Дэниел Киз – Хроники лечебницы (страница 20)
Алексий вынул пистолет. Первый охранник повернулся, и Алексий застрелил его. Другой охранник выронил сумку с деньгами и лег на землю лицом вниз. Алексий застрелил и его.
Рэйвен вздрогнула, услышав сигнализацию.
Алексий схватил сумку и припустил через улицу. Он вскочил на сиденье за Рэйвен, сжимая одной рукой сумку с деньгами, а другой обхватил ее за талию. Она почувствовала, как сбоку к ней прижался его пистолет. Она выжала газ, и «Харлей», взревев, сорвался с места.
— Я удивилась, когда ты убил охранников, — прокричала она сквозь ветер. — Я от тебя не ожидала.
— По-другому никак!
Вниз по улице. Повернуть на первом перекрестке. Перестроиться в следующем квартале и еще раз в следующем. Когда она остановилась за белым фургоном, перед глазами все плыло. Алексий спрыгнул и открыл задние дверцы. Закинув внутрь сумку, он разложил трап. Она заехала на мотоцикле в фургон и выпрыгнула назад. Алексий убрал трап и закрыл дверцы. Затем залез в кабину и сел за руль.
Рэйвен оглянулась. Никто их не преследовал. Чувствуя головокружение, она заскочила на пассажирское место. Сорвав шлем, она прислонилась головой к его плечу.
— Слава богу!
Алексий убрал пистолет в карман куртки и приобнял ее свободной рукой. Она тяжело дышала, пока он осторожно вел фургон назад в центр Афин, мимо запруженной Плаки, где туристы облепили летние кафе, читая газеты и потягивая напитки.
Алексий проехал мимо хаты и, обогнув квартал, подъехал к автомастерской Теодора.
Он посигналил, и дверь приоткрылась. Толстяк в маске огляделся и подал знак входить. Алексий поднял сумку с деньгами.
— Вот наличка для МЕК. Девчонка просто чудо. Видел бы, как она водит мотоцикл…
Когда они вошли, толстяк опустил гаражную дверь. Открыв сумку с деньгами, он вынул пачки стодолларовых банкнот в обертках банка «Афины». Он повернулся к соседнему кабинету и сказал:
— Ждите здесь.
От запаха машинного масла ее подташнивало. Она поскользнулась на грязном полу, но Алексий подхватил ее и притянул к себе.
Она опустила глаза.
— Это твой пистолет уперся мне в тело?
Он запрокинул ей голову и просунул язык между губ. Она закрыла глаза. Ее целовали раньше, но никогда еще
— Сейчас не время, — прошептал он. — Когда будем одни.
Он взял ее за руку и провел в ту комнату, куда прошел толстяк с деньгами.
Несколько мужчин в лыжных масках воскликнули:
— С именинами!
Посередине стола стоял белый торт с надписью, выведенной шоколадом:
И в центре торта единственная свечка.
— Кто такая Никки? — спросила Рэйвен.
Ей ответил высокий человек с одной рукой:
— Это ты.
Между остальными протиснулся мужчина с костылем, который пытался изнасиловать ее в первый день.
— Это мой отец, — сказал Алексий.
— Рада познакомиться, — выдавила она.
— Сегодня твои именины, — сказал он, и его мрачный голос заставил ее напрячься. — С этого дня твой позывной Никки.
— Но сегодня не мой день рождения.
— Мы, греки, не придаем особого значения тому, когда кто родился. Тебя поздравляют в день вознесения святого, по которому тебя назвали.
— И кто мой святой?
— Святой Николай.
Санта-Клаус… Ей представилась рождественская елка во дворе Уэйбриджского университета и припев «Колокольчиков». Она прикусила язык.
Каждый подошел к ней и вручил какой-нибудь подарок: солнечные очки, свитер, головной платок, полуботинки. Невысокий человечек, держа в руках потешную греческую гитару, похожую на вазу с одной стороны, забренчал и пропел мягким голосом:
Она захлопала в ладоши. Не снимая маски, он поцеловал ее в обе щеки. Его примеру последовали остальные. Когда к ней приблизился человек с зубочисткой, торчащей из маски, она отпрянула.
— Мы зовем его Зубочистка, — сказал Алексий, — потому что он никогда не выпускает ее изо рта.
— Он собирается всадить ее мне в лицо?
— Ни за что, товарищ Никки, — сказал Зубочистка.
Вынув зубочистку, он поцеловал ее в обе щеки через маску, затем вернул зубочистку на место, кивнул и отошел.
— Он оказал тебе честь, — сказал Алексий. — Это первый раз, когда я увидел его без зубочистки.
Остальные рассмеялись.
Зазвонил мобильник Алексия. Приняв звонок, он перестал улыбаться. Кивнул несколько раз.
— Да, конечно, — сказал он и выключил телефон. — Мне сейчас надо идти.
Она схватила его за руку.
— Куда мы пойдем?
— Ты останешься здесь.
— Возьми меня с собой.
— Я вернусь позже. Нужно встретиться кое с кем.
— С женщиной?
— Ты моя единственная женщина. Зубочистка отвезет тебя на хату. Я вернусь ближе к ночи.
Когда он вышел, она прикрыла рот ладонью. Дверь закрылась за ним. Все смотрели на нее. Не показывай им, как тебя обступает тьма всякий раз, как он уходит. Отец Алексия шагнул к столу и зажег единственную свечку на торте. Рэйвен отпрянула.
— Что такое?
— Огонь меня пугает.
Сильные пальцы взяли ее за загривок.
— Мы тебя вылечим. Загадай желание и дуй.
Она подавила желание отбрыкнуться от него, когда он наклонял ее к колыхавшемуся огоньку. Она закрыла глаза и пожелала, чтобы Алексий спас ее от огня. Открыв глаза, она увидела, к своему удивлению, дымящийся фитиль, хотя была уверена, что не дула. Она подумала: «Как же так, ты задула мою свечку, сестренка?»