Дэниел Хэндлер – Почему мы расстались (страница 27)

Я вздохнула.

– А может, и…

– Джоан ушла, – у тебя сел голос. – Ее не будет весь день, и мама сегодня у врача, а я хотел с тобой поговорить. Сможешь прийти ко мне?

Клянусь, я оказалась у твоей двери быстрее, чем повесила трубку. У тебя был помятый вид, и в твоих усталых глазах читалась злоба. Я поставила на стол бутылку «Пенсьери», но ты, обливаясь потом, даже не взглянул на нее и все наматывал по комнатам круги, словно представлял себя на баскетбольной площадке: кухня-прихожая-гостиная-кухня. Увидев тебя, я почувствовала, что схожу с ума, и каждый твой взгляд еще сильнее убеждал меня в том, что Эл, мама и все-все-все прочие лжецы неправы.

– Слушай, – сказал ты. – Я хочу извиниться за то, что сделала Джоан. Я проснулся и не мог поверить, что ты уже ушла.

Я уже почти забыла о том, что мне пришлось уйти.

– Все нормально.

Ты треснул ладонью по книжному шкафу.

– Нет, не нормально. Ты не должна была уходить.

– У тебя были семейные дела, все в порядке.

– Ха! – сказал ты. Не знаю почему, но я рассмеялась.

Ты с удивлением посмотрел на меня и едко улыбнулся, а потом снова произнес:

– Ха!

– Ха!

– Ха! Хочешь узнать, что Джоан называет семейными делами? Это ее придумка, чтобы выгонять моих друзей, когда ей хочется со мной поговорить. Туфта эти ее семейные дела. Она научилась этому у мамы, но у нее ничего не выходит, потому что она мне не мать.

Мне показалось, что ты почему-то очень настороженно произнес эти слова. Такой взгляд я замечала у тебя на тренировках, когда тренер дул в свисток и ты думал, что облажался и что сейчас тебе достанется.

– Все нормально, – сказала я.

– Я к тому, что она могла бы и подождать с этими разговорами, понимаешь? Но, конечно, это невозможно, потому что сегодня она ушла на весь день! С Андреа! А мою девушку, значит, можно выставлять из дома, потому что нам сию минуту нужно поговорить!

– О чем она хотела с тобой поговорить?

Ты замер на месте и очень резко сел на стул, стоявший в углу. А потом ты встал, и я чуть не рассмеялась, потому что ты напомнил мне о фильме «Пико и сын», вот только ты ни с кем не менялся шляпами.

– Послушай, – произнес ты. – Я хочу тебе кое-что сказать.

– Хорошо.

«Что-то про маму», – подумала я и снова ошиблась, Эд, потому что такие дуры, как я, всегда ошибаются.

– Джоан сказала, что с тобой я… что у нас с тобой все очень быстро. Ты рассказала ей про кинозвезду, и Джоан знает, что на меня это совсем не похоже, и она сказала, что с девушками, с которыми я встречался раньше, обычно все было по-другому. Но что ты очень умная и невинная – Джоан так и сказала, – но не в том смысле, понимаешь?

– Да, – ответила я и почувствовала, что у меня упало сердце. Ты собрался меня бросить, потому что тебе так сказала сделать сестра?

– И да, я понимаю, что Джоан хотела сказать, но она сама не знает, о чем говорит, Мин. Она просто тупица, как и все вокруг, да? И Кристиан, и Тодд, и все, кто несет бред о том, что мы из разных миров, как будто ты прилетела на ракете.

Мне нужно было что-то ответить.

– Да, – сказала я. – Так значит?..

– Значит, пусть идут в задницу, – сказал ты. – Меня их мнение не волнует, понимаешь?

Я чувствовала, что расплываюсь в улыбке и плачу одновременно.

– Потому что, Мин, мне виднее, понимаешь? Я знаю, что ничего не смыслю в гейских фильмах, черт, прости. Без обид. Ха! Но я готов, Мин. Готов устроить такую вечеринку, какую хочешь ты, готов не ходить на тусовки. Сделаем все, что ты захочешь, в честь восемьдесят девятого дня рождения этой актрисы, хоть я и забыл, как ее зовут.

– Лотти Карсон. – Я сделала шаг тебе навстречу, но ты остановил меня жестом, потому что еще не договорил.

– И каждый считает своим долгом что-нибудь сказать, да? Мы с тобой еще всякого наслушаемся. Твои друзья, наверное, тоже что-то говорили?

– Да, – ответила я.

Я то ли чувствовала ярость, то ли яростно ощущала что-то другое, пока расхаживала рядом с тобой, мечтая, чтобы ты скорее обнял меня своими беспокойными руками.

– Да, – сказал ты, широко улыбнувшись. – Я хочу быть с тобой, и мы будем вместе. Мы будем вместе. Да?

– Да.

– Потому что меня не волнует, что ты девственница, что ты особенная, что ты выпендрежница, что ты придумываешь странные вечеринки с невкусными кексами и съедобными иглу. Мы просто будем вместе, Мин.

– Да.

– Все говорят нам одно, а мы сделаем всё наоборот.

– Да!

– Потому что, Мин, послушай, я тебя люблю.

У меня отвисла челюсть.

– Нет, ты не обязана… Я понимаю, что это безумие, Джоан сказала, что я свихнулся, но…

– Я тоже тебя люблю, – призналась я.

– Ты не обязана…

– Я давно хотела это сказать, – ответила я. – Но все вокруг говорят, что…

– Да, – подтвердил ты. – Мне тоже многое говорили. Но я все равно тебя люблю.

– И я, – произнесла я. – И плевала я на каждое слово, которое кто-нибудь осмелится сказать.

– Я тебя люблю, – повторил ты, остановившись. И мы, смеясь и соединив раскрытые ненасытные рты в долгом страстном поцелуе, повалились на диван, а потом скатились на пол, который – ай! – без подушек оказался очень твердым. Мы хохотали. Мы снова целовались, но лежать на полу было неудобно.

– Что случилось с подушками?

– Их убрала Джоан, – ответил ты. – Но черт с ней и с подушками.

Я рассмеялась.

– Чем хочешь заняться теперь, Мин?

– Хочу попробовать «Пенсьери».

Ты моргнул.

– Что?

– Ликер для печенья, – ответила я. – Я его нашла. И хочу попробовать.

Я надеялась, ты не спросишь, где я достала ликер, и мои надежды сбылись, поэтому я тебе об этом и не рассказывала.

– Ликер для печенья, – произнес ты. – Понятно. Хорошо. Где он?

А принесла бутылку, но стаканы решила не брать. Я несколько раз провернула крышечку – и мне в лицо ударил странный крепкий запах: он чем-то напоминал аромат вина, но в нем проскальзывали яркие волшебные нотки каких-то трав и минералов.

– Ты первый, – сказала я, протянув тебе бутылку.

Ты, хмурясь, заглянул в горлышко, улыбнулся мне, медленно отхлебнул ликер и тут же выплюнул его прямо на свою футболку.

– Господи! – крикнул ты. – Что это? Очень похоже на инжир с пряностями. Что там намешано?

Я так смеялась, что не могла тебе ответить. Ты улыбнулся и стянул футболку.