Дэниел Киз – Хроники лечебницы (страница 84)

— Как я могу рассказать то, чего не знаю?

— Может, ты знаешь больше, чем думаешь. Ты помнишь строки, которые говорила Тедеску перед тем, как он умер?

— Нет. Стойте! Да. По сценарию он должен был задушить меня. Но внезапно упал занавес.

— Это, несомненно, была вдохновенная игра. Ты еще кому-нибудь показывала эту сцену?

— Я пыталась рассказать отцу, но он сказал, ему небезопасно это знать. О господи! Он застрелился.

— Он загипнотизировал тебя, чтобы защитить, но теперь, когда ты преодолела фобии, ты можешь вспомнить катрены.

Она закрыла глаза.

— Я помню строки.

— Продолжай. Занавес поднимается. Ты на сцене.

— В башне на семи ветрах безликая богиня устремила в будущее взор. И, зверея царственно, она терзает всех и каждого, точно мясник.

— Богиня без лица что-то значит для тебя?

Она замялась. Губы плотно сжаты. Глаза скользнули вверх. Что-то на верхнем этаже? Что-то на парапете? Лучше пока не давить слишком сильно.

— Отложим пока это, Рэйвен. Следующие строки?

— Под утопленной стеной сбежавший быкочеловек к земле приник. Пятилистником взрывается смертный приговор.

— Отлично, Рэйвен. Агенты разгадали, что третья строка означает нью-йоркскую фондовую биржу, а четвертая — Пентагон. Они знают, что первый город — это Чикаго, но они не смогли вычислить цель. Башню на семи ветрах.

Она потерла глаза.

— Подождите! Теперь, когда вы сказали об этом… Один раз — когда мистер Тедеску раздавал роли — он говорил о том, как построили сорокапятиэтажное здание. Он сказал, оно самое высокое в Чикаго.

— А он упоминал безликую богиню?

— Вообще-то он говорил о богине без лица. Он хвастался, что открыл ее.

— Почему без лица? Почему царственно зверея?

— Ему нравилось играть словами. Царственно… царствовать. Ну-ка… Вспоминаю. Царица Церера.

— Римская богиня плодородия. На башне? Ну, конечно: охраняет будущее, потому что именно с этим связаны надежды людей на будущее: зерно, кукуруза и свиньи с коровами, которых забьет мясник. Цель теракта — это средоточие капиталистической торговли. Чикагская торговая палата.

Она обняла его.

— Мы дуэт. Мы вместе это решили.

— Но почему Церера — безликая и на башне на семи ветрах?

— Тедеску сказал, это здание было самым высоким в Чикаго на то время. Скульптор, которого наняли почти задаром, решил, что никто все равно не увидит лица статуи Цереры на верхушке. Так что он оставил его гладким.

— Осталось объяснить последнюю сцену. Как спящие агенты должны применить оружие к этим целям. Ничего не приходит на ум?

Она потерла глаза.

— Я устала, Марти.

— Ну, хорошо. Отдохни немного. Я вернусь завтра.

— Что? Ты не можешь уйти, Марти. Останься здесь на ночь, со мной.

— Это невозможно, Рэйвен. Ты должна свыкнуться с идеей, что если люди куда-то уходят, они не бросают тебя. Я вернусь завтра, и тогда…

— Ты не уйдешь со сцены!

Она сунула руку в сумку. И вынула пистолет. Он попробовал бежать. И почувствовал резкий удар в затылок. Нельзя умирать. Нужно сказать Дугану, что он узнал. Но не за что ухватиться — он падал… падал… падал… с башни на семи ветрах, поверженный богиней без лица.

Глава шестьдесят девятая

Кайл пришел в себя, голова раскалывалась.

— Где?.. Что?..

Свет ослепил его через открывшуюся дверь.

— Ты будешь в порядке, Марти. Я не хотела ударить так сильно. Ты не должен оставлять меня.

Он встал.

— Неважно. Я буду в порядке.

— Не надо мне было оставлять тебя в темной комнате. Так же сделали со мной на хате.

— Это не хата, Рэйвен.

— Как бы не так. Я могу защитить свою крепость от любых захватчиков.

— Рэйвен, послушай. Осталось очень мало времени. Я должен донести до суда, что ты преодолела промывку мозга…

— Какую еще промывку?

— Иначе судья Родригес прикажет доставить тебя назад в Грецию для допроса.

— Скажи! Какую промывку мозга?

— То, что с тобой сделал Алексий, пока ты сидела в темном шкафу, а он то и дело включал свет, не давая тебе спать.

— Не было никакой промывки!

— Тогда как ты объяснишь свою трансформацию из молодой актрисы в террористку?

— Я не террористка.

— Ты действовала с ними заодно.

— Это не то же самое.

— Помогала грабить банк? Взорвать бомбу в Пирее?

Она запустила пальцы в волосы, накрутив светлый локон.

— Я же говорила: это были киношные сцены.

Он проковылял из кладовки на кухню. Она пошла за ним. Он умылся ржавой водой, и она протянула ему полотенце.

— Рэйвен, ты никогда не слышала о стокгольмском синдроме?

— Как у Патти Хёрст? Я читала о ней подростком. Как это связано со мной?

— Как и ты, после того, как ее сделали заложницей, она стала заодно со своими похитителями. Как и ты, она помогла ограбить банк. Она была осуждена и села в тюрьму. Потом ее условно освободили и, наконец, помиловали.

— Я не могу сесть в тюрьму.

— Возможно, тебя не признают виновной.

— Меня действительно экстрадируют в Афины?

— Наверное, ведь это там ты совершила преступления.