Дэниел Коул – Палач (страница 49)
– Специалисты пытаются расшифровать… разрозненный… как бы это сказать… массив данных… в интернете, – объяснил Руш, хотя Эмили не поняла из его объяснения ровным счетом ничего. – В доме Грина проводили повторный обыск?
– А куда мы, по-вашему, сейчас направляемся? – спросила Бакстер.
Они катили по широкой улице. Руш жадно смотрел на ярко освещенные витрины магазинов.
– Не хотите поесть? – спросил он.
– Нет.
– А вот я не завтракал.
– Хреново вам живется! – злобно бросила Бакстер и съехала на обочину.
– Я вас обожаю! Вам что-нибудь взять? – спросил Руш, вылезая из машины в дождь.
– Нет.
Он захлопнул дверцу и побежал через дорогу в кондитерскую, лавируя в потоке машин. Его телефон остался на пассажирском сиденье. Бакстер на несколько секунд задержала на нем взгляд, переключила внимание обратно на кондитерскую, но уже совсем скоро опять медленно опустила глаза на мобильный и нервно забарабанила пальцами по рулю.
– Да черт с ним!
Она схватила телефон с кожаной обивки и провела пальцем по экрану – чтобы разблокировать его, вводить пароль не потребовалось. Потом кликнула по иконке и открыла журнал звонков.
– И кому ты все время названиваешь,
На экране вспыхнул список исходящих вызовов, в котором снова и снова появлялся один и тот же номер с кодом Лондона – накануне днем и вечером Руш звонил по нему почти каждый час.
На мгновение Эмили охватила нерешительность.
Она опять бросила взгляд на кондитерскую, сердце забилось сильнее, она прижала телефон к уху и нажала кнопку вызова.
Пошел первый гудок.
– Давай. Давай. Ну, давай же.
– Здравствуй, люби… – прозвучал ответ.
Дверь машины открылась.
Не успел Руш сесть, как детектив дала отбой и швырнула аппарат на пассажирское сиденье. Агент насквозь промок, его волосы с проседью немного потемнели, отчего он стал выглядеть моложе. Он немного приподнялся, вытащил из-под себя мобильник и положил его на колени.
– Я прихватил вам сэндвич с яйцом и беконом, – сказал он, – на всякий случай.
Запах был восхитительный. Эмили выхватила сэндвич из рук напарника, завела мотор и юркнула в зазор между машинами.
Развернув свой сэндвич, он увидел, что дисплей его телефона светится, и метнул взгляд на Бакстер. Та сделала вид, что полностью поглощена запруженной автомобилями дорогой. Он несколько мгновений не сводил с нее внимательных глаз, потом провел пальцем по экрану и вновь его заблокировал.
Глава 25
– Успокойся хоть немного, – прошипел Эдмундс, выбежав из финансового отдела. Теперь он слонялся по коридору, прижимая к уху телефон.
Ему удалось урвать три часа сна, больше, чем в среднем удавалось поспать Тиа, но измученный недавней чередой бессонных ночей организм требовал платить по счетам.
Увидев, что чуть дальше по коридору из лифта вышел начальник, Эдмундс спрятался в закрытом на ремонт туалете и понизил голос до шепота:
– Я уверен, этому есть вполне разумное объяснение.
– Врать мне снова и снова с того самого момента, как я подключилась к расследованию этого дела? – прошептала Бакстер.
Она стояла в просторной спальне арендованного пентхауса Алексея Грина в Найтсбридже. На полу в беспорядке валялась дорогая одежда – гардероб стоял пустой, ящики выдвинуты. Матрац был распорот, из него на коврик у окна вывалились пружины и набивка. Снятый со стены телевизор стоял без задней крышки.
Команда обыска поработала на совесть.
Бакстер слышала, как Руш копается в соседней комнате, тоже перевернутой вверх дном.
– Ты сам подумай – они прямо при мне что-то увидели в машине, врезавшейся в 33-й участок, но, когда я его об этом спросила, он тут же взялся отнекиваться. Токсикологическая экспертиза, которую Кертис… – Эмили на мгновение замолчала. – Я нашла смятую бумажку с ее результатами в кармане его куртки. А теперь он рассказывает мне сказки о том, где был минувшей ночью.
– Откуда ты знаешь?
– Зачем ему всю ночь звонить домой, если он уже приехал?
– Об этом, наверное, надо было спросить его жену, когда ты с ней разговаривала, – риторически предложил Эдмундс.
– Я не успела, – сердито прошептала Бакстер, – учитывая это, ситуация с его семьей кажется как минимум странной. Добавь сюда и то, что он даже не может толком сказать, сколько лет его дочери – то ей шестнадцать, то шесть… Что-то тут нечисто.
– Ну, когда ты так об этом рассказываешь… – сказал Эдмундс и на несколько секунд умолк. – Но быть паршивым отцом еще не преступление. Какое отношение имеет к нашему делу его личная жизнь?
– Не знаю! Может, самое прямое… а может, вообще никакого.
Руш вышел из соседней комнаты в коридор, и Эмили умолкла. Он широко зевнул и потянулся, продемонстрировав рыхловатый живот. Весело помахал Эмили рукой и двинулся в кухню.
– Мне нужно туда проникнуть, – прошептала Бакстер.
– Куда? – спросил Эдмундс. – К нему домой?
– Сегодня вечером. Я уже предложила подвезти его до дома. Скажу, что мне нужно в туалет или что-нибудь такое. Если не получится, вломлюсь силой.
– Это невозможно!
– У меня нет другого выхода. Я не доверяю ему и хочу узнать, что он от меня скрывает.
– Я не допущу, чтобы ты занималась этим в одиночку, – сказал Эдмундс.
– Значит, ты тоже считаешь его поведение подозрительным, да?
– Нет. Но… просто… Давай я тебя там подожду, хорошо? Сообщи только, в котором часу.
– Договорились.
Бакстер дала отбой.
– Какая хорошенькая, – сказал Руш, возникая в дверях.
Бакстер виновато подпрыгнула на месте. В руках агент держал вставленную в рамку фотографию Алексея Грина с красивой женщиной. Они казались самой счастливой парой на свете и без всяких усилий затмевали изумительный пейзаж на заднем плане – залитый солнцем тихий фьорд, – готовый на все, чтобы отнять у них пальму первенства.
– Надо узнать, кто это, – бросила Бакстер и протиснулась мимо него, – я уже здесь закончила.
– Мы только зря теряем время, – сказал Руш, последовав за ней. По пути он заглянул в свободную комнату и положил фотографию на кучу барахла, – столичная полиция под микроскопом изучила здесь каждый дюйм.
– Можно подумать, я не знаю.
– Я просто сказал.
– Неважно, – ответила Бакстер и прошла на красиво отделанную кухню.
В лучах галогенных лампочек сиял разделочный стол с гранитной столешницей, вдали за балконом, подпиравшим верхний этаж здания, простирался серый город.
– Знаете, чего здесь нет? Ответа на вопрос, почему Алексей Грин решил взорвать половину Нью-Йорка. Зачем рисковать всем, что у тебя есть, чтобы… – увидев, что он не сводит с нее глаз, Эмили умолкла. – Почему вы на меня так смотрите?
От того, что он упорно отказывался отводить взгляд, ей стало неловко.
– В чем дело, Руш?
– Это ведь последний этаж?