Дэниел Коул – Палач (страница 56)
Эти слова, вероятно, задели какую-то струну в душе Грина, неподвижно уставившегося в окно.
– Прошу прощения за монолог. Просто… Когда я с вами говорю, мне становится легче, – признался Лукас.
– Что, простите? – спросил Грин, витая мыслями где-то далеко.
– Я спрашивал, не могли бы мы с вами видеться чаще? Может, устраивать не один, а два сеанса в неделю? – спросил Лукас, пытаясь скрыть охватившее его отчаяние. – Хотя через несколько дней, насколько я понимаю… вы уезжаете в Нью-Йорк.
– Верно, – улыбнулся Грин, все еще прокручивая в голове слова Лукаса.
– Вы там часто бываете?
– Пять-шесть раз в году. Так что не волнуйтесь, мне редко придется переносить наши сеансы, – заверил его Грин. – И да, если вы находите их полезными, мы можем видеться чаще. Но поскольку вы очень быстро идете вперед, я хотел предложить вам другой метод лечения… если угодно, новаторский подход. Как вы думаете, вы готовы к этому, Лукас?
– Готов.
Глава 28
Входя в роль монтажника, специальный агент Чейз припарковал на стоянке минивэн, заняв сразу два места для инвалидов. Он протянул коллеге стремянку и вытащил из салона коробку с инструментами. Одетые в одинаковые рабочие комбинезоны, мужчины вошли в отель «Сикамор» и направились к стойке администратора, которую, словно плющ, обвивала мишура.
Шагая по вестибюлю, Чейз заметил первые, пока еще весьма скромные, признаки приготовлений к намеченному на следующий день тайному собранию:
Управляющий директор компании «Эквити ЮК» Джулиус Теллер о падении котировок ценных бумаг, о пропасти, на краю которой оказались финансовые рынки, и о том, что это значит для каждого из нас.
Чейз отдал должное врагу: зачем ставить армию свирепых охранников, чтобы сохранить тайну собрания, если людей можно отпугнуть финансовыми рынками и котировками ценных бумаг?
Дождавшись момента, когда оба администратора отвлеклись на какие-то дела, они, ориентируясь по стрелкам, направились по коридору в скромный конференц-зал. Там, к счастью, никого не было, лишь ряды потертых стульев перед чуть приподнятой трибуной. Пахло плесенью, очертания этого унылого помещения казались размытыми из-за выкрашенных в бежевый стен.
Если бы Джулиус Теллер действительно решил произнести скучнейшую речь о фондовом рынке, подумал Чейз, то лучшего места для этого было не найти.
Они закрыли за собой дверь и взялись за дело.
После неудачной встречи утром того же дня Леннокс недвусмысленно выразила свою позицию агенту, отправленному в британскую столицу: расследование, конечно же, привело их в Лондон, но дело по-прежнему ведет ФБР, и Алексея Грина разыскивали именно они. Она распорядилась наплевать на идиотский приказ Бакстер, запрещающий подходить к отелю на пушечный выстрел и устанавливать в зале камеры или микрофоны. Увидев Грина, Чейз со своими людьми должны будут броситься прямо на него, а Бакстер пусть хватает его разбегающихся в разные стороны приспешников.
Будучи опытным тайным агентом, Чейз признавал, что страхи Бакстер небезосновательны. Он на собственной шкуре убедился, что в подобных делах лучше перестраховаться. Поэтому, устанавливая первую камеру, они с коллегой действительно починили двойную дверь, заменив две петли. Они ни на минуту не выходили из образа и говорили только о текущей работе с аутентичным британским просторечием – на тот случай, если кто-то их услышит.
Через пятнадцать минут все было готово. Установлены три камеры и микрофон, заменены четыре скрипучих петли.
– И делов-то, старина! – с улыбкой произнес коллега Чейза. Он явно придерживался распространенного среди американцев мнения, что все англичане произносят слова, как трубочист из фильма «Мэри Поппинс».
– Теперь по чаю? – предложил Чейз, похлопал себя по животу и даже слегка рыгнул, окончательно вживаясь в роль.
Они собрали инструменты и, насвистывая, двинулись к минивэну.
Проводимое полицией Лондона расследование двигалось медленно.
Эксперты взяли образцы ДНК с ключа, с которым Бакстер набросилась на убийцу Филлипа Иста, – вполне предсказуемо, в картотеке не нашлось совпадений. Одна команда по-прежнему изучала записи камер видеонаблюдения, сделанные во время трех предыдущих собраний.
Им удалось найти только трех пациентов Алексея Грина – приятнейших людей, на груди которых не было ни намека на шрамы. Все они отзывались о Грине как о добром, искреннем человеке, который сумел им помочь в трудные минуты жизни. С некоторыми из его клиентов выйти на связь так и не удалось. Бакстер поручила одному из подразделений выяснить все их контакты и послала людей по адресам в надежде на то, что им удастся наткнуться на одну из Кукол Грина.
ФБР не скрывало, что тоже разыскивает психиатра и его покорных слуг. Грин рассредоточил силы, но вскоре все они должны были собраться воедино, чтобы обрушить на Лондон новые ужасы.
Намеченное на воскресенье собрание даст, возможно, единственный шанс покончить с ними.
В субботу после обеда Бакстер почувствовала, что ее нервы на пределе. Они продолжали работать, но все понимали, что нужно просто как-то убить время до следующего дня. Бакстер еще раз поговорила с Митчеллом, тайным агентом, которого решила послать в конференц-зал. Потом, убедившись, что у нее все под контролем, оставила Руша общаться с бывшим коллегой Грина, сказала, что уйдет пораньше, и под хмурым серым небом направилась в сторону Масуэлл-хилл.
Она припарковалась под знакомым деревом, но не сразу узнала дом, где так часто бывала. Теперь над гаражом появилась терраса, а на подъездной дорожке стоял новенький, сверкающий «Мерседес». Когда Эмили вышла из машины и приблизилась к двери, до ее слуха донесся звук работающей дрели.
Дверь открыла ухоженная женщина чуть за пятьдесят. У нее были сияющие голубые глаза, ярко выделявшиеся на фоне копны черных как смоль волос, стянутых в пучок в стиле 1950-х годов. Темно-синие джинсы и мешковатый свитер покрывали пятна краски, но выглядело это очень модно.
– Привет, авантюристка! – воскликнула женщина, обняла Бакстер и поцеловала, оставив на щеке красно-розовое пятно от помады.
Эмили наконец удалось вырваться из ее объятий.
– Здравствуйте, Мэгги, – засмеялась она, – он дома?
– Он
Бакстер последовала за ней в дом.
Она мало кого любила так, как Финли, но каждый раз, видя Мэгги, заново поражалась, как ее невзрачному другу удалось отхватить и удержать такую красивую, очаровательную, элегантную жену.
– Прыгнул выше головы, – неизменно был его ответ.
– Как жизнь? – спросила Бакстер, понимая, что, когда подобный вопрос задают человеку, который так долго и серьезно болеет, это уже не пустая формальность.
– Сейчас все хорошо, – улыбнулась Мэгги, проводила Эмили на кухню и принялась колдовать над заварочным чайником и чашками. Бакстер терпеливо ждала.
Видя, что Мэгги не дает покоя какая-то мысль, она спросила:
– Что такое?
Женщина изобразила на лице непонимание, но ее выражение почти сразу же изменилось – они слишком давно были знакомы, чтобы притворяться.
– Просто хотела поинтересоваться, нет ли у тебя вестей о Билле.
Эмили ждала этого вопроса.
– Нет. Клянусь. Вообще ничего.
Мэгги была явно разочарована. За прошедшие годы они с Волком очень сблизились. Он даже пару раз отмечал с ними Рождество – до того как у них родились внуки.
– Если что, знай – мне можно доверять.
– Я знаю. Но это ничего не меняет в том факте, что он так и не вышел со мной на связь.
– Он вернется, – сказала Мэгги.
Бакстер не понравилась обнадеживающая интонация ее фразы.
– Тогда его сразу арестуют.
– Мы говорим не о ком-то, а о Билле, – улыбнулась Мэгги. – Вполне естественно по нему скучать. Мы все по нему скучаем. Но никто – так сильно, как ты.
За годы знакомства она достаточно много видела Бакстер и Волка вдвоем, чтобы понимать, что их отношения давно стали глубже, чем между просто друзьями или коллегами.
– Вы до сих пор не познакомились с Томасом, – сказала Эмили, вроде бы меняя тему, но на самом деле нет, – в следующий раз захвачу его с собой.
Мэгги ободряюще улыбнулась, но Бакстер от этого стало еще досаднее.
Дрель на втором этаже умолкла.
– Иди наверх, я сейчас принесу чай.
Ориентируясь по запаху свежей краски, Бакстер взошла по лестнице и увидела Финли, который стоял на четвереньках и прилаживал половицу. Бывшую коллегу он заметил, только когда она кашлянула, после чего бросил дела, поднялся на ноги, застонал, когда предательски затрещали кости в колене и спине, и заключил гостью в объятия.
– Эмили! Я не знал, что ты нас навестишь.
– Да я и сама не знала.
– Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. В свете последних событий мы постоянно за тебя волнуемся. Садись-садись, – пригласил он, но сразу понял, что это было не очень гостеприимное предложение. Целый угол усыпанного опилками пола зиял дырой; прислоненные доски, которыми ее предполагалось закрыть, ждали своего часа; оставшееся пространство занимали банки с герметиком и краской, перемежавшиеся старыми инструментами.