Дэниел Хэндлер – Занавес опускается (страница 36)

– Как здесь, оказывается, людно и шумно, – сказала Вайолет, растерянно осматривая вестибюль из-под очков.

– И как нам выявить самозванца, когда у нас столько подозреваемых? – вздохнул Клаус.

– Сначала Франк, – напомнила Солнышко.

– Солнышко права, – сказала Вайолет. – Приниматься за поручение Кит нужно с того, чтобы найти нашего нового работодателя. Если он видел в окно, как мы подали знак, то будет нас ждать.

– Если вместо него нас не будет поджидать его коварный брат Эрнест, – сказал Клаус.

– Или оба, – сказала Солнышко.

– А как вы думаете, почему тут везде эти числа… – начала Вайолет, но не успела она договорить, как к ним подскочил какой-то человек. Он был высокий и тощий, а руки и ноги у него торчали под странными углами, словно он был сделан не из плоти и крови, а из коктейльных соломинок. На нем была форма, похожая на бодлеровскую, но на кармане куртки было затейливо вышито «УПРАВЛЯЮЩИЙ».

– Вы, наверное, новые посыльные, – сказал он. – Добро пожаловать в отель «Развязка». Я здешний управляющий.

– Франк или Эрнест? – спросила Вайолет.

– Он самый, – ответил человек и подмигнул. – Счастлив, что вы здесь, хотя одному из вас недостает роста, но нам здесь недостает персонала. Я ужасно занят, поэтому систему вам придется разведывать самим.

– Какую систему? – спросил Клаус.

– Это здание столь же сложное, сколь и огромное, – ответил Франк или, возможно, Эрнест. – И наоборот. Просто страшно подумать, как повернутся события, если вы в ней не разберетесь.

Бодлеры пристально оглядели нового начальника, но выражение лица у него было совершенно непостижимое, а это слово здесь означает «Такое бесстрастное, что Бодлеры не понимали, услышали они дружеское предупреждение или вражескую угрозу».

– Мы постараемся, – тихо сказала Вайолет.

– Хорошо, – сказал управляющий и повел детей за собой через громадный вестибюль. – Вы будете в полном распоряжении наших постояльцев, – продолжал он, употребив выражение, которое означает, что постояльцы имеют право командовать Бодлерами. – Если кто-нибудь, кто угодно, попросит вас о помощи, вы должны немедленно вызваться волонтерами и помочь им.

– Извините, сэр, – перебил его какой-то коридорный. В каждой руке у него было по чемодану, а на лице недоумение. – Этот багаж прибыл на такси, но его владелец, по словам водителя, приедет только в четверг. Как мне поступить?

– В четверг? – нахмурился Франк или Эрнест. – Простите, посыльные. Наверное, я не должен объяснять вам, насколько это важно. Сейчас вернусь.

Управляющий вслед за коридорным нырнул в толпу, оставив Бодлеров у громадной деревянной скамьи, помеченной числом 128. Клаус провел рукой по скамье, испещренной кругами, так как на нее ставили стаканы без подставок.

– Как вы думаете, с кем мы говорили, – спросил он, – с Франком или Эрнестом?

– Не знаю, – сказала Вайолет. – Он произнес слово «волонтеры». Может быть, это какой-то условный знак.

– Четвекстренно, – заметила Солнышко, и в ее устах это значило «Он понимает, что четверг – это важный день».

– Это правда, – сказал Клаус, – но почему он для него важный – потому что он волонтер или потому что он негодяй?

Не успели сестры Бодлер догадаться с трех раз – это выражение здесь означает «попробовать верно ответить на вопрос Клауса», – как рядом с ними появился высокий тощий человек.

– Вы, наверное, новые посыльные, – сказал он, и дети поняли – перед ними другой брат. – Добро пожаловать в отель «Развязка».

– Вы, наверное, Эрнест, – попытала счастья Вайолет.

– Или Франк, – уточнила Солнышко.

– Да, – сказал управляющий, хотя было совершенно непонятно, с кем он соглашается. – Я так благодарен вам за то, что вы здесь. Сейчас в отеле очень людно, а к четвергу мы ждем новых гостей. Ваш пост будет у стойки посыльных № 175, вот здесь. За мной.

Дети последовали за ним в дальний конец вестибюля, где под числом 175, нарисованными краской на громадном окне, стояла большая деревянная стойка. На ней имелась лампа в виде лягушки, а за окном дети увидели ровный серый горизонт моря.

– С одной стороны у нас пруд, – сказал Эрнест, если, конечно, это был не Франк, – а с другой море. Не самое безопасное местоположение, однако некоторые считают наш отель поистине безопасным прибежищем. – Франк, если, конечно, это был не Эрнест, поспешно поглядел по сторонам и, понизив голос, спросил: – А вы как думаете?

И снова выражение лица у управляющего было непостижимое, и дети не знали, кто упомянул о прибежище – волонтер или негодяй.

– Гм… – сказала Солнышко, что иногда сходит за ответ, хотя на самом деле это совсем не ответ.

– Гм, – сказал на это Франк или Эрнест. – А теперь давайте я вам объясню, как организована работа отеля.

– Извините, сэр, – сказала какая-то коридорная, лица которой не было видно за кипой газет. – Прибыл последний выпуск «Дейли пунктилио».

– Дайте взглянуть, – сказал то ли Эрнест, то ли Франк, вытаскивая из кипы экземпляр. – Я слышал, Джеральдина Жюльен написала о последних новостях по делу Бодлеров.

Бодлеровские сироты застыли на месте, не решаясь даже переглянуться, не то что посмотреть не то на волонтера, не то на негодяя, который вслух читал заголовок.

– «Ходят слухи, что В ГОРОД ВЕРНУЛИСЬ БОДЛЕРЫ, – сказал он. – Согласно сведениям, которые наш корреспондент получил, разломив печенье, Вероника, Клайд и Сьюзи Бодлер, печально известные убийцы прославленного актера Графа Омара, вернулись в город, вероятно намереваясь совершить новую серию чудовищных убийств или предаться своему последнему хобби – поджогам. Мы советуем горожанам бдительно выслеживать этих кровожадных детей, а заметив их, сообщить властям. Если же дети не будут замечены, мы советуем горожанам ничего не предпринимать». – Управляющий повернулся к Бодлерам все с тем же непостижимым выражением лица. – Что вы на это скажете, посыльные?

– Вопрос, конечно, очень интересный, – сказал на это Клаус (это выражение тоже легко сходит за ответ).

– Я рад, что вас это интересует, – отозвался Эрнест или Франк, и это тоже сошло за ответ на ответ Клауса. Затем он повернулся к коридорной. – Пойдем, я покажу тебе стойку для газет № 168, – сказал он и вместе с газетами растворился в толпе, оставив Бодлеров в одиночестве глядеть в окно на море.

– По-моему, это был Эрнест, – сказала Вайолет. – Его замечание о том, что в отеле безопасно, прозвучало очень зловеще.

– Но статья в «Дейли пунктилио» его, кажется, совершенно не взволновала, – сказал Клаус. – Если Эрнест – враг Г. П. В., он бы нас выслеживал. Получается, этот человек – Франк.

– Может быть, он нас просто не узнал, – сказала Вайолет. – В конце концов, лишь немногие узнают Графа Олафа, когда он маскируется, а его маскировка ничем не лучше нашей. Может быть, мы больше похожи на посыльных, чем на Бодлеров.

– А может быть, мы совсем не похожи на Бодлеров, – сказал Клаус. – Как говорила Кит, мы больше не дети.

– Фмефно, – вздохнула Солнышко, и это в ее устах означало «А по-моему, лично я еще ребенок».

– Ты права, – улыбнулся Клаус, глядя на сестру сверху вниз, – но чем старше мы становимся, тем труднее нас узнать.

– И тем легче нам делать наше дело, – добавила Вайолет.

– Как вы сказали? – спросил знакомый голос: то ли Франк, то ли Эрнест вернулся.

– Моя коллега имела в виду, – нашелся Клаус, – что нам тем легче будет начать работу посыльных, чем скорее вы объясните нам, как организована работа отеля.

– Так я и обещал вам все объяснить, – сказал то ли Франк с досадой, то ли Эрнест с раздражением. – Как только вы поймете, как устроен отель «Развязка», то сможете делать ваше дело с той же легкостью, с какой нашли бы в библиотеке нужную книгу. А если вы умеете искать книги в библиотеке, то уже знаете, как устроен наш отель.

– Подробнее, – попросила Солнышко.

– Отель «Развязка» организован согласно Десятичной классификации Дьюи[41], – объяснил либо Франк, либо Эрнест. – Точно так же устроены многие библиотеки. Например, если вам нужна книга о немецкой поэзии, то начать нужно с того отдела библиотеки, которому присвоен № 800 и в котором хранятся книги по литературе и риторике. Подобным же образом мы отвели восьмой этаж отеля риторическим постояльцам. В 800‑м отделе библиотеки книги о немецкой поэзии помечены числом 831, и если вы подниметесь на восьмой этаж и найдете 831‑й номер, то обнаружите там компанию немецких поэтов. Понятно?

– Кажется, да, – сказал Клаус. Бодлеры достаточно много времени провели в библиотеках и прекрасно знали Десятичную классификацию Дьюи, однако даже обширные познания Клауса не гарантировали, что он помнит всю систему наизусть. И вообще, если хочешь пользоваться библиотекой, знать Десятичную классификацию Дьюи совсем не обязательно, поскольку в большинстве библиотек есть каталоги, в которых все книги перечислены на карточках или на экранах компьютеров, и их легко найти. – А где у вас каталог всех служб отеля «Развязка»?

– Каталог? – переспросил Франк или Эрнест. – Каталог вам не понадобится. Отдел библиотеки № 100 посвящен философии и психологии, как и первый этаж отеля от конторки портье, помеченной № 101, как теория философии, и поста посыльных, который помечен № 175 – как этика досуга и отдохновения, до вон тех диванчиков, помеченных № 135 – как мистические откровения и сны, – на случай, если нашим постояльцам захочется вздремнуть или спрятать что-нибудь под диванными подушками. Второй этаж – это 200-й отдел, религия, и там у нас церковь, синагога, мечеть, собор, храм, вертеп, святилище, молельный дом, крикетная площадка и апартаменты № 296, которые сейчас занимает один эксцентричный раввин. Третий этаж отведен общественным наукам, и именно там мы разместили бальные и конференционные залы, а четвертый – языкознанию, поэтому там живут иностранцы. Пятисотые номера посвящены математике и естественным наукам, а шестой этаж – технике и технологии, от сауны в номере 613, устроенной для заботы о здоровье, и до комнаты № 697, где у нас центр управления отоплением, вентиляцией и кондиционерами. Итак, если седьмой этаж отведен искусствам, то как вы думаете, что расположено в номере 792, предназначенном для сценических представлений?