Дэниел Хэндлер – Занавес опускается (страница 49)

– Неужели вам известно о всех негодяях, которые шныряют по отелю? – не меньше сестры поразился Клаус.

– Да-да, – сказала судья Штраус. – Мы обследовали всю деревянную мебель и взяли на учет все круги, которые оставили своими стаканами люди, преступно пренебрегающие подставками. Негодяев в отеле, несомненно, очень много.

– Мицелий? – спросила Солнышко, поразившись лишь ненамного меньше, чем ее брат и сестра.

– Да, – сказал Джером. – Нам стало известно, что Олаф получил в свое распоряжение несколько спор, которые были герметично закрыты в водолазном шлеме.

Бодлеры посмотрели на записную книжку в руках Клауса, а затем снова подняли глаза на библиотекаря.

– Мне кажется, наши сведения вряд ли окажутся такими уж ценными, – сказала Вайолет. – Ведь все тайны, с которыми мы столкнулись в отеле, уже разгаданы.

– Не важно, Бодлеры, – сказал Джером. – Олаф не отважится распространить медузообразный мицелий, если не заполучит сахарницу, а ее он никогда не найдет.

– Какие слова откроют Глагольно перекрытый вход, знаю только я, – сказал Дьюи, подталкивая детей обратно ко входу в отель. – На всем земном шаре нет ни одного негодяя, который был бы настолько начитан, чтобы отгадать их до четверга. А к этому времени все волонтеры представят суду свои исследования деятельности Графа Олафа и его сообщников, и его злодействам будет положен конец.

– Джером Скволор будет важным свидетелем, – сказала судья Штраус. – Его всеобщая история несправедливости поможет Верховному суду вынести приговор.

– Суд? – спросила Вайолет.

– Свидетель? – спросил Клаус.

– Приговор? – сказала Солнышко.

Трое взрослых улыбнулись сначала друг другу, а затем Бодлерам.

– Об этом мы и хотели вам рассказать, – мягко сказал Дьюи. – Г. П. В. удалось составить и исследовать полный каталог преступлений Олафа. В четверг судья Штраус и другие члены Верховного суда выслушают всех волонтеров до единого. Граф Олаф, Эсме Скволор и все прочие негодяи, собравшиеся в отеле, будут наконец отданы в руки правосудия.

– Вам больше никогда не придется прятаться от Олафа и бояться, как бы кто-нибудь не украл ваше состояние, – сказал Джером.

– Нужно дождаться завтрашнего дня, Бодлеры, и нашим бедам конец, – сказала судья Штраус.

– Как говорит моя коллега, добро, потерпевшее временное поражение, сильнее победоносного зла, – сказал Дьюи.

«Не так!»

Бой часов возвестил, что уже час ночи, и Дьюи безмолвно взял за руку Вайолет, судья Штраус взяла за руку Клауса, а Джером Скволор нагнулся и взял за руку Солнышко, и трое взрослых повели троих сирот по ступеням, ведущим в отель, и прошли мимо такси, которое по-прежнему стояло на месте, урча двигателем, а за стеклом еле угадывалась фигура водителя. Взрослые улыбались детям, и дети улыбались им в ответ, но ведь Бодлеры не вчера родились – а здесь этот оборот означает «Были уже не настолько юны и неопытны, чтобы безоговорочно верить всему, что говорят некоторые люди». Если бы Бодлеры действительно родились вчера, они были бы достаточно неопытны, чтобы поверить, будто все их горести и вправду вот-вот закончатся, а Граф Олаф и его мерзкие приспешники предстанут перед Верховным судом и будут приговорены к заслуженному наказанию за все свои неблагородные дела, сами же дети проведут остаток дней, вместе с Дьюи Денуманом, работая над колоссальным подводным каталогом, и ради всего этого надо просто дожить до завтра. Но Бодлеры родились не вчера. Вайолет родилась за пятнадцать с лишним лет до этой среды, а Клаус – примерно два года спустя, и даже Солнышко, которая едва вышла из младенческого возраста, родилась не вчера. И вы тоже – если, конечно, я не впал в преступное заблуждение, а тогда добро пожаловать в мир, малютка, и поздравляю с тем, что вы столь рано обучились грамоте. Но если вы родились не вчера и читали все книги о жизни бодлеровских сирот, то вряд ли удивитесь, что счастью Бодлеров практически сразу был положен конец, поскольку в тот миг, когда детей провели сквозь облако пара, валившего из трубы, ко входу в отель «Развязка», а единственное «Не так!» растаяло в ночи, – в этот самый миг прибыл самый нежданный гость на свете. Этот гость стоял посреди вестибюля, театрально изогнув высокую тонкую фигуру, словно ждал восторженных аплодисментов публики, и вы не удивитесь, когда узнаете, какая татуировка была у него на щиколотке и что даже в сумраке вестибюля дети увидели эту татуировку сквозь дыру на носке. Вероятно, вы родились не вчера и вас не удивит, когда окажется, что знаменитый негодяй снова – в предпоследний раз – вошел в жизнь Бодлеров, и Бодлеры тоже родились не вчера и поэтому не удивились. Они родились не вчера, но когда Граф Олаф повернулся к ним и посмотрел на них своими сверкающими глазами, бодлеровские сироты пожалели, что вообще родились на свет.

Глава девятая

– Ха! – закричал Граф Олаф, указывая на бодлеровских сирот костлявым пальцем, но дети были рады, обнаружив в бочке дегтя ложку меда.

Ложка меда в бочке дегтя – это та малость, которая радует душу, когда все на свете идет не так, например веточка душистой петрушки на бутерброде с протухшей рыбой или прелестный одуванчик в саду, поеденном зловредными козами. Проку от ложки меда в бочке дегтя, как вы сами понимаете, никакого, но тем не менее Бодлеры, хотя новая встреча с Олафом и преисполнила их ужасом и омерзением, были рады, обнаружив в бочке дегтя ложку меда: негодяй потерял интерес к своему новообретенному смеху. В последний раз сироты видели его на борту загадочной подводной лодки в форме осьминога, и тогда он взял себе в привычку смеяться странным смехом, полным фырканья, писка и всевозможных слов на букву «Х». Но когда негодяй шагнул к детям и взрослым, стиснувшим им руки, было ясно, что смех он теперь предпочитал лаконичный – здесь это слово означает «Состоящий лишь из слова „Ха“».

– Ха! – вскричал он. – Так я и знал, что снова найду вас, сироты! Ха! И теперь вы в моих руках! Ха!

– И вовсе мы не в ваших руках, – сказала Вайолет. – Просто по воле случая мы оказались с вами в одной комнате.

– Это ты так думаешь, сирота, – оскалился Олаф. – К сожалению, тот, кто держит тебя за руку, – мой союзник. Давай-ка ее сюда, Эрнест! Ха!

– Сами вы «ха», Граф, – сказал Дьюи. Голос у него был спокойный и твердый, но Вайолет почувствовала, как дрожит его рука. – Я не Эрнест, и я вам ее не дам!

– Ладно, давай-ка ее сюда, Франк! – сказал Олаф. – Стриглись бы, что ли, по-разному, в самом деле, а то никак вас не различишь!

– Я и не Франк, – сказал Дьюи.

– Не морочь мне голову! – зарычал Граф Олаф. – Я, знаешь ли, не вчера родился! Ты один из этих дурацких двойняшек! Уж мне ли не знать! Ведь это моими стараниями вас из всей семьи осталось только двое!

– В моем роду бывают не двойняшки, а тройняшки, – сказал Дьюи. – Я Дьюи Денуман.

При этих словах единственная бровь Графа Олафа изумленно вздернулась.

– Дьюи Денуман? – пробормотал он. – Так он не выдумка! А я-то всегда думал, будто вы мифический персонаж вроде единорогов или Джузеппе Верди.

– Джузеппе Верди не мифический персонаж! – возмутился Клаус. – Он композитор, автор опер!

– Тише, ты, знайка-зазнайка! – велел Олаф. – Когда взрослые спорят, дети должны помалкивать! А ну, взрослые, давайте-ка сюда сирот!

– Никто вам Бодлеров не сдаст! – сказала судья Штраус, стиснув руку Клауса. – По закону вы не имеете права притязать ни на них самих, ни на их состояние!

– Нельзя же хватать детей, словно мандарины с блюда! – воскликнул Джером Скволор. – Это несправедливо, и мы этого не допустим!

– О себе лучше подумайте, – прошипел Олаф, сощурив сверкающие глаза. – В этом отеле у меня повсюду союзники!

– И у нас тоже, – сказал Дьюи. – Многие волонтеры уже прибыли, а через несколько часов улицы будут запружены такси, на которых в отель съедутся честные и благородные люди.

– С чего вы так уверены, будто они честные и благородные? – спросил Граф Олаф. – Такси везет любого, кто его вызовет.

– Эти люди – наши союзники! – яростно возразил Дьюи. – Они нас не подведут!

– Ха! – сказал Граф Олаф. – Никогда не полагайтесь на союзников. Меня предало столько союзников, что и не сосчитать. Между прочим, не далее как вчера меня провели крюкастый и Фиона, помогли вам бежать, гнусные отродья! А потом они еще раз меня провели и угнали подводную лодку!

– Мы можем положиться на наших друзей, а вы на своих не можете, – тихо сказала Вайолет.

– Да что ты говоришь? – спросил Граф Олаф и с алчной улыбкой шагнул к детям. – Неужели все ваши приключения так ничему вас и не научили? Все благородные люди предавали вас, Бодлеры. Только поглядите на тех идиотов, которые стоят рядом с вами! Судья, которая выдала Вайолет за меня замуж, человек, который вовсе от вас отказался, и библиотекарь-подпольщик, который тратит жизнь на высматривание и вынюхивание! Вот уж действительно – честные и благородные!

– Здесь находится Чарльз с лесопилки «Счастливые запахи», – сказал Клаус. – Его заботит наша судьба.

– Здесь находится Сэр, – возразил Олаф. – Его ваша судьба не заботит. Ха!

– Хэл! – сказала Солнышко.

– Завуч Ниро и мистер Ремора, – продолжил Олаф, при упоминании каждого мерзавца загибая грязные пальцы. – И еще та пакостная репортерша из «Дейли пунктилио», которая приехала сюда писать дурацкие статьи про мою коктейльную вечеринку. И дурацкий мистер По, который приехал несколько часов назад, чтобы расследовать ограбление банка. Ха!