Дэниел Киз – Хроники лечебницы (страница 37)

— Это все украли с армейского склада.

Тия посветила фонариком на две открытые металлические бочки. На одной значилось «Нафтин», на другой «Пальмитат».

— Этот сероватый порошок похож на стиральный. А там вязкая жидкость.

— Отойди! Не трогай эти канистры!

Она взглянула на него ошарашенно.

— Что такое?

— После Второй мировой американские химические войска смешивали нафтин с пальмитатом и получали напалм!

Она уставилась на него.

— Думаешь, они из этого сделали бомбу для Пирея?

— Возможно. Когда напалм поражает людей, ожоги не похожи на обычные. Они глубже, и кожа становится вязкой, как смола.

— Как мертвая кожа, которую отец срезал с трупа.

— Я поначалу купился. Я не подумал, что этот тип был уже мертв, когда твой отец кромсал его.

— Как и его товарищи из 17N.

— Тем не менее он запытал одного из них до смерти.

— Иногда иллюзия пытки не срабатывает, — сказала она. — Бард не раскололся. Но ты сказал, какой-то бузукист увел твою жену. Может, это был он?

— Мне с трудом верится, что ты одобряешь пытки.

— Я не одобряю.

Ему немного полегчало.

— У нас дома мы бы ни за что не допустили такого.

— Ну, конечно. Поэтому ваше правительство проводит допросы с пристрастием в закрытых тюрьмах в Египте, Иордании, Саудовской Аравии и…

— Греции?

— Только из-за операции «Зубы дракона».

— Что теперь? — спросил он.

— Лучше нам проверить квартиру Алексия Косты.

— Ты знаешь, где она?

— Толстяк дал адрес. Площадь Экзархия.

— Это где мы живем?

— Ну да. Студенческий квартал. Где же еще?

Он вышел вслед за ней через заднюю дверь, не забыв приклеить на место седые волоски.

— Я не знаю дорогу туда.

Она открыла ему пассажирскую дверцу.

— Не волнуйся. Я поведу.

Заметив ее кривую улыбку, он уловил насмешку. Он сел на пассажирское место и застегнул ремень безопасности. Покрышки скрипнули, съезжая с тротуара. Тия повернула на площадь и через несколько секунд остановилась у двухэтажного здания.

— Мы на месте.

Он огляделся.

— Черт! Всего в паре кварталов от нашей общаги.

— Террористы часто прячутся на виду.

Она обошла машину и открыла ему дверцу.

— Это не обязательно, как ты знаешь.

— Я знаю. Но меня забавляет твое лицо.

Он вошел за ней в здание и поднялся на второй этаж. Она проверила дверной косяк и сняла два рыжих волоса.

— Очевидно, у нашей птички цветное оперение.

Войдя в квартиру, он обратил внимание на кубистические картины без рам в гостиной.

Она пихнула его в бок.

— Некогда вникать в искусство.

Он вошел в спальню. Два открытых портфеля. Пустые вешалки. На кровати, на стульях и на полу валялась женская одежда.

— Кто-то убегал отсюда в дикой спешке.

Тия осмотрела комод.

— Она не могла пробыть здесь долго. Очень мало макияжа и только один флакон духов, — она коснулась пробкой запястья и понюхала. — Но у нее хороший вкус.

Дуган поднял папку.

— Расписание поездов.

— Возможно, они его выронили.

— Смотри, тут отмечен маршрут. Из Афин в Салоники и Александруполис. Зачем им во Фракию?

— В Салониках пересадка на поезд в Турцию. Отмеченный маршрут ведет к греко-турецкой границе в Пифионе.

— Сомневаюсь, что они поедут в Турцию. С какой целью?

— Кто знает? Я позвоню отцу и предложу отрядить полицейских, чтобы высматривали мужчину и женщину на этих станциях — надо задержать их прежде, чем они пересекут турецкую границу в Узункёпрю.

— Ты действительно думаешь, они направляются в Стамбул?

— Возможно, по пути куда-нибудь еще. Если нам повезет, мы сможем найти Рэйвен до того, как Алексий вывезет ее из страны.

— И что тогда? Театр пыток, или все будет по-настоящему?

— Если Алексий промыл ей мозги и завербовал в 17N, репетировать будет некогда. Мы должны будем любыми средствами узнать о планах Тедеску насчет терактов в твоей стране.

— Ну, хорошо. Твоя позиция ясна.

— Так, куда бы нам пойти, чтобы побыть вдвоем?

Она сплела свои пальцы с его.

— Панепистимиу, 32, — сказал он.

— Национальная библиотека Греции? — Она отняла руку. — Чего ради…