Дениэл Либерман – Дофамин: самый нужный гормон (страница 27)
Доктор Дейрдре Баррет, психолог и исследователь снов в Медицинской Школе Гарварда, обратила внимание на то, что ответ на проблему Кекуле имеет визуальное объяснение. Большая часть мозга активна во время сновидений так же, как во время бодрствования. Тем не менее, есть существенные отличия. Неудивительно, что те фронтальные доли мозга, которые фильтруют видимо неуместные детали, не работают. Но есть увеличенная активность в области, называемой вторичной зрительной корой (secondary visual cortex). Эта часть мозга не получает сигналы прямо через область глаз, и не получает ввода во время сновидений. Вместо этого она отвечает за обработку визуальных раздражителей. Это помогает мозгу находить смысл в том, что видят наши глаза.
Сны очень визуализированы. В книге доктора Баррет описан Комитет сна: каким образом артисты, ученые и атлеты используют сны для креативного решения проблем и — и Доктор Баррет объясняет: так же, как Кекуле открыл структуру бензола в состоянии, похожем на сон, обычные люди тоже могут использовать сны для решения своих практических проблем. Доктор Баррет применила силу решения проблем во сне, работая с тестовой группой, состоящей из студентов Гарварда.
Она попросила их выбрать проблему, которая была для них важна. Она могла быть личной, связанной с учебой или более общей. Затем она научила их методу инкубации сновидений. Это стратегии, которые люди могут использовать для увеличения вероятности связи видения сна с решением желаемой проблемы. Студенты каждую ночь целую неделю записывали свои сны до тех пор, пока они поверили, что решили свою проблему. Результаты исследования затем были переданы жюри, которые решало, действительно ли сон обеспечил решение проблемы.
Результаты оказались поразительными. Около половины студентов увидели сны, связанные с их проблемами, и 70 % из них поверили в то, что их сны содержали решение. Независимые эксперты почти полностью согласились с результатами. Они сделали вывод, что около половины студентов, видевших сны о своих проблемах, получили их решения.
Один из студентов, участвующих в исследовании, пытался решить, какую карьеру ему выбрать после окончания университета. Он поступал на две магистерские программы по клинической психологии, которые были в его родном штате Массачусетсе. Он также подавал документы на две программы по индустриальной психологии, одна из которых находилась в Техасе, а другая — в Калифорнии. Однажды ночью ему приснилось, что он был в самолете, пересекая территорию США. У самолета возникли проблемы с двигателем, и пилот сообщил, что им необходимо совершить незапланированную посадку в безопасном месте. Они находились прямо над Массачусетсом, и студент предложил пилоту приземлиться именно там, но пилот сказал, что в этом штате слишком опасно совершить где-либо посадку. Когда он проснулся, то понял, что проведя всю жизнь в Массачусетсе, пришло время двигаться дальше. Для него расположение университета было важнее, чем предмет изучения. Так цепочка дофамина обеспечила его новым взглядом на собственное будущее.
Сновидения это распространенный источник креативности артистов. Пол МакКартни говорил, что услышал мелодию песни «Yesterday» во сне. Кит Ричардс рассказывал, что идея слов песни и рифм для песни «Satisfaction» во сне. «Я вижу во снах цвета, формы и звуки», говорил Билли Джоел в интервью для Хартфорд Курант о его песни «River of Dreams»(«Река снов»). «Я проснулся, напевая ее, и она никак не отставала от меня». Майкл Стайп из R.E.M. придумал слова песни для самой известной песни группы «Это конец света насколько мы знаем и я чувствую себя хорошо» (It’s the End of the World as We Know It And I Feel Fine),» таким же образом. «Мне приснился сон о вечеринке», сказал он журналу «Интервью». «У всех на этой вечеринке инициалы имен были Л.Б., кроме меня. Это были Лестер Бэнгс, Ленни Брюс, Леонард Бернстайн. Вот как появилась одна из строф песни». Писатель Роберт Луис Стивенсон упоминал сны как источник для написания повести «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», а Стивен Кинг говорил, что его роман «Мизери» основывался на сне.
Выберите проблему, которая важна для вас, и которую вы очень хотите решить. Чем сильнее желание, тем вероятнее, что проблема появится во сне. Подумайте о проблеме перед сном. Если возможно, визуализируйте ее в своей голове. Если это проблема с отношениями, представьте человека, с которым она связана. Если вы в поисках вдохновения, представьте пустой лист бумаги. Если у вас проблема с каким-то проектом, представьте предмет или явление, которые представляет этот проект. Держите изображение в голове так, чтобы это была последняя мысль перед тем, как вы уснете.
Убедитесь, что у вас рядом с кроватью есть ручка и бумага. Как только вы проснетесь, запишите то, что видели и неважно, что вам это не покажется связанным с проблемой. Сны могут быть запутанными, и может показаться сложным найти в этом ответ. Важно записать сон прямо, как только вы проснетесь, потому что наша память уничтожит его за секунды, если мы начнем думать о чем-то еще. Многие люди, видевшие интересный сон, не могли вспомнить никаких его деталей менее, чем через минуту после пробуждения.
Может потребоваться несколько попыток, пока вы обнаружите то, что ищите, и решение, которое вы получите из сновидения, может быть не самым лучшим. Но возможно, оно будет новым решением, которое станет подходом к решению проблемы с нового ракурса.
У изобразительного искусства и естественных наук больше общего, чем кажется большинству людей, потому что они движимы дофамином. Поэт, сочиняющий строчки о безнадежном влюбленном, не сильно отличается от физика, который пишет формулы о восторгающих его электронах. Они оба имеют способность думать поверх сферы наших чувств и погружаться в более глубокий мир абстрактных идей. Элитные сообщества ученых наполнены артистическими душами. Члены Национальной Академии Наук США, в полтора раза чаще имеют хобби, связанное с искусством по сравнению со всеми нами, а нобелевские лауреаты почти в три раза. Чем лучше ты управляешь самыми сложными, абстрактными идеями, тем вероятнее, что ты можешь быть художником.
Сходство между искусством и наукой стало особенно важным, когда на рубеже тысячелетий случился кризис программирования. Компьютерные разработчики привыкли использовать аббревиатуры для обозначения годов, используя только последние две цифры (например, 99 для 1999), чтобы экономить на дорогой в то время памяти компьютеров (ну и на паре нажатий на клавиши). Разработчики не задумались о следующем тысячелетии, когда 99 может означать и 2099. Тысячи программ находились под опасностью разрушения — не только интернет-браузеры и текстовые редакторы, но также и программное обеспечение, которое управляло самолетами, плотинами и атомными электростанциями. Так называемая, «проблема 2000 года», затронула так много систем, что нехватало программистов, чтобы их все восстановить. Говорили, что некоторые компании нанимали бывших музыкантов, потому что они были способны с легкостью изучить программирование.
Музыка и математика идут рука об руку, потому что повышенные уровни дофамина часто возникают как пакетная сделка (a package deal): если ты дофаминергичен в одной сфере, ты скорее всего будешь также высоко дофаминергичен и в других. Ученые-музыканты, но музыканты также и математики. Но тут есть и другая сторона. Иногда слишком большое количество дофамина — это слабость.
Высокие уровни дофамина подавляют функционирование H&N, поэтому гениальные люди очень часто имеют сложные отношения с людьми. Нам нужна H&N-эмпатия, чтобы понимать, что происходит в голове другого человека и иметь существенные навыки для социального взаимодействия. Ученый, которого ты встречаешь на коктейльной вечеринке, не перестанет рассказывать о своем исследовании, потому что он не поймет, что тебе это скучно. В том же духе Альберт Эйнштейн однажды сказал: «Мое страстное чувство социальной справедливости и социальной ответственности всегда странно контрастировало с моей явной нехваткой прямого общения с другими людьми». И «Я люблю человечество но ненавижу людей». Абстрактная концепция социальной справедливости и человечности прошла легко, но конкретный опыт взаимодействия с другим человеком был слишком сложным.
Личная жизнь Эйнштейна отражала его сложности в человеческих отношениях. Он было намного сильнее увлечен наукой, чем людьми. За два года до того, как он и его жена разошлись, у него завязался роман со своей двоюродной сестрой, и, в конце концов, он женился на ней. Однако, он был неверен ей, изменяя жене с его секретаршей и, возможно, еще с полдюжиной своих подруг. Его дофаминергический разум был одновременно и благословением, и проклятием — повышенные уровни дофамина, которые позволяли ему открывать теорию относительности, были, наиболее вероятно, тем же самым дофамином которые, водил его от одних отношений к другим, никогда не позволяя сделать переход к H&N — длительной товарищеской любви.
Понимание того, как работает мозг гения, обеспечивает лучшее понимание дофаминергической личности, что может проявлять себя различными способами. Мы уже наблюдали личность, импульсивно ищущую удовольствия, у которой были сложности с поддержанием длительных отношений, и ее уязвимость к зависимости. Мы также видели обособленного планировщика, который скорее останется допоздна в офисе, чем проведет свободное время с друзьями. Теперь мы видим третью возможность: креативный гений — художник ли это, поэт или физик — у которого столько проблем в области человеческих отношений, что он может показаться немного аутистом[4]. Кроме того, дофаминергический гений настолько сконцентрирован на своем внутреннем мире идей, что он надевает разные носки, забывает расчесать волосы и в целом, пренебрегает всем, что связано с реальным миром настоящего. Платон писал о том, как однажды древнегреческий философ Сократ целый день и целую ночь стоял на одном месте, размышляя о какой-то проблеме, совершенно не думая о том, что происходило вокруг него.