Дениэл Либерман – Дофамин: самый нужный гормон (страница 21)
В эксперименте с мотивацией участникам показывали измеритель с двумя шкалами. Одна показывала уровень активности в области мотивации в настоящий момент и другая — более высокий уровень, которого нужно было попытаться достигнуть. Теперь участники могли видеть, какие стратегии работали, а какие нет. Через какое-то время они построили коллекцию воображаемых сцен, которые эффективно стимулировали мотивирующую активность. Эти стратегии продолжали работать даже тогда, когда измеритель убрали. Усиление воли возможно, но это требует высокотехнологичного подхода, который позволяет участникам эксперимента заглядывать вглубь своего мозга.
Несмотря на то, что имеется возможность тренировать волю, это все же не является решением для достижения долгосрочных устойчивых изменений. Так как же это работает? Этот вопрос вызывает огромный интерес у клиницистов, которые помогают людям, борющимся с различными зависимостями. Ты не можешь победить наркотики только благодаря воле. Это требует большего. Да, есть лекарства которые помогают бороться с некоторыми видами зависимости, но они не действуют, когда принимают только их. Лекарства нужно комбинировать с некоторой психотерапией.
Цель психотерапевта, который занимается зависимостями — это возможность противопоставить друг другу две части мозга. Часть цепочки желающего дофамина становится зловредной при зависимости от наркотиков, подталкивая зависимого к компульсивному (навязчивому), не контролируемому использованию. Этому должна противостоять равнодействующая сила. Мы знаем, что воля не сможет этого сделать. Но какие еще ресурсы можно призвать, чтобы выиграть эту борьбу?
Этот вопрос широко изучался, и полученные знания были внедрены в различные сферы психотерапии. Среди лучших исследований можно отметить мотивационно-стимулирующую терапию, когнитивно-поведенческую терапию и двенадцатиступенчатую облегчающую терапию. В каждой применяется уникальный подход к использованию ресурсов, найденных непосредственно в человеческом мозге, способных противостоять деструктивным импульсам в неисправной цепочке дофамина желания.
Зависимые жаждут наркотиков, зная, что наркотики разрушают их жизни, У многих зависимых есть двойственные ощущения: некоторые хотят только наркотиков, другие, более слабые, желают освободиться от них, но тоже хотят. Эти желания могут быть усилены. Может возникнуть желание стать лучшим партнером, лучшим родителем, или лучше трудиться. Наркоман может видеть, что его банковский счет аннулирован и очень желает душевного спокойствия, которое приходит с финансовой стабильностью. Он может просыпаться, чувствуя себя больным, понимать, что он может вернуться в то время, когда чувствовал себя сильными и здоровыми.
Ни одно из этих желаний не способно спровоцировать такой выброс дофамина, как могут наркотики, но желание дает не только мотивацию действовать; оно также дает нам терпение многое выдержать. В мотивационно-усиливающей терапии (МУТ) пациенты испытывают чувства обделенности и страдания от разочарованного дофамина, потому что они знают что это может привести их к чему-то лучшему. Цель терапии — разжигать огонь желания к лучшей жизни.
Терапевты МУТ выстраивают мотивацию, подталкивая их пациентов к тому чтобы думать о здоровых желаниях. Есть одна старая поговорка: «Мы не верим тому, что слышим, но верим в то, что говорим». Например, если прочитать кому-нибудь лекцию о важности честности, а затем заставить их играть в игру, в который жульничество вознаграждается, мы скорее всего обнаружим что лекция имела незначительный эффект. С другой стороны, если попросить кого-нибудь из участников прочитать нам лекцию о важности честности, они скорее всего после этого не будут жульничать, когда снова начнут играть в игру.
Мотивационно-усиливающая терапия — это манипуляция. Когда пациент делает утверждение: «Иногда у меня появляются проблемы, связанные с тем, чтобы закончить работу вовремя после большого количества алкоголя, выпитого прошлой ночью», терапевт ответит с позитивной поддержкой или попросит «рассказать об этом побольше «. С другой стороны, если пациент сделает не направленное на изменения утверждение, например: «Я работаю весь день и заслуживаю расслабления вечером с парой бокалов мартини», терапевт не будет с ним спорить, потому что это спровоцирует еще больше подобных утверждений. Вместо этого терапевт просто меняет тему разговора. Пациенты обычно не замечают того, что происходит, поэтому технология проскальзывает мимо их сознательной защиты, и врачи проводят большую часть терапии, направленную на изменения утверждения.
Лучше быть умным, чем сильным. Вместо того, чтобы атаковать наркомана через силу воли, когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) использует планирующие способности контролирующего дофамина для защиты от грубой силы желающего дофамина. Наркоманы чаще всего защищаются, когда они не способны противостоять своей тяге к наркотикам. Терапевты КПТ убеждают пациентов, что их тяга провоцируется сигналами: наркотики, алкоголь и вещи, которые напоминают зависимому о наркотиках и алкоголе (люди, места и вещи). Сигналы, которые внезапно и неожиданно напоминают зависимому о наркотике, производят ошибку в системе вознаграждения, как наркоман, который чувствует подавляющее желание героина, когда видит бутылку отбеливателя. Происходит запуск желающего дофамина, мотивируя зависимого употребить и угрожая полностью отключиться, если он не получит того, что хочет.
Алкоголики, проходящие курс КПТ, учатся различными способами вооружаться против сигналов, провоцирующих желание выпить. Например, они могут позвать друга трезвенника ходить с ними на мероприятия, где подают алкоголь. Они также работают над тем, чтобы устранить как можно больше сигналов. Пациент и друг отправляются на операцию «найти и уничтожить» в которой устраняются из его дома все вещи, которые напоминают пациенту об алкоголе, например, бокалы для коктейлей, шейкеры, фляжки, оливки для мартини и прочее. Всё, что пьющий связывает с алкоголем, считается провокационным, и должно быть устранено потому, что иначе это может стать агентом, провоцирующим тягу которая положит конец длительному периоду трезвости. Один пациент-алкоголик варил пиво у себя в подвале. Он сопротивлялся тому, чтобы избавиться от своих любимых агрегатов, потому что это было его хобби и никак не было связано с его зависимостью, — так он говорил. Желающий дофамин выигрывал эту борьбу до тех пор, пока пациент наконец не сдался и не выкинул все в мусор. Теперь он ведет трезвый образ жизни.
Зависимости вылечить сложнее, чем многие другие психиатрические заболевания. От других заболеваний, таких, например, как депрессия, пациенты хотят вылечиться — в этом нет вопроса. Но человек, зависимый от наркотиков, в этом не уверен. Он может делиться чувствами, выраженными Святым Августином в то время, как изменял жене с молодой девушкой. Он молил Господа дать ему целомудрия, но напрасно.
Из-за того, что зависимости так сложно преодолеть, доктора и пациенты часто описывают врагами и наркотические вещества, и алкоголь. Это враг, которого мы уважаем, потому что он не только силен, но и умен.
Одна из таких «хитростей» зависимости — это использование неожиданных импульсов, ведущих к тяге: фотографии с друзьями на вечеринке, любимый бокал, штопор и даже кухонный нож, использовавшийся, чтобы резать лимон. Эти импульсы могут быть настолько трудноуловимыми что люди могут не распознавать их до тех пор, пока не поддадутся соблазну.
Но избавления от таких импульсов недостаточно. Ученые недавно обнаружили, что неожиданная и даже пугающая тактика врага имеет тенденцию к собственному устранению. Рассмотрим алкоголика, который, по невидимой причине решает поменять свою ежедневную привычку и пойти правильным путем. Когда он оказывается рядом с баром, в который он раньше ходил, его начинает охватывать желание выпить. Рассказывая об этом рецидиве на приеме у психотерапевта, он не задумывается о том, как это случилось. Он не видит связи между казавшимся невинным решением поменять привычку со своим рецидивом.
Но этот рецидив не был совпадением. Ученые не так давно обнаружили, что зависимость от алкоголя меняет работу определенных частей ДНК, которые существенны для нормального функционирования цепочки контролирующего дофамина в лобных долях. Ключевой фермент подавляется, сталкиваясь с нейронной способностью передавать сигналы. Это как хакер, который приводит врага к каналам связи прямо посреди сражения. Таким образом, алкоголь, может быть, и не хочет привести к прошлому свою старую жертву, но враг ослабил твою способность оценивать последствия решения пойти другим путем.
Исследования показали, что опасные изменения в ДНК происходили и у крыс, и хотя мы не можем быть полностью уверены, что то же самое происходит и у людей, но результаты оказались поразительными. Крысы с измененными вследствие зависимости ДНК, пили больше алкоголя, они пили его даже тогда, когда в алкоголь был добавлен хинин, горький вкус которого крысы обычно избегают. Открытия также предполагают, что изменения в ДНК заставляют пьющих потреблять алкоголь, несмотря на неприятные последствия.