Дэниел Киз – Хроники лечебницы (страница 71)
— Эти штуки убивают людей, — сказала она.
— Как и сибирская язва.
Она остолбенела.
— Вы знаете про наше оружие?
— Я разгадал вторую загадку. Катрен «ЧТО» из пророчеств Тедеску.
— Не верю. Там все так зашифровано.
— Я все расшифровал. Слушайте.
— А как вы догадались, что это сибирская язва?
— Стригали овец и сортировщики шерсти часто контактируют с естественным возбудителем язвы от перхоти, так что им приходится делать прививку. Сибирскую язву нередко называют заразой стригалей.
«А он умен, — подумала Фатима. — И притом не выпячивает свое «я».
— Вам это было легко, потому что вы прятались среди нас, как говорится, на видном месте.
Он пожал плечами.
— Я же сказал, это было несложно.
— А ваши люди с таким же успехом расшифровали первый и третий катрены: «ГДЕ» и «КАК»?
— Часть «ГДЕ». Три города, но не конкретную цель в третьем. Последняя загадка пророчества — «КАК» — это, как выразился Уинстон Черчилль, «загадка, завернутая в тайну внутри головоломки».
Ей становилось все сложнее испытывать к нему презрение. Он был не только хорош собой, но и образован. Ей не хотелось этого признавать, но он пробуждал в ней давно дремавшее женское чувство.
Она решила сидеть молча, чтобы не выдать охватившего ее волнения. Выглянув в окно, она оторопела.
— Это же курдская территория! Зачем мы здесь? Если Пешмерга нас поймают, нам конец.
— Расслабьтесь, — сказал он. — Они теперь дружат с Америкой. Курдистан, Иран и Израиль — единственные нации на Ближнем Востоке, которые активно используют женщин-солдат. Если Пентагон убедит Госдепартамент удалить МЕК из списка террористов, курды станут и вашими союзниками.
— Иншалла.
— Да, на все Божья воля.
Когда они подъехали к короткой взлетно-посадочной полосе, Фатима увидела небольшой реактивный самолет.
— Вот так вы вывезли Рэйвен?
— Об этом я говорить не могу.
К машине приблизились двое мужчин в масках.
— Не пугайтесь, когда они наденут на вас капюшон, — сказал он.
Они надели на нее капюшон, и ей это не понравилось.
— Вы мне волосы спутаете.
Раздался смех из-под масок.
— У нас нет на борту парикмахера, но если хотите, я заплету вам косы.
Омар помог ей выйти из джипа. Она отстранила его руку.
— Не трогайте меня.
— Окей. Тогда не жалуйтесь, если упадете.
Она застыла в нерешительности, а потом взяла его за руку.
— Простите. В нашей культуре укоренилась неприязнь к прикосновениям незнакомых мужчин.
Он не только взял ее за руку, но и приобнял ее за талию. Когда он помогал ей подняться в самолет, его рука надавила ей на грудь. Она решила, что не стоит устраивать сцену. Должно быть, американки давно привыкли к такому. Как бы с ними ни обращались, они этого заслуживают.
Дверца захлопнулась. Рашид снял мешок с Фатимы.
— Желаете сесть у окошка?
— Предпочитаю у прохода.
Она позволила ему проскользнуть первым, чтобы он не обтирался об ее ноги. Затем она села, сжимая колени.
Он взглянул на ее ноги и сказал:
— Помните, я мусульманин. Я ни за что вас не обижу.
— Как я понимаю, мужчины-сунниты, в отличие от шиитов, не очень-то считаются с чувствами женщины. Они, почти как американцы, считают женщин личной собственностью, пригодной только для секса и рождения детей.
Он улыбнулся.
— Что ж, учитывая мое двойное гражданство — американо-иранское, — я должен быть двойным сексуальным деспотом.
Его насмешливая манера забавляла ее. Он был не только хорош собой. Он был еще и мусульманином.
— Так кому же вы верны?
— Обоим: и стране, и зову плоти. А вы?
Она почувствовала жар в щеках. Рев самолетных двигателей избавил ее от необходимости что-то говорить. Самолет разгонялся по взлетной полосе. Затем взмыл в воздух. Колеса убрались в корпус. Она расслабила ноги, развела колени. И встревожилась. Это ее подсознание? Надо перевести разговор на другую тему.
— Вы родились в Соединенных Штатах?
— Мои родители эмигрировали из Ирана после того, как ваши студенты атаковали американское посольство. Моя мать родила меня в Нью-Йорке.
— Отсюда двойное гражданство.
— Официально. И все же, как бы мне ни претило мое двойственное положение, я считаю себя американским мусульманином.
— У меня тоже было американское гражданство. Мой муж был американским иранцем. Но, поскольку в «Моджахедин-э халк» не позволяют служить двум господам, мне пришлось развестись.
— Он тоже в Ашрафе, в мужских кадрах?
— Его мучила такая тоска из-за нашего вынужденного расставания, что он бросил меня. Поскольку он не мог вернуться в Иран, он поехал в Сирию и вступил в «партию Бога».
— В «Хезболлу»? Он все еще с ними?
Она сжала челюсти.
— Когда его батальон бомбил бараки американских пехотинцев в Бейруте, он погиб как мученик.
— Значит, он заслужил семьдесят две девственницы на небесах, — он увидел, как она отвернулась. — Простите мой глупый юмор. Я вам сочувствую. А дети есть?
Ей стало трудно дышать. Не надо думать о дочери. Не надо говорить о ней. Глупо сожалеть о прошлом. Но слова сами слетели с языка.
— Девочка. Помимо развода, МЕК потребовали отказаться от детей. Она с моими родителями в Америке. Сейчас она должна учиться в колледже.
— Я очень…
— Не надо меня жалеть. Я посвятила жизнь нашему вождю и общему делу. Чему посвящена ваша жизнь?
— Я военный разведчик. Как вы думаете?