Дениэль Легран – Долго ли, коротко ли… Тридевятое царство (страница 10)

– Чего он хочет, не пойму, – прошептала она Шишку. – Чегой-то подмаргивает. А может просто веко у него дёргается, а?

– Но сначала загадку отгадай, – остановил Виталик, шагнувшего к нему огромного стражника, на голову выше его самого.

– Чаво? – пробасил тот.

– Зимой-белый, – продолжал он моргать Светяве. – Летом-серый. Что это такое? Угадаешь, сражусь с тобой!

Стражник, сняв шлем, почесал затылок и вопросительно посмотрел на Людмилу.

– Забавляешься, богатырь? – усмехнулась она. – Думаешь, загадки твои спасут вас всех от расправы? Деваться вам некуда, а я не тороплюсь. Посмотрю на ваши потешки.

– Посмотри-посмотри, за просмотр денег не беру. – Виталик снова обернулся к Светяве. Видя, что она не понимает, выдернул из Пня, от чего тот тихо ойкнул, веточку и бросил ей, затем провел рукой по мокрой стене и встряхнул. Капли воды попали ей на руку. И тут до Светявы дошло, что хотел сказать Виталик.

– Ну, Витослав, ну голова, – восхитилась она. – Будьте готовы, сейчас нырять будем. Встав спиной к Витославу, коснулась веткой сырой стены и закрутила маленькую воронку.

– Ну, что, дуболомы? Сдаетесь или будете гадать? – Виталик, скрестил на груди руки и вдруг почувствовал, как его схватили за рубашку сзади, увидел голубой контур сферы и то, как рванула к воронке, что-то крича, Людмила, на ходу бросая остро отточенные птичьи перья, и как одно перо вонзилось в дубинку, что Виталик держал в руке. Дальше сфера сомкнулась и он, потеряв равновесие, покатился по земле.

Переход оказался более жёстким, чем думал Виталик. Перья, что бросила Людмила, всё-таки настигли свои цели. Единственному, кому повезло был только он. Кого перо оцарапало, кого ранило серьезно. Самые тяжёлые ранения были у Пенька. Но он был деревянный и поэтому десяток перьев прилетевших ему в спину, не причинили видимого вреда. Утыканный перьями, как ёжик иголками Пенек получил больше всех яда. Нужно было противоядие и там, куда все попали его было достаточно. Путеводный камень, помимо дорог, указывал на живую и мертвую воду, что текли по обеим сторонам.

– Возьми из сумки кружку, набери сначала мертвой воды и влей каждому из нас. Потом живую… только не спутай, что за чем, – тяжело дыша сказала Виталику Настя. В сознании были только они двое. Но яд, из едва заметной царапине на ее щеке, расползался по шее и уходил под одежду.

– Как я узнаю, где какая? Настя! Настя, очнись! – Виталик тряс за плечи, потерявшую сознание девушку. – Так, ладно. Как там в сказках определяли, где какая водица. Подожди-ка, на камне же есть стрелки. – Виталик бросился к камню. Он видел стрелки, но понять, что там написано конкретно, он не мог. Не знал исконно русский язык. – Что же делать? Так, спокойно, – он остановился и выдохнул. – В сказке о Иване-царевиче и Сером волке говорится о том, как Серый волк собрал разбросанные части тела, но здесь никого собирать не надо… или надо? – на всякий случай он уложил всех рядом. Это заняло несколько минут. – Дальше волк окропил… живой или мертвой? Мертвой или живой? Раны были у Иван-царевича или расчленили его? Стоп, стоп, – потёр он лоб. – Вспомнил! Раны были! Так, уже лучше. Живая вода оживляет, а что делает мертвая? Может, как стрептоцид раны стягивает?

Виталик схватил кружку и бросился к родничкам, что били из-под земли, но остановился. Какая из них вода он не знал. Сел между ключами и пригорюнился. И тут вдруг видит, бежит мимо него жук-плавунец и с размаху плюхается в озерцо справа от Виталика и всплывает вверх брюшком. Понял Виталик, что это мертвая вода, зачерпнул кружкой и кинулся к друзьям. Окропил их всех, не один раз возвращался к источнику. Пожалел жука, носком кроссовка вытолкнул его на землю, взял за лапку, да и кинул в источник с живой водой. Вмиг жук ожил, заработал лапками, выбрался на бережок и был таков, а Виталик зачерпнул полную кружку живой водицы и влил каждому в рот по несколько капель. Оставшейся водой окропил каждого из них. Первым пришел в себя Пенёк, повыдергал перья из деревянной попы и сладко зевнул.

– Есть хочется, – улыбнулся он Виталику и с хрустом потянулся.

Следом за Пеньком все, по очереди, пришли в себя.

– Молодец, братец, – хлопнула его по плечу Настя и подошла к камню. – Ну, куда дальше?

– Надо бы оборониться, да подкрепиться, – прошамкала Яга. – А то не ровён час, сожру кого-нибудь.

– Верно говоришь, Ягуся, – отозвалась Светява, сложив ковшиком ладони, пошептала над ним, и сдула невидимый заговор. – Запрятались; ни ворог не увидит, ни зверь не услышит.

Настя вытащила из сумки скатерть-самобранку и раскинула рядом с камнем, где земля была посуше. В этот раз все было по-походному, никаких изысков не было. Посередь стоял чугунок, дымившийся кашей, кругляш хлеба и кувшин с молоком. Кашку пожевал даже Пенёк, сыто икнув после трапезы.

– Вот и славно, – довольно улыбнулся Шишок, погладив себя по животу. – Таперича, камушек расспросим, куда шагать и где искать. Ну-ко, взглянем.

Настя, убрав скатерть в сумку, встала рядом, к ним присоединились Яга, Светява и Виталик. Пенёк пролез между ног и уткнулся деревянным носом прямо в письмена.

– Чавой-то я никак не пойму, – цокнула языком Яга. – Все пути перемешаны.

– Согласен с тобой, Ягуша, – кивнул головой Шишок. – Вроде все понятно, а вроде и нет.

– А чего думать-то? Заколдован камешек, как есть заколдован. Витослав, подай кружечку, что Настя дала тебе, – взяв кружку, она зачерпнула мертвой водицы, стоявшие рядом, отошли на безопасное расстояние, и плеснула в камешек. Он вспыхнул языками пламени так, что Пенёк кинулся прочь и спрятался за лежавший неподалеку валун. Светява плеснула живой водицы, пламя погасло и камень вспыхнул голубым, холодным светом. И тут знаки, и письмена начали меняться.

– Как пряму ехати – живу не бывати, – начала Яга. – Как влево ехати – бессмертие уничтожити…

– Это о чем? – не понял Шишок.

– Не перебивай. Видишь свечение поблекло. Не успеет Яга прочесть, пути не узнаем. Молчи себе в тряпочку. Пытать опосля будем, – одернула его Светява.

– Как вправо ехати от лево ехати – схороните и воскресите, – едва Яга дочитала до конца, как камень потемнел, покрылся трещинами и рассыпался в пыль.

– Вот те раз, – выглянул из-за валуна Пенёк. – Колдовство сильнейшее, не иначе.

– И что теперь? – спросил Виталик, глядя на то, что осталось от камня. – Куда идти и где эти ваши меч и лук искать? Прямо квест, а не сказка.

– А чего не понятно, милок, – глянула на него Яга, – Прямо идтить не нужно, а вот влево сходить не мешает. И по всему видно, что туда ужо ктой-то понаведался.

– Влево так влево, – согласился Виталик.

– Только водицы прихватить не помешает. Чую воскрешать придется бессмертие.

– Думаешь? – озадаченно посмотрел на нее Шишок.

– Знаю, наверняка, – кивнула́ Яга.

– Да, о чем вы? – встрял в разговор Виталик. – Мы застряли в пещере, отсюда, чтобы выбраться, надо понимать, куда идти. А вы несёте какую-то фигню, типа, ой, будет спасать бессмертие.

– Уймись, – оборвала его Настя. – Они говорят о Кощее.

– Как о Кощее? Мы пойдем к Кощею? Зачем? – Виталика ничего не понимал.

– Послушай, Витославушка, – подошёл к нему Шишок. – На камне четко был прописан путь, только предназначение камня было изменено, значит, и путь изменён. Похоже, что твой батюшка, Финист, прибегнул к помощи Кощея.

– Но, Кощей – зло первостатейное! – опешил Виталик. – В сказках так черным по белому и сказано, что вот они, – ткнул он пальцем в Ягу, Светяву, – и Кощей самое что ни на есть злобное зло. И что с ними в сказках все сражаются и побеждают. А на деле выходит, что это не так!

– Ну, а кто не без червоточинки? – пожал плечами Шишок. – Всяко, бывало. И хорошее, и плохое. Как и средь людей. Только Кощеюшко побратим Финиста. Спас он его от смерти неминуемой, вот Финист и решил взять в охранители Кощея Бессмертного. А за это приказал выковать для жизни Кощеевой яйцо из железа булатного, чтобы, пуще прежнего оно жизнь Кощееву оберегало.

Да поместить в утку волшебную, а утку…

– Да знаю я эту чушь! Яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, а сундук на высоком дубе. И что? Пойдем искать этот дуб? Только вот вопрос; отсюда как выбраться?

– Не кипятись, милок, а не то сожру, – подковыляла к нему Яга и снизу вверх заглянула ему в лицо.

– О! Перешли к открытым угрозам каннибализма, – отшатнулся Виталик.

– Так, не ерепенься и жрать никто не будет, – криво усмехнулся Яга. – Ну, Чаво, Светява, возисся? Давай уж, закручивая воронку. Это у тебя хорошо получается, а то муженёк твой бывшай прямо на язык просится.

– Дык, кручу, а не выходит, – ответила Светява.

– Ты, бестолочь, из живой водицы воронку закручивай.

– Дык, закручиваю.

Яга пожевав губами, потоптавшись вокруг себя в одну сторону, потом в другую, присела в землю плюнула и прокаркала: «Братец-водяной, прудяной, откликнись-отзовись! Сквозь землицу просочись-не отвертись»!

– Чего надо? – раздался вдруг булькающий голос. Яга поднялась и приковыляла к ключу с живой водицей.

– Сам не догадываешься? – Яга взглянула в озерцо. Оттуда на нее смотрел Водяной собственной персоной, блестя мокрой чешуей.

– Откель мне знать, чего беспокоишь?

– Открой воротца, – вмешалась Светява. – Чего пройти мешаешь?

– Не открою! Черномор запрет наложил на все водоемы, на ручейки да ключики.