Дэниел Обри – Темный остров (страница 7)

Фрейя вдруг вспомнила, что Кристин пыталась дозвониться до нее. Возможно, именно по этой причине. Фрейя попробовала извиниться, оправдываясь за то, что не ответила хотя бы в формате сообщения, но Кристин лишь отмахнулась.

– Я просто хотела убедиться, что ты нашла Джилл и она ведет себя прилично. Но, честно говоря, когда мы брали тебя на работу, я надеялась, что нанимаю союзника. Я хочу назначить тебя ответственной за наши социальные сети. Как бы ни развивалась эта история, ты должна ухватить новость первой и опубликовать ее, прежде чем это сделает кто-то другой. Как думаешь, справишься?

– Безусловно.

Фрейе понравилось, как звучит это слово – «союзник».

В дверь постучали. Фрейя повернулась и увидела на пороге молодую женщину лет двадцати пяти с каштановыми волосами длиной до плеч, в черном шерстяном пальто. После попадания из холода в тепло ее щеки полыхали румянцем в тон розовым перчаткам и шарфу.

– А, Фрейя, это Софи Рендалл, – сказала Кристин. – Софи, познакомься с Фрейей.

Софи кивнула Фрейе в знак приветствия, но быстро переключила внимание обратно на Кристин. – Правда, что в Скара-Брей нашли мертвое тело?

– Джилл как раз готовит об этом репортаж. Мы получили эксклюзив после официального заявления, но она сказала, что нас попросили пока воздержаться от каких-либо упоминаний о теле. А ты как узнала об этом?

– Из Facebook. Город стоит на ушах, все разговоры только об этом.

Кристин кивнула Фрейе.

– Видишь, о чем я и говорю. Вот почему нам необходимо всерьез заняться социальными сетями. Если люди не узнают новости от нас, то получат их…

– А еще там внизу женщина, – перебила ее Софи. – Я встретила ее в приемной по пути сюда. Она хочет поговорить с нами.

– О чем?

– Она говорит, что только что была в Скайлле, но ее отправили домой. Полиция не стала ее слушать, но она думает, что мы могли бы помочь.

– С чем?

– С телом, – ответила Софи. – Она говорит, что знает, кто это.

7

Женщина представилась как Бет Кэмпбелл.

Софи провела ее в кухню. Фрейя, Кристин и Джилл присоединились к ним. В комнате тотчас стало жарко и тесно, что порождало клаустрофобию, а зловоние застарелой еды забивало нос и неприятно ощущалось во рту. Фрейя снова зарылась лицом в ворот пальто и попыталась отгородиться от запахов. Легче сказать, чем сделать.

Софи усадила Бет за маленький круглый столик, Кристин опять поставила чайник на плиту, а Фрейя прислонилась к облупленной пластиковой столешнице кухонной стойки. Джилл сидела рядом с Бет и демонстративно суетилась вокруг нее.

– Твое лицо мне кажется знакомым, милочка, – защебетала она. – Мы раньше не встречались?

Бет кивнула, но ничего не сказала. Фрейя мысленно сравнила ее с больной птицей, выпавшей из гнезда. Ссутулившись, обхватив ладонями теплую чашку чая, предложенную Кристин, она как будто пыталась свернуться в клубок. С глубокими морщинами, темными запавшими глазами и осунувшимся лицом она выглядела лет на семьдесят, но, возможно, была значительно моложе. Когда она подула на чай, ее слабое дыхание вызвало лишь легкую рябь на поверхности.

Кристин заняла последний свободный стул, устраиваясь за столом с Джилл и Бет, оставляя Софи стоять рядом с Фрейей. Бет сделала несколько глотков чая, но, видимо, решила, что он слишком горячий, и опустила чашку на стол. Она посмотрела на всех женщин по очереди, прежде чем вернулась взглядом к Джилл.

– Это вы писали о деле, когда она пропала, – сказала Бет.

– Так это твоя девчушка. – Печальная улыбка тронула губы Джилл. – Точно, ты – мама Олы. Я хорошо помню ту историю.

Грусть сдавила сердце Фрейи.

Ола Кэмпбелл. Она знала это имя.

– Вы были сегодня утром в Скайлле? – Глаза Бет широко распахнулись, когда она заговорила. – Говорили с полицией?

– Да, я была там и встречалась с полицией, – ответила Джилл. – Беседовала с детективом-инспектором Фергюсом Мьюиром. Он – старший следователь по этому делу.

Фрейя нахмурилась. Это было не совсем верно, и она задалась вопросом, знает ли Джилл, о чем говорит. Если останки окажутся свежими, дело передадут полиции Шотландии, группе расследования тяжких преступлений, и там назначат своего старшего следователя. Конечно, привлекут и местную полицию, но Фергюс не будет руководить расследованием. Фрейя снова подумала о том, что Джилл, скорее всего, уже очень давно не освещала никаких серьезных преступлений.

– Он вам что-нибудь рассказал? – с надеждой спросила Бет.

Джилл отрицательно покачала головой, скривившись, как от боли.

– О, милая, я знаю, о чем ты думаешь, но нет, выброси эти мысли из головы. Инспектор Мьюир сказал мне, что тело, вероятно, очень, очень старое. Это не твоя малышка, уверяю тебя.

Бет издала отвратительный звук, как будто ее ударили в живот. Лицо сморщилось от слез, а тело обмякло. Джилл потянулась к женщине и сжала ее плечо.

Кристин подняла взгляд.

– Софи, загляни в соседнюю комнату и возьми коробку с салфетками с моего стола, хорошо? Спасибо, цыпочка.

Софи кивнула и ушла.

– Миссис Кэмпбелл, – продолжила Кристин тихим голосом. – Мне очень жаль, но я не совсем понимаю, что происходит.

– Это произошло задолго до того, как ты появилась здесь, Крис. – Джилл ответила за Бет, пока та продолжала почти беззвучно рыдать, вздрагивая плечами. – Дочь Бет пропала около двадцати лет назад.

– Семнадцать, – с трудом выдавила из себя Бет. – В этом октябре минуло.

Скорбь еще сильнее сдавила сердце Фрейи. Семнадцать лет назад она училась в средней школе, а их было всего две на Оркнейских островах: Керкуоллская гимназия и академия Стромнесса. Фрейя росла в Берсее, в Вест-Мейнленде, так что училась в Стромнессе. Ей было лет пятнадцать, когда общину потрясло исчезновение девушки, на год старше Фрейи. Девушка пропала вместе со своим более взрослым парнем из Керкуолла, парочку так и не нашли. На островах велись широкомасштабные поиски, и Фрейя помнила, как несколько вечеров подряд, по дороге домой из школы, видела полицейских, которые в сумерках осматривали прибрежные скалы.

– Ты, наверное, переехала на юг еще до того, как это случилось, – сказала Джилл, обращаясь к Кристин. Как и тем утром, она выпятила грудь вперед, пока говорила. – Я тогда освещала это происшествие. Пропали Ола и ее парень, не так ли? – Она снова повернулась к Бет. – Я все помню досконально, так, словно это было вчера.

– Я тоже помню.

Слова вырвались прежде, чем она успела себя остановить. Все повернулись к Фрейе, впились в нее взглядами. Ей захотелось завернуться в пальто и спрятаться.

Рыдания Бет стихли. Она посмотрела на Фрейю с проблеском надежды в остекленевших глазах.

– А ты… ты ее знала? Сейчас ей было бы примерно столько же, сколько тебе. Я имею в виду, если бы…

Софи подоспела с коробкой салфеток как раз вовремя, потому что Бет снова разрыдалась. Джилл взяла салфетку и передала ей, и женщина вытерла глаза, оставляя на бумаге расплывающиеся черные пятна туши.

– Нет, извините, – сказала Фрейя. – Мы не были знакомы, просто… Я помню, когда это случилось, вот и все.

Но это была ложь. Фрейя прекрасно знала Олу Кэмпбелл.

Ола пользовалась дурной славой в школе, где училась Фрейя: блондинка, симпатичная, популярная. И в придачу – сущая стерва. Она была из тех, кто, несмотря на превосходство в росте и умение постоять за себя в драке, не кошмарила других напрямую. За нее это делала свита. И хотя Фрейя поднаторела в том, чтобы оставаться незамеченной, она несколько раз попадала в поле зрения Олы.

Особо запомнился такой случай: на третьем году обучения прошел слух, что она нравится одному из популярных мальчиков, Гарри Дональдсону. Фрейя не очень-то ему симпатизировала, но, чтобы избежать лишних разговоров, отправилась на место якобы назначенной встречи с ним: в гавани, возле домика спасателей. Это было в самом центре Стромнесса, рядом с причалом, где швартуется паром, следующий в Шотландию. Когда она добралась туда, помимо обычных туристов и местных на старой мощеной площади уже собралась толпа. Впереди всех, рядом с Гарри, стояла Ола.[14]

– Ты и впрямь подумала, что Гарри может понравиться такая дебилка, как ты?

Все, что Фрейя могла слышать вокруг, – это едкий смех глумливых подростков.

– Давай, Гарри, поцелуй ее. Разве ты не видишь, что она сохнет по тебе?

Оглядываясь назад, она могла сказать, что попытка выбить из Олы дурь была большой ошибкой. Прежде чем Фрейя успела хотя бы пальцем тронуть обидчицу, ее повалил на землю кто-то из дружков Олы, но, даже если бы ей еще хоть тысячу раз дали шанс, она все равно попыталась бы выцарапать злющие глаза Олы Кэмпбелл. Как это сделали бы и несколько ее одноклассников. Вот почему она не могла понять, с чего вдруг после известия о пропаже Олы многие из них плакали и вели себя так, будто Ола была какой-то чертовой святой.

Фрейя сказала то же самое своей матери, когда та спросила, почему она не выглядит расстроенной, как все остальные, из-за очевидной смерти Олы. Ходили слухи, что Ола и ее парень совершили парный суицид, и, по словам матери, отсутствие видимой реакции на этот факт выставляло Фрейю «холодной» и «лишенной эмпатии». Но Фрейя смотрела на это иначе; она знала, что в своей показной скорби все остальные предстают гребаными лицемерами. Даже в том возрасте Фрейя понимала, каково это – думать о самоубийстве, чувствуя, что никто особо не опечалится, и, честно говоря, никому не пожелала бы такого конца. Даже Оле. Но Фрейя не собиралась внезапно менять свое мнение о подлой хулиганке только потому, что та предположительно покончила с собой. Попросту не видела в этом смысла.