Дэниэл Амен – Конец психическим заболеваниям. Революционное исследование, которое поможет укрепить ментальное здоровье и улучшить настроение (страница 9)

Фрейд, будучи неврологом, был полон решимости понять человеческую психику. Он пытался подойти к этому вопросу с точки зрения неврологии и мозга, но в 1895 году сдался, придя к выводу, что современная ему наука не справляется с задачей объяснения симптоматики его пациентов. В конце концов он уверовал в силу подсознания, к которому невозможно получить доступ во время бодрствования, но которое становится доступно в гипнотическом трансе или при помощи психоанализа. Для Фрейда психика была подобна айсбергу – большая ее часть бессознательна и скрыта от глаз. Он утверждал, что разум состоит из трех частей: (1) Ид (детское Я, эгоистичные желания и инстинкты); (2) Эго (взрослое Я, которое помогает контролировать Ид для принятия более рациональных решений); (3) Супер-Эго (моральное Я, «голос» в вашей голове, который судит ваши действия).

Он разработал «говорящее лекарство» – психоанализ, чтобы помочь психически больным пациентам избавиться от их внутренних конфликтов между Ид, Эго и Супер-Эго, которые он рассматривал как причину большинства психических расстройств. Например, если мужчина хочет украсть у своего работодателя (Ид), он может сублимировать это желание, написав криминальную историю, или вообще отрицать это желание. Но что, если эти защитные механизмы (сублимация и отрицание) недостаточно сильны? Фрейд выдвинул гипотезу, что тогда у человека может развиться психическое расстройство. Поощряя людей говорить о скрытых страхах и желаниях, Фрейд верил, что может привести их к излечению. Он поощрял своих пациентов говорить обо всем, что приходило им на ум, включая сны, а затем проводил психоанализ услышанного. Он считал, что корни большинства внутренних конфликтов лежат в детстве. Психоанализ послужил катализатором для возникновения сотен школ психотерапии и «разговорной терапии», существующих до сих пор, включая поведенческую, когнитивно-поведенческую, психодинамическую, а также супружескую, семейную и групповую терапии.

Лечение Джарретта: Фрейд, возможно, заставил бы Джарретта лежать на кушетке в своем кабинете четыре-пять раз в неделю, разбираясь со своими внутренними конфликтами.

КРЕПЕЛИН И БИОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИЧИНЫ ПСИХИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

Современник Фрейда, немецкий психиатр Эмиль Крепелин считал, что главным источником психических заболеваний являются биологические и генетические нарушения. Его теории доминировали в начале XX века и вновь привлекли к себе внимание в конце века, когда психоанализ впал в немилость. Рассматривая психиатрию как раздел медицины, он был тем, кто начал разрабатывать современную систему классификации психических расстройств. Он также выступал против бесчеловечного обращения с пациентами в психиатрических лечебницах, активно боролся против алкоголизма и смертной казни. Он был сторонником лечения душевнобольных, а не их содержания в условиях, по сути, тюремного заключения. Он отверг психоаналитические теории Фрейда как ненаучные, особенно те, которые предполагали, что причиной психических заболеваний были подавленные ранние сексуальные влечения.

Лечение Джарретта: Крепелин поставил бы Джарретту диагноз «сбой в работе мозга» и попытался бы найти «биологическое» лекарство.

Начало XX века

ПИРОТЕРАПИЯ, ИНСУЛИНОВЫЙ ШОК, ЭСТ И ЛОБОТОМИЯ

Австрийский врач Юлиус Вагнер-Яурегг экспериментировал с лечением психоза путем поддержания повышенной температуры тела с помощью лихорадки. Под влиянием своей ложной теории он заражал пациентов продуктами жизнедеятельности бактерий, вызывающих туберкулез. Это не дало результатов. Ничуть не смутившись, в 1917 году он начал использовать возбудителя малярии для лечения психотических пациентов, страдающих сифилисом. Пятнадцать процентов из них умерли, а остальные заболели малярией, но лихорадка временно ослабила психотическую симптоматику. За свои исследования Вагнер-Яурегг в 1927 году был удостоен Нобелевской премии.

В 1927 году другой австрийский психиатр, Манфред Сакель, вводил большие дозы инсулина, чтобы намеренно вызывать судороги у психотических пациентов. Исследователи обнаружили, что, когда уровень глюкозы в крови опускался предельно низко, люди впадали в кому или испытывали судороги, и это могло временно облегчить симптомы. Однако данный способ лечения был связан с негативными побочными эффектами, такими как ожирение, и более серьезными последствиями, включая повреждение головного мозга и даже летальный исход.

В 1938 году итальянские неврологи Уго Черлетти и Лучино Бини первыми применили электрошок к пациентам, чтобы вызвать судороги. Они обнаружили, что электросудорожная терапия (ЭСТ) имеет ряд преимуществ перед инсулино-шоковой при меньшем количестве побочных эффектов. ЭСТ все еще используется сегодня для лечения тяжелых случаев шизофрении, депрессии, мании и серьезных суицидальных наклонностей[40]. При использовании анестезии, миорелаксантов и точного, целенаправленного дозирования это может быть эффективным методом, но также может вызывать проблемы с памятью, спутанность сознания, головные и мышечные боли.

В 1935 году португальский невролог Антониу Эгаш Мониш просверлил отверстия в черепах 20 пациентов с психическими расстройствами и использовал электропровод для 13 из них, чтобы разорвать связи в лобных долях мозга. Мониш надеялся, что процедура, названная лоботомией, успокоит его пациентов, страдавших от тревоги, депрессии и шизофрении. И это сработало! Пациенты стали более тихими и послушными, что привело к широкому внедрению лоботомии, которую применили к тысячам пациентов. Однако со временем стало очевидно, что это разрушает личность, превращая человека в зомбиподобное существо. Несмотря на эти весьма тревожные побочные эффекты, Мониш тоже получил Нобелевскую премию за свою работу.

Лечение Джарретта: Вагнер-Яурегг заразил бы Джарретта малярией в попытке вылечить. Сакель попробовал бы инсулино-шоковую терапию. Черлетти и Бини подвергли бы Джарретта электрошоковой терапии, чтобы привести в порядок его мозг. Мониш сделал бы ему лоботомию, успокоив агрессию, однако навсегда разрушив его личность.

Сегодня мы наблюдаем возрождение хирургических методов лечения психических заболеваний, однако они сильно отличаются от лоботомии прошлого. Очень точные, не наносящие вреда хирургические вмешательства могут быть использованы для отключения или активации определенных нейронных цепочек в мозге. Этот подход показал свою эффективность при болезни Паркинсона и определенную пользу при обсессивно-компульсивном расстройстве (ОКР), а также у некоторых пациентов с резистентной депрессией.

ЛОБОТОМИЯ: ХИРУРГИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ЛОБНЫХ ДОЛЕЙ

Вторая половина XX века

ПСИХОФАРМАКОЛОГИЯ: МЕДИКАМЕНТОЗНОЕ ЛЕЧЕНИЕ ПСИХИКИ

Несмотря на психоанализ и другие методы, перечисленные выше, надежды на излечение серьезных психических заболеваний было мало, пока в 1950-х годах практикующим врачам и пациентам не стали доступны психотропные препараты. Первое эффективное лекарство от шизофрении (хлорпромазин, торговая марка «Торазин») было разработано в 1951 году для лечения тошноты и аллергии, а также для снижения тревожности пациентов перед операцией. Когда его ввели госпитализированному буйному молодому человеку, тот сразу успокоился, а его поведение улучшилось настолько, что через несколько недель его выписали. Хлорпромазин, а затем и другие антипсихотические препараты, чье действие основано на блокировке избытка дофамина в головном мозге, привели к резкому улучшению состояния многих психических больных и в конечном счете к значительному сокращению числа пациентов в государственных больницах.

В 1950-х годах были выпущены также метилфенидат («Риталин»[41]), который вскоре стали назначать гиперактивным детям; хлордиазепоксид («Либриум»), первый препарат из бензодиазепинов для лечения тревожных расстройств; и имипрамин («Тофранил») для лечения тяжелой депрессии. Эпоха психофармакологии началась всерьез, и в последующие десятилетия на рынок хлынули лекарства от биполярного аффективного расстройства, ОКР и других всевозможных расстройств.

Когда я учился в интернатуре, на рынке препаратов для лечения панических расстройств появился «Ксанакс», причем тогда ошибочно предполагалось, что он вызывает меньшее привыкание, чем «Либриум» и другие бензодиазепины. Поскольку он был новым, психиатры-интерны часто его назначали, однако позже я очень пожалел об этом, увидев на ОФЭКТ-томограммах результаты его воздействия. Кроме того, всякий раз, когда я назначал его пациентам, я обнаруживал, что позднее им было невероятно трудно от него отказаться.

В 1987 году, когда Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов одобрило антидепрессант-блокбастер «Прозак» (флуоксетин), в психиатрии утвердилась эра психофармакологии. Сообщалось, что у «Прозака» меньше побочных эффектов, чем у имипрамина и подобных ему лекарств, что привело к тому, что были одобрены и другие селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС) для лечения депрессии. С тех пор как в обращение был введен «Прозак», потребление антидепрессантов в Соединенных Штатах увеличилось на 400 процентов.

В настоящее время их принимает каждый десятый американец. В США чаще, чем антидепрессанты, назначаются только лекарства для снижения уровня холестерина[42].