Дэниел Хэндлер – Занавес опускается (страница 28)
И, не добавив больше ни слова, он выпрыгнул в иллюминатор и скрылся внутри своего механического осьминога. Бодлеры остались с Фионой одни.
– Ты нас отведешь на гауптвахту? – спросил Клаус.
– Нет, – ответила Фиона. – Так точно! Я дам вам убежать. Спасайтесь, если сумеете. Но поторопитесь.
– Я могу поставить лодку на курс, – сказала Вайолет, – а Клаус способен разобраться в картах приливов и отливов.
– Подам торт, – пообещала Солнышко.
Фиона улыбнулась и обвела грустным взглядом кают-компанию.
– Позаботьтесь о «Квиквеге», – попросила она. – Мне будет не хватать его. Так точно!
– А мне будет не хватать тебя, – отозвался Клаус. – Не останешься с нами, Фиона? Теперь Олаф завладел медузообразным мицелием – и нам понадобится любая помощь. Ты не хочешь завершить миссию «Квиквега»? Мы ведь так и не нашли сахарницу. И не нашли твоего отчима. И не закончили кода, который начали придумывать.
Фиона печально качнула головой и подошла к деревянному столу. Она взяла в руки «Микологические миниатюры», а затем поступила вопреки своей личной философии, что означает «на минутку задержалась и посмотрела на среднего Бодлера».
– Когда будешь думать обо мне, – тихо сказала она, – вспоминай свою любимую еду.
Она наклонилась вперед, нежно поцеловала Клауса в губы и исчезла в иллюминаторе, даже не добавив «Так точно!».
Трое Бодлеров стояли и прислушивались к ее удаляющимся шагам.
– Ушла, – проговорил Клаус, как будто не в силах поверить в это. Он дотронулся до лица дрожащей рукой, словно Фиона ударила его, а не поцеловала. – Как она могла покинуть нас? Она предала меня. Предала всех нас. Как она, такая чудесная, могла поступить так ужасно?
– Кажется, ее брат прав, – сказала Вайолет, обнимая Клауса за плечи. – Люди не бывают только плохими или только благородными.
–
– Я беру курс на Брайни-Бич, – сказала Вайолет.
Клаус бросил последний взгляд на иллюминатор, в котором скрылась Фиона, и кивнул:
– Я принимаюсь за карты приливов.
– Амнези![38] – выпалила Солнышко. Она хотела сказать нечто вроде «Вы кое-что забыли!» и показала пальчиком на стеклянный круг, лежащий на полу.
– Солнышко права, – подтвердил Клаус. – Мы не можем запустить субмарину, пока не заделаем дыру. Без этого мы утонем.
Но Вайолет уже карабкалась по веревочной лесенке наверх, к рычагам управления.
– Тебе придется чинить самой, Солнышко! – крикнула она сверху.
– Стряпня, – отозвалась Солнышко. – Стряпня и зубы.
– Некогда препираться, – хмуро бросил Клаус и показал на экран гидролокатора.
Вопросительный знак подползал все ближе и ближе к светящейся букве «К».
– Так точно, – ответила Солнышко и кинулась к стеклянному кругу. Он не разбился при падении, но младшая Бодлер никак не могла придумать, чем бы прикрепить стекло к краям иллюминатора.
– Кажется, я нашла прибор для определения местоположения, – крикнула сверху Вайолет. Она щелкнула выключателем и с нетерпением ждала, пока экран оживет. – Похоже, мы в четырнадцати морских милях к югу от грота Горгоны. Клаус, тебе это поможет?
– Так точно! – отозвался брат, водя пальцем по одной из карт. – Надо держать прямо на север к Брайни- Бич. Это недалеко. Но как выбраться из «Кармелиты»?
– Думаю, мы просто приведем в действие двигатель, и я попробую вывести лодку через туннель.
– Тебе раньше приходилось управлять подводной лодкой? – несколько нервно спросил Клаус.
– Конечно нет, – ответила Вайолет. – Мы опять в неизведанных водах, верно?
– Так точно! – отозвался Клаус, с гордостью глядя вверх на сестру.
Оба Бодлера не удержались от улыбки. Но тут Вайолет потянула за большой рычаг, и кают-компания «Квиквега» заполнилась знакомым гулом двигателей.
– С дороги! – крикнула Солнышко, протискиваясь мимо Клауса и устремляясь на кухню. Старшие услышали, как она там повсюду роется, и через минуту младшая Бодлер уже возвратилась с двумя коробками, знакомыми им с тех времен, когда они жили в Полтривилле.
– Жвачка! – торжествующе выкрикнула Солнышко, на ходу срывая обертки и запихивая пластинки в рот.
– Отличная идея, Солнышко, – похвалила ее Вайолет. – Жвачка сыграет роль клея и удержит стекло в иллюминаторе.
– Та штука все приближается. – Клаус показал на экран локатора. – Пора сниматься с места. Солнышко может производить ремонт, пока мы плывем по туннелю.
– Мне нужна твоя помощь, Клаус, – сказала Вайолет. – Встань около иллюминатора и говори, куда поворачивать. Так точно?
– Так точно! – отозвался Клаус.
– Так точно! – прокричала Солнышко с полным ртом жвачки.
Старшие Бодлеры помнили, что их сестра была слишком мала, чтобы жевать жвачку, когда они работали на лесопилке, и теперь с трудом верили своим глазам, наблюдая, как она запихивает горстями липкую массу в рот.
– Куда направить лодку? – крикнула сверху Вайолет.
Клаус взглянул в иллюминатор.
– Вправо! – скомандовал он, и «Квиквег» повернул вправо, с трудом ворочаясь в малом количестве воды на дне туннеля. Послышался чудовищный скрежет, и Бодлеры услышали громкий плеск воды в одной из трубок.
– Я хотел сказать «влево»! Мы с тобой смотрим в противоположные стороны.
– Так точно! – отозвалась Вайолет, и субмарина накренилась влево.
Через иллюминатор Бодлеры увидели, что они удаляются от платформы, на которой их недавно встречал Олаф. Солнышко выплюнула большой комок жвачки на стеклянный круг и размазала руками по краям.
– Вправо! – крикнул Клаус, и Вайолет снова повернула «Квиквег», едва не пропустив поворота.
Старшая Бодлер бросила нервный взгляд на экран локатора, где все приближалась зловещая фигура.
– Влево! – крикнул Клаус. – Влево и вниз!
Подводная лодка сделала поворот и погрузилась глубже, в иллюминаторе на краткий миг промелькнул гребной зал, где с угрожающим видом Эсме задирала вверх фальшивое щупальце с тальятеллой гранде. Солнышко снова торопливо набила рот жвачкой, яростно разминая сладкое тесто большущими зубами.
– Снова влево! – скомандовал Клаус. – А потом резко вправо, когда я скажу «Давай!».
– Сейчас? – отозвалась Вайолет.
– Нет! – Клаус поднял руку. Солнышко выплюнула еще комок жвачки на стекло. – Давай!
Субмарина резко повернула, с деревянного стола попадало несколько предметов. Солнышко пригнулась, чтобы поэзия Томаса Элиота не угодила ей по голове.
– Простите, что дергаю! – крикнула Вайолет. – Я еще не совсем освоила рычаги управления. Куда дальше?
Клаус выглянул в иллюминатор:
– Держи прямо, и мы вырвемся из осьминога.
– Помощь! – закричала Солнышко, размазывая последнюю жвачку по краям стекла.
Клаус бросился к ней, а Вайолет быстро спустилась по лесенке, оставив рычаги в заданном положении, чтобы «Квиквег» двигался по прямой. Все трое Бодлеров подобрали стекло и залезли на стол, чтобы приставить стекло к иллюминатору.
– Надеюсь, оно удержится, – заметила Вайолет.
– Если не удержится, – отозвался Клаус, – мы это скоро поймем.
– На три! – Солнышко, скорее всего, хотела сказать: «Когда я скажу раз! два!..» – Раз! Два!
– Три! – крикнули разом бодлеровские сироты и прижали стекло на место.
Они разгладили жвачку по всей трещине, стараясь, чтобы жвачка держала стекло. И в этот момент «Квиквег» вывалился из механического осьминога в холодные воды океана. Бодлеры, вытянув руки, все вместе держали стекло, они прижимали его изо всех сил, как будто стараясь не впустить кого-то, кто рвется в дверь. Несколько речушек, вернее сказать, тоненьких струек воды просочились через жвачку, но Солнышко быстро прихлопнула липкую массу и остановила протечку. Ее маленькие ручки беспрерывно приглаживали жвачку, прижимая к краям круга, она хотела быть уверенной, что дело ее рук надежно и они все не утонут. Но тут вдруг она услышала, как ахнули брат с сестрой; оторвавшись от работы, она взглянула в отремонтированный иллюминатор и в изумлении застыла.