Дэниел Коул – Палач (страница 55)

В целом встреча проходила по запланированному графику.

МИ5 для приличий тоже прислала своего агента, которому явно велели ничего не говорить, но предоставить потом подробный отчет обо всем происходящем. Руш, единственный представитель ЦРУ, пытался незаметно передать Бакстер трусы, случайно оставшиеся на дне его сумки.

К счастью, этого никто не заметил, разве что Блейк, который выглядел совершенно разбитым.

– К этому времени вы должны были установить в конференц-зале камеры видеонаблюдения, – обратился Чейз к собравшимся.

В ответ на это его люди закивали головами и одобрительно загудели.

– Откуда нам знать, не находится ли отель под наблюдением? – нетерпеливо спросила Бакстер. – Откуда нам знать, не обыщут ли они зал в поисках камер и тупоголовых агентов ФБР за занавесками?

Чейз проигнорировал смешки с задних рядов:

– Они психи, а не шпионы!

Агент МИ5 поднял глаза от ноутбука, как будто его кто-то окликнул по имени, тем самым еще больше укрепив общее мнение о нем как о худшем сотруднике спецслужб всех времен и народов.

– Они, может, и психи, однако этим психам удалось скоординировать атаки на двух континентах, и им никто не смог помешать, – заметила Бакстер. – Если мы спугнем хоть одного, мы упустим всех. Будем действовать по плану: пассивное наблюдение за пятью выходами, записи камер в отеле прогоняются через распознаватель лиц. Внедряем носильщика или администратора, вооруженного и с мощным микрофоном – если не сможем заполучить кого-нибудь там. Как только узнаем, что Грин там, – вступаем в игру.

– А если он не появится? – вызывающе спросил Чейз.

– Появится.

– А если все-таки нет?

«Тогда нам всем трындец», – подумала Бакстер и посмотрела на Руша за поддержкой.

– Если мы не сможем быть уверены в присутствии Грина, – сказал Руш, – будем тянуть до последнего. А потом возьмем здание. Если его там не будет, мы до него доберемся, опрашивая сообщников.

– Маленький вопрос, – небрежно бросил Блейк с чашкой чая в руках, – что значит «заполучить кого-нибудь там»?

– Нам понадобится визуальное подтверждение, – ответил Руш, – его разыскивает ФБР. Каждый, кто хоть мельком видел газеты, знает его в лицо. Скорее всего, он постарается замаскироваться.

– Вероятно, но вы же не думаете, что кто-то из нас просто заявится туда, не имея ни малейшего представления о том, что произойдет, когда закроются двери, и как ни в чем не бывало усядется в компании сотни кровожадных психопатов?

В комнате повисла гробовая тишина.

Руш нерешительно посмотрел на Бакстер, мысленно соглашаясь, что в таком виде план действительно не внушает особого восторга.

Бакстер пожала плечами:

– У кого-то есть идея получше?

Сеанс шестой

Среда, 11 июня 2014 года,

11 часов 32 минуты утра

Сшитая на заказ белая рубашка комом упала на пол ванной комнаты – на египетском хлопке проступило пятно от горячего кофе. Лукас направился в спальню, выбрал в шкафу другую, встал перед зеркалом и принялся ее надевать.

Он вздохнул, увидев свое тело с отвисшим животом; на груди алела гневная отметина, оставленная обжигающим напитком. Он как можно быстрее застегнул пуговицы, заправил рубашку в брюки и поспешно вернулся в гостиную. Там сидел тощий господин лет шестидесяти пяти, печатая что-то на своем смартфоне.

– Прошу прощения, – сказал Лукас, поднял стул из лужицы на полу, поставил его чуть поодаль и сел, – в последнее время со мной такое часто бывает.

Гость внимательно на него посмотрел.

– С вами все в порядке, Лукас? – спросил он.

Они всегда общались только на профессиональные темы, но знали друг друга уже много лет.

– Все хорошо, – его ответ прозвучал не особо убедительно.

– Не поймите меня превратно… но у вас… несколько нездоровый вид. Скажите честно, для нашего нынешнего разговора нет особых причин?

– Никоим образом, – заверил его Лукас, – просто я уже давно собирался это сделать. Нужно было бы куда раньше этим заняться, когда… я хочу сказать, после того как…

Пожилой джентльмен благожелательно улыбнулся и кивнул:

– Я понял… На самом деле все на редкость просто. Если кратко: «Я отменяю все предыдущие написанные и высказанные мной завещания и завещательные распоряжения… Я назначаю юридическое бюро «Сэмюелз-Райт и сыновья» исполнителем моей воли… Все имущество, за вычетом долгов и расходов на нотариальное оформление и похороны, завещаю в благотворительных целях больнице “Грейт Ормонд Стрит”». Ну и так далее. Подпись: Лукас Теодор Китон. Вроде бы так?

Лукас на мгновение замер в нерешительности, затем, не в состоянии унять дрожь в руках, вытащил из кармана флешку, протянул ее гостю и сказал:

– И еще вот это.

Поверенный взял ее и с любопытством на нее посмотрел.

– На ней мое послание… Для любых заинтересованных лиц… когда придет время… – смущенно произнес Лукас. – Там все объясняется.

Нотариус кивнул и положил флешку в карман портфеля.

– Это очень чутко с вашей стороны, – сказал он Лукасу, – я не сомневаюсь, что им захочется услышать последнее обращение человека, завещавшего такую… поразительную сумму денег.

Он уже собрался уходить, но на минуту задержался и добавил:

– Вы хороший человек, Лукас. Немногие из тех, кто добился такого богатства и власти, оказавшись на недосягаемой для многих высоте, не стал рабом эго и прочей мерзости… Я просто хочу, чтобы вы это знали.

Когда Лукас приехал на прием к Алексею Грину, он обнаружил в его кабинете потрясающе красивую женщину. Грин говорил с ней вежливо, но при этом не обращал никакого внимания на подаваемые ею недвусмысленные сигналы:

– Я серьезно. На следующий же день после вашей лекции по применению поведенческой нейропсихологии в повседневной жизни я подала заявление об изменении темы моей диссертации.

– Благодарите поведенческую нейропсихологию. Я тут ни при чем, – пошутил Грин.

– Я понимаю, просить об этом было бы дерзостью, но даже час наедине с вами…

Дама восторженно взвизгнула, положила ему руку на плечо и засмеялась.

Стоя в дверях, Лукас с трепетом смотрел, как женщина млеет, одурманенная обаянием доктора.

– Давайте сделаем так… – начал Грин.

Секретарша закатила глаза.

– Давайте вы сейчас подойдете к Касси, и она на той неделе найдет нам время для совместного обеда?

– Вы серьезно?

– На следующей неделе вы едете в Нью-Йорк на то мероприятие, – бесцветным голосом отозвалась из-за своего стола Касси.

– Тогда через две недели… – пообещал Грин, обратил, наконец, внимание на маячившего в дверях пациента и воскликнул: – Лукас!

После чего легонько подтолкнул посетительницу в направлении выхода и пригласил его в кабинет.

– Понимаете, то, что вы злитесь на того… на тех, кто поступил так с вами и вашей семьей, вполне нормально, – мягко произнес Грин.

Солнце спряталось за облако, погрузив офис в полумрак. И стильный абажур, и огромные кресла, и массивный деревянный стол, обычно смотревшиеся так уютно, внезапно показались блеклыми и безжизненными. Даже сам психиатр, и тот превратился собственную мертвенно-бледную тень.

– Да, я злюсь, – сквозь стиснутые зубы сказал Лукас, – но не на них.

– Я вас не понимаю, – несколько резковато ответил Грин, но тут же смягчил тон, – предположим, что это я в тот день отправился со взрывчатым устройством в центр Лондона, имея единственной целью убить как можно больше людей. Что бы вы мне в этом случае сказали?

Лукас уставился в пустоту, размышляя над вопросом. Потом встал и принялся мерить шагами комнату – ему так легче думалось.

– Ничего. Я бы не сказал ровным счетом ничего. Изливать на исполнителя свой гнев не умней, чем изливать гнев на неодушевленный предмет… вроде пистолета… или ножа. Такие люди – не более чем инструменты, которым промыли мозги и сделали игрушкой в чужих руках. Марионетки, послушные куклы, служащие большей цели.

– Куклы? – спросил Грин со смесью интереса и скептицизма в голосе.

– Они ведут себя как дикие звери, выпущенные на свободу, – продолжал Лукас, – и инстинктивно тянутся к местам скопления добычи, в то время как мы… кучкуемся вместе, неосознанно выступая в роли наживки, надеясь, что нам повезет и умрет кто-то другой. А те, кто действительно дергает за ниточки, как и те, кому полагается нас защищать, играют нами, как фигурами на шахматной доске.