй, мой главный бурильщик. Ты его видела в Хьюстоне, на тренировочной площадке. Такой веселый голубоглазый пузан.

Как я и сказал, работа займет примерно месяц. Но, как обычно, мы отсюда не уйдем, пока все не сделаем. (НЕРАЗБОРЧИВО.)

Но дело вот в чем — и я знаю, что это глупо, — но меня все тревожит эта мысль. Если бурить одну дыру в другой, возникают дополнительные сложности. А вдруг там осталось оборудование? Если в шахте обсадная труба или, не приведи Господь, целая буровая колонна, наш снаряд застрянет так, что мама не горюй. Кто-то ведь потратил много времени и сил на то, чтобы просверлить здесь дыру — и я не могу понять зачем. (ШЕЛЕСТ.)

Черт. Похоже, нужно просто думать о чем-нибудь другом. Но я точно знаю: мой мозг не успокоится, пока не решит загадку. Надеюсь, хотя бы бессонницы у меня не будет.

А, не важно. Как обычно, будем действовать строго по инструкции. Никаких несчастных случаев, Люси, никаких проблем. Заработаем все, что нам причитается.

Привет, малышка, это Дуайт. Пятое ноября. Вчера вертолет привез остатки оборудования. Моя команда все еще поливает площадку — воду качаем из озера, которое примерно в четверти мили отсюда. Слой вечной мерзлоты не дает воде просочиться в почву, вот почему на Аляске столько озер. Правда, поверхность озера покрыта льдом, но мы пробурили в нем отверстие.