Дэниел Хэндлер – Занавес опускается (страница 47)

– Должно быть, Бодлеры, у вас накопилась тысяча вопросов, – сказал человек. – Только подумайте – вы получите ответы на них прямо здесь и сейчас!

– Кто вы такой? – спросила Вайолет.

– Я Дьюи Денуман, что по-французски значит «развязка», – ответил Дьюи Денуман. – Третий тройняшка. Неужели вы обо мне не слышали?

– Нет, – сказал Клаус. – Мы думали, есть только Франк и Эрнест.

– Франку и Эрнесту достается все внимание, – сказал Дьюи. – Они носятся по отелю и всем управляют, а я таюсь в тени и завожу часы. – Он тяжко вздохнул и мрачно уставился в глубины пруда. – Это-то мне и не нравится в Г. П. В., – сказал он. – Очень уж любят подпустить туману.

– Туману? – спросила Солнышко.

– «Подпустить туману» – значит использовать всевозможные уловки, дабы скрыть истинное положение дел, – объяснил Клаус. – Но какое это имеет отношение к Г. П. В.?

– До раскола Г. П. В. была как публичная библиотека, – сказал Дьюи. – Примкнуть к нам и получить доступ ко всем сведениям, которыми мы располагали, мог всякий желающий. Волонтеры всего земного шара читали исследования друг друга и брали друг у друга книги. Тогда казалось, будто мы можем сделать так, чтобы целый мир стал уютным, безопасным и начитанным.

– Наверное, прекрасные были времена, – заметил Клаус.

– Я их почти не помню, – сказал Дьюи. – Когда случился раскол, мне было четыре года. Я был такой маленький, что не мог дотянуться даже до моей любимой полки в семейной библиотеке – до книг, помеченных индексом «ноль двадцать». Но однажды ночью, пока родители развешивали по всему дому воздушные шары, готовясь к нашему пятилетию, нас с братьями забрали.

– Куда забрали? – спросила Вайолет.

– Кто забрал? – спросила Солнышко.

– Ваша любознательность меня восхищает, – сказал Дьюи. – Женщина, которая меня забрала, говорила, что можно остаться в живых даже после конца света, если не бояться перемен, обладать ненасытной научной любознательностью, интересоваться большим и довольствоваться малым. И она доставила меня в убежище в горах, где, как она говорила, в детях развивают подобные качества.

Клаус открыл записную книжку и принялся лихорадочно записывать.

– Штаб на Главном перекрестке ветров, – сказал он.

– Наверное, родители по вас скучали, – сказала Вайолет.

– Они погибли в ту ночь, – сказал Дьюи, – во время ужасного пожара. И мне не нужно рассказывать вам, что я чувствовал, когда узнал об этом.

Бодлеры вздохнули и уставились на пруд. На гладкой поверхности воды виднелись одинокие огоньки окон, но по большей части отель был темный, так что и пруд тоже был темный. Конечно, не нужно было рассказывать Бодлерам, каково это – потерять родителей так внезапно и в таком юном возрасте.

– Не всегда дела обстояли так печально, Бодлеры, – сказал Дьюи. – Раньше убежища были устроены по всему земному шару, и сиротам вроде вас не приходилось скитаться, пытаясь найти благородных людей, готовых им помочь. С каждым поколением раскол усугубляется. Если справедливость не победит, скоро не останется ни одного убежища и ни одного человека, который помнит, каким должен быть мир.

– Не понимаю, – сказала Вайолет, – почему нас не забрали в убежище, как вас?

– Как же, вас забрали, – сказал Дьюи. – Вас забрал Граф Олаф и пытался удержать у себя, как ни старались благородные люди ему помешать.

– Но почему же никто нам ничего не объяснил?! – спросил Клаус. – Почему нам до всего приходилось докапываться самим?!

– К сожалению, таков этот злобный мир, – сказал Дьюи, покачав головой. – Везде напущено туману, Бодлеры. С момента раскола все исследования, все наблюдения, даже книги оказались разбросаны по свету. Это как слон в любимом стихотворении вашего папы. В руках у каждого крошечная крупица истины, а целостной картины нет ни у кого. Однако скоро все изменится.

– В четверг, – сказала Солнышко.

– Точно, – сказал Дьюи, с улыбкой поглядев на младшую Бодлер сверху вниз. – Все благородные люди, как встарь, соберутся вместе – и тогда можно будет сопоставить все их исследования, все их наблюдения, все улики, которые им удалось собрать, и все книги, которые они прочитали. Подобно тому как библиотечный каталог показывает, где расположена каждая книга, этот каталог покажет местоположение и поведение каждого волонтера и каждого негодяя. – Он указал на отель и продолжил: – Долгие годы, которые благородные люди провели, скитаясь по земле и наблюдая коварство и предательство, мы с коллегой неотлучно находились здесь, и к нам поступала вся информация. Мы скопировали все до единой записи из каждой записной книжки каждого волонтера и свели их в каталог. Иногда, когда волонтеры гибли или наши убежища бывали разрушены, нам приходилось самим собирать утраченные сведения. Мы получили документы Жозефины Энуистл с озера Лакримозе и тщательно их скопировали. Мы сложили обгорелые обрывки архивной библиотеки Мадам Лулу и записали все, что обнаружили. Мы обыскали дом, где провел свое детство мужчина с бородой, но без волос, и расспросили учительницу математики, которая учила женщину с волосами, но без бороды. Мы вызубрили наизусть важные статьи из подшивок полтривилльских газет и выбросили важные предметы из окон сожженного штаба, чтобы потом найти их где-нибудь на морском дне. Каждое преступление, каждую кражу, каждую грубость и каждый неблаговидный поступок, совершенный с начала раскола, мы свели в каталог, создав целую библиотеку злоключений. И поэтому в моем каталоге есть место всякой животрепещущей тайне. Это дело всей моей жизни. И жизнь эта была непроста, зато содержательна.

– Вы не просто волонтер, – сказала Вайолет. – Вы библиотекарь.

– Ах нет, в библиотечной иерархии я стою гораздо ниже, – скромно ответил Дьюи. – Ваши родители всегда шутили, что моя библиотечная деятельность протекает в глубоком подполье. Ведь каждый негодяй на свете спит и видит, как бы уничтожить все улики, поэтому мне пришлось как следует спрятать дело всей моей жизни.

– Но как же можно спрятать такой громадный каталог? – удивился Клаус. – Это все равно что спрятать слона. Ведь ваш каталог, наверное, размером с отель!

– Так оно и есть, – с хитрым видом кивнул Дьюи. – Честно говоря, мой каталог размером в точности с отель. Тютелька в тютельку.

Вайолет и Клаус отвели глаза от Дьюи, чтобы недоуменно переглянуться, но Солнышко смотрела не на библиотекаря и не на брата с сестрой, а на зеркальную поверхность пруда.

– – сказала она, показывая маленькой рукой на спокойную гладкую воду.

– Именно, – подтвердил Дьюи. – Истина была у всех под носом – нужно только видеть чуть глубже поверхности. О том, что отель «Развязка» – наше последнее прибежище, знают и волонтеры, и негодяи, но никто ни разу не задался вопросом, почему его вывеска написана задом наперед. Они приезжают в, но подлинное убежище – каталог – надежно спрятано на дне пруда, в подводных номерах – зеркальном отражении отеля. И пусть враги сожгут здание дотла – главные тайны все равно уцелеют.

– Но если местонахождение каталога так важно таить от всех, зачем вы нам о нем рассказываете? – спросила Вайолет.

– Вам положено знать, – сказал Дьюи. – Вам пришлось скитаться по земле и стать свидетелями стольких злодеяний и собрать столько улик, сколько большинству людей не удается за всю жизнь. Улики и наблюдения, собранные в ваших записных книжках, станут, несомненно, ценнейшим вкладом в каталог. И кому, как не вам, можно со спокойной душой доверить самые важные тайны на свете? – Он посмотрел на пруд, а затем на каждого Бодлера по очереди. – Начиная с четверга вам больше не придется скитаться по воле волн! – Дети понимали, что под словами «скитаться по воле волн» Дьюи имел в виду «Чувствовать себя одинокими и потерянными», и от этих слов у них на глаза навернулись слезы. – Надеюсь, вы согласитесь навсегда поселиться здесь. Мне нужен кто-то, наделенный изобретательным воображением, – он улучшит подводный дизайн каталога. Мне нужен кто-то, наделенный исследовательским даром, – он доведет каталог до идеального состояния и сделает его самым точным на свете. И разумеется, нам нужно будет питаться, а я слышал самые хвалебные отзывы о Солнышкиных кулинарных талантах.

– Эфхаристо, – потупилась Солнышко.

– Честно говоря, стряпня Хэла совершенно несъедобна, – с горькой улыбкой продолжал Дьюи. – Не понимаю, зачем ему понадобилось открывать ресторан в номере 954, когда в его распоряжении было столько удобных помещений. Невкусная пища в любом случае неприятна, но хуже невкусной индийской пищи, пожалуй, ничего не бывает.

– Хэл – волонтер? – спросил Клаус, вспомнив, что видела Солнышко, выполняя поручения посыльной.

– Некоторым образом, – ответил Дьюи, употребив выражение, которое здесь означает «Приблизительно». – Когда больница, где он работал, сгорела, моя коллега прибыла на место событий, чтобы каталогизировать все уцелевшие сведения. Хэл был в полнейшем отчаянии. От хранилища документов остался жалкий пепел, и Хэлу негде было жить. Моя коллега предложила ему должность в отеле «Развязка», и теперь он помогает нам в исследованиях и учится готовить. К сожалению, удается ему лишь первое.

– А Чарльз? – спросила Вайолет, вспомнив, что видел Клаус, когда работал посыльным.

– С тех пор как вы уехали с лесопилки, Чарльз искал вас повсюду, – ответил Дьюи. – Его заботит ваша судьба, Бодлеры, хотя компаньон его ведет себя непростительно и эгоистично. Вам, Бодлеры, пришлось видеть предостаточно мерзавцев, но вам повезло встретить предостаточно и благородных людей – таких же благородных, как вы сами.