Дениэл Либерман – Дофамин: самый нужный гормон (страница 20)

Отойди еще дальше назад. Представь теперь, что ты сидишь за столом в другом городе, в другой части страны. Звонит телефон, и взволнованный работник железной дороги описывает тебе ситуацию. Ты можешь контролировать движение поездов со своего стола. Ты можешь активировать переключатель и перевести поезд с одного пути на другой, только с одним человеком на нем, или ничего не сделать и позволить поездку сбить пять человек. Повернешь ли ты переключатель?

Наконец, сделаем ситуацию абстрактной, насколько это возможно: выдавим весь H&N и сделаем эту область мозга полностью дофаминергической. Представь, что ты инженер транспортной системы, разрабатывающий функции безопасности железнодорожного пути. Камеры были установлены сбоку от путей, чтобы давать информацию о том, кто там стоит. У тебя есть возможность написать компьютерную программу, которая будет контролировать переключатель. Программа будет использовать информацию с камеры, чтобы выбрать путь, который убьет меньшее количество людей. Напишешь ли ты программу так, чтобы в будущем она могла спасти пять человек, убивая одного?

Сценарии меняются, но исход остается тот же: одна жизнь приносится в жертву ради спасения пяти человек, или пятеро погибают, чтобы избежать смерти одного человека. Оказалось, что всего несколько человек смогли бы толкнуть под колеса и написать программу, которая управляла бы переключателем путей таким образом, чтобы минимизировать гибель людей. Один тип мышления рационально принимает решения, основанные только на причине. Другое эмпатическое мышление не способно убить человека, несмотря на исход всей ситуации. Один стремится разрулить ситуацию, беря на себя контроль, чтобы максимизировать число спасенных жизней; а другой нет. Станет ли человек выбирать одно или другое решение, отчасти зависит от активности дофаминовых цепочек.

Проблема скорее относится к теории; она противоречит разработчикам самоуправляющихся машин. Если смертельное столкновение между машинами неизбежно, то как же должна быть запрограммирована самоуправляющаяся машина? Должна ли она сворачивать в сторону, чтобы спасти жизнь владельца или она должны свернуть в противоположную сторону, убивая своего владельца, но спасая больше людей в машине? Потребительский совет: если ты на рынке самоуправляющихся машин, спроси продавца, как она была запрограммирована.

Другой пример был показан в 2016 году в фильме «Глаз в небе». Террористы в Кении готовили двух террористов-смертников для атаки, которая убьёт около 200-х человек, и было очень мало времени, чтобы остановить их. На другой стороне мира подготовлен пилот, управляющий дроном, чтобы запустить ракету и уничтожить террористов. Но перед запуском ракеты прямо рядом с домом террористов появляется молодая девушка, которая устанавливает стол, чтобы продавать хлеб. Если управляющий дроном не сделает ничего, погибнут сотни людей. Но чтобы спасти их жизни, ему придется убить молодую девушку вместе с террористами. Фильм документирует напряженные дебаты, в которых он делает выбор в этом реалистичном изображении «проблемы тележки».

Иногда мы действуем холодно и расчетливо, стремясь доминировать в окружающей среде для будущих достижений. Иногда мы действуем по-другому: тепло, эмпатично, делясь тем, что у нас есть, для наслаждения настоящим, делая других людей счастливыми. Цепочки контролирующего дофамина и цепочки H&N действуют противоположно, создавая баланс, позволяющий нам быть человечными друг к другу и в то же время защищать наше собственное выживание. Так как баланс очень важен, мозг часто связывает противоположные цепочки. Это срабатывает так хорошо, что иногда появляется даже противоположная связь в ту же нейромедиаторную систему. Но что случается, если дофамин будет противостоять дофамину?

Нейромедиаторный дофамин — это источник желания (через цепочку желания) и упорства (через цепочку контроля). Обычно они работают вместе но когда желание закрепляется на чем-то, что принесет нам вред в будущем — третий кусок торта, внебрачные связи или инъекция героином — дофаминергическая воля поворачивается и начинает сражаться с сопровождающей цепочкой.

Воля — это не единственный инструмент контролирующего дофамина, который есть в его арсенале, когда необходимо противостоять желанию. Это также планирование, стратегия и абстракция — такая, как, например, способность представлять последствия в будущем при альтернативном выборе. Но когда нам нужно удержаться от вредных побуждений, на сцене появляется воля — инструмент, который достигает этого первым. Но, как оказывается, это может оказаться не такой хорошей идеей. Воля может помочь алкоголику отказаться от напитка один раз, но она, скорее всего, не сработает, если ему придется отказываться раз за разом, в течение месяца или года. Воля — это как мышца. Она устает от частого использования и сдается через небольшой отрезок времени. Один из лучших экспериментов, который показывает границы воли — это известное исследование о редисках и печенье. Это исследование полагалось на обман. Добровольным участникам сказали, что они записались на исследование о дегустации еды. Вот как один из ученых описал его:

Лаборатория была тщательно подготовлена перед тем, как прибыли участники в эксперименте с едой. Печенье с шоколадными кусочками были испечены в комнате в маленькой плите и, как результат, лабораторная комната была наполнена вкусным ароматом свежеиспеченного печенья. Два вида еды были выставлены на стол, за которым сидели участники. На одной витрине стояла куча шоколадного печенья с шоколадными конфетами. В другой находились миски с красным и белым редисом.

Когда участники прибыли в лабораторию, они были голодны. Им было велено пропустить прием пищи перед тем как прийти на эксперимент. Вид и запах шоколадного печенья был для них особенно соблазнительным. Участников по очереди заводили в комнату, где было только что приготовлено шоколадное печенье. Им предлагалось попробовать два или три печенья или две или три редиски, в зависимости от того, в какую группу их определили. Перед тем, как участники начали есть, исследователи вышли из комнаты, напомнив им, что они должны есть только ту еду, которая предназначалась их группе.

Никто из участников группы, в которой надо было есть редиску, не нарушил правило и не съел печенье, хотя соблазн был. Исследователи заглянули за шторку, чтобы посмотреть, что же они делали. Несколько из них грустно смотрели на печенье, а в некоторых случаях кто-то даже брал несколько, штук, чтобы понюхать».

Через 5 минут, исследователи вернулись и сказали участникам, что следующим шагом в исследовании будет что-то другое, совершенно не связанное с предыдущим этапом: это был на тест на способность решения задачи. Чего не сказали участникам так это того, что задача не может быть решена вообще. Смысл опыта состоял в том, как долго каждый участник будет упорно решать нерешаемое задание?

Участники, которым было разрешено есть печенье, работали над задачей около 19 минут. А те, кто ели редиску, которые показали самоконтроль в противостоянии желанию съесть печенье, решали задачу только 8 минут — меньше половины времени первой группы — до того, как они сдались. Ученые подвели итог «Противостояние соблазну создало физическую затрату сил, в том смысле, что впоследствии участники быстрее сдались, столкнувшись с безысходностью». Вывод: если вы придерживаетесь диеты, чем больше вы противостоите соблазну, тем выше вероятность что вы сдадитесь в следующий раз. Воля — это ограниченный источник.

Если воля — это как мышца, можно ли усилить ее тренировками? Можно, но это потребует высокотехнологичных «тренажёров», таких которые использовали ученые в Центре Когнитивной нейробиологии Университета Дьюка, чтобы узнать, получится ли усилить часть мозга, ответственную за волю.

Сначала они платили участникам деньги, если те успешно выполняли задание — легко мотивировать, когда видишь немедленную награду. Сканируя мозг, они могли видеть активизацию в вентральной тегментальной области мозга, места, из которого происходят цепочки желания и контроля. Затем они попросили участников найти способ мотивировать себя самостоятельно. Они предложили несколько вариантов, например, говорить себе «Ты сможешь это сделать!». Они побуждали участников быть более креативными и использовать все способы, которые покажутся им мотивирующими. Некоторые люди представляли себе коучей, которые мотивировали их. Другие представляли ситуации, в которых их усилия будут вознаграждены. Все это время сканер отслеживал ситуации, и ученые наблюдали, что происходило в области мотивации в мозге. Хотя получение денег и работало, но когда участники пытались делать это самостоятельно, им это не удавалось.

Затем, ученые дали участникам небольшую помощь в виде биологической обратной связи, когда человека обеспечивали информацией о том, как функционируют его мозг и тело. Эта информация помогала им найти эффективные способы контролировать действия, которые зачастую совершаются подсознательно. Наиболее известная форма биологической обратной связи — это расслабление. На палец человека было установлено устройство, которое измеряет микроскопическое количество пота. Чем меньше он потел, тем больше расслаблялся. Сигнал поступает в устройство виде звука, и пользователь пытался манипулировать звуком в направлении получения расслабления. Это сработало.