Дэниел Абрахам – Тень среди лета. Предательство среди зимы (страница 93)

Идаан подумала, что, наверное, было бы честнее просто сжечь город дотла со всеми его обитателями, включая и ее саму. Так раскаленное железо очищает и заживляет рану, в которую попала грязь. Картинка возникла в голове и сразу исчезла, но принесла облегчение.

В дверь постучали. Идаан расправила одежды и открыла. На пороге стоял Адра, за ним – его слуги. И он все еще был в ритуальных одеждах.

– Идаан-кя, – сказал он, – я надеялся, что ты придешь на чаепитие с моим отцом.

– Я приготовила дары для твоего достопочтенного родителя. – Идаан указала на огромную, размером с борова, коробку, упакованную в цветную бумагу и яркие ткани, которая уже была привязана к длинному шесту. – Только поднять не в силах. Может, твои слуги мне пособят?

Двое слуг вышли вперед и, взявшись за шест, подняли дары Идаан на плечи.

Адра принял позу приказа, Идаан в ответ – позу повиновения и последовала за ним из комнаты для отдыха.

Они шли по садам бок о бок, но не касаясь друг друга. Идаан чувствовала взгляды людей, мимо которых они проходили, и старательно сохраняла скромное и даже застенчивое выражение лица. К тому времени, когда они добрались до дворца Ваунеги, у нее даже щеки онемели от усилий.

Далее они в сопровождении свиты прошли по коридору со стенами из инкрустированного жемчугом розового дерева и оказались в летнем саду, где под карликовым кленом сидел в кресле Даая Ваунеги и мелкими глотками пил чай из каменной пиалы. Кожа у него будто задубела от ветра, но лицо было добрым. Эта картина напоминала гравюру на дереве времен Империи – почтенный старец предается созерцанию.

Коробку с дарами поставили на стол перед отцом Адры, словно обед.

Даая опустил пиалу и принял позу, приказывающую слугам удалиться.

– Сад закройте, никто не должен войти, – сказал он. – Нам с детьми многое надо обсудить.

Как только свита и слуги удалились, лицо старика сразу осунулось и он откинулся на спинку кресла, как человек, измученный лихорадкой.

Идаан, не обращая внимания ни на отца, ни на сына, налила себе чая. Чай перестоял и горчил.

– Как я понимаю, от них ничего не слышно, Даая-тя?

– От гальтов? – переспросил старик. – Мои посланцы вернулись с пустыми руками. А когда я решил нанести визит их послу, меня отказались принять. Что-то пошло не так. Риск слишком велик. Теперь они не будут нас поддерживать.

– Они сами так сказали? – уточнила Идаан.

Даая жестом попросил ее пояснить мысль.

Идаан наклонилась к нему и, хоть и смогла не зарычать от злости, все же почувствовала, как кривятся губы.

– Они сами сказали, что не будут нас поддерживать, или вы просто этого боитесь?

– Ошай, – сказал Даая. – Он обо всем знает. Он с самого начала был моим посредником. Если не выдержит, если расскажет…

– Тогда его убьют, – закончила за старика Идаан. – То, что он тяжело ранил поэта, уже ничем хорошим для него не закончится. Но если узнают, что он убил сына хая, не будучи при этом его братом… Ошай прекрасно понимает, чем ему это грозит. Его единственная надежда – на помощь со стороны. А если заговорит, смерть его будет ужасна.

– Мы должны его освободить, – сказал Адра. – Мы должны вытащить его из тюрьмы. Надо показать гальтам, что мы способны защитить их людей.

– Так и сделаем. – Идаан допила горький чай. – Мы втроем. И я знаю, как мы это сделаем.

Адра с отцом смотрели на нее так, словно она выплюнула на стол ядовитую змею.

Идаан изобразила позу вопроса.

– Или будем ждать, пока гальты сами что-нибудь не предпримут? Они уже начали от нас дистанцироваться. Или предлагаете довериться кому-нибудь из вашего Дома? Или наймем для такого дела стражников? Притом что чем меньше людей посвящены в наш тайный план, тем для нас безопаснее?

– Но… – хотел было возразить Адра.

– Дрогнем – проиграем, – сказала Идаан. – Я знаю, как добраться до клеток. Сейчас Ошая держат под землей; если переведут в башню, вызволить его оттуда будет гораздо сложнее. Я намеренно попросила о встрече в таком месте, где есть приватный выход. Из этого сада есть второй выход?

Адра принял позу понимания, но лицо при этом стало бледным, как сырое тесто.

– Я думал, ты сначала захочешь посоветоваться, – сказал он.

– Тут не о чем советоваться.

Идаан вскрыла коробку на столе и начала вытаскивать свои дары: три черных плаща с глубокими капюшонами, три меча в черных кожаных ножнах, два охотничьих лука с ослабленной тетивой и чернеными стрелами, два факела, горшок с дегтем и мешок, куда все это можно сложить. На дне коробки, под всеми этими вещами, лежало настенное серебряное панно, на котором были изображены выполненные из мрамора и кровавика символы хаоса и порядка.

Идаан раздала мужчинам плащи и мечи.

– Слуги будут знать только об этом панно, – сказала она. – Остальное отдадим Ошаю, когда его освободим, он сумеет от всего этого избавиться. Деготь подожжем ближе к клеткам, пустим дым и распугаем стражников. Луки и стрелы – для тех, кто не побежит.

– Идаан-кя, это безумие, – сказал Адра. – Нам нельзя…

Неожиданно для себя она дала ему звонкую пощечину. Адра прижал ладонь к щеке, его глаза заблестели.

Значит, разозлился, подумала Идаан, а это хорошо для дела.

– Сделаем все прямо сейчас, и слуги на любом суде поклянутся, что мы не можем быть к этому причастны. Управимся быстро – выживем. Будем колебаться и причитать, как старухи, – погибнем. Выбирайте.

Даая Ваунеги молча взял плащ и надел. Адра посмотрел на отца, потом на Идаан и дрожащими руками тоже стал надевать плащ.

– Тебе бы мужчиной родиться, – сказал, обращаясь к Идаан, ее будущий отец.

И в его голосе слышалось презрение.

Весной тоннели под дворцами почти не использовались. За долгие зимние месяцы, проведенные в этих подземных лабиринтах, даже рабы истосковались по дневному свету.

Идаан прекрасно там ориентировалась, еще девчонкой она зимой часто убегала от сопровождавших ее женщин, чтобы поиграть на замерзшей реке или на заметенных снегом улицах, и уже давно научилась незамеченной передвигаться по всем этим ходам.

В какой-то момент заговорщики миновали нишу, где она однажды целовалась с Дзянатом Сая. В ту пору они, совсем юные, не относились к поцелуям серьезно, просто делали что хотели.

Дальше Идаан повела по узкому проходу для слуг, который обнаружила, воруя из кухонь открытые пироги с яблоками.

Благодаря этим воспоминаниям каждая тень казалась Идаан старым другом из лучших времен, когда все ее выходки были вполне невинными.

Так они переходили из тоннеля в тоннель, незаметно пересекали просторные сводчатые пещеры и гуськом, пригнувшись, пробирались по узким коридорам. Учитывая пласты земли над головой, все это было похоже на прогулку по какой-нибудь шахте.

О том, что обитаемая часть подземелья уже близко, они догадались по вони человеческих испражнений, едкому дыму и свету факела, что мерцал в конце очередного коридора. Потолок и стены здесь были укреплены толстыми деревянными брусьями. Идаан остановилась.

Эта боковая галерея определенно редко использовалась, но Идаан решила, что она подойдет для осуществления ее плана.

– Что теперь? – спросил Адра. – Поджигаем деготь? Имитируем пожар?

Идаан достала из мешка горшок с дегтем и взвесила его на руке.

– Мы ничего тут не имитируем, Адра-кя.

И с этими словами бросила горшок к основанию массивной деревянной опоры, а потом туда же отправила свой горящий факел. Деготь зашипел, заплевался, но огонь разгорелся почти сразу.

Идаан сняла с плеча лук и, укрыв его в складках плаща, сказала:

– Будьте наготове.

И замерла, глядя на пламя. Если ждать слишком долго, оно может стать неодолимой преградой. Если поспешить, стражники справятся с ним.

На Идаан снизошло спокойствие, она даже улыбнулась.

Наконец поняла: вот он, нужный момент. Закричала, поднимая тревогу, и двинулась в темноту, по направлению к клеткам с узниками. Адра и Даая не отставали.

Всего два вздоха, и они оказались там, куда Идаан и надеялась попасть.

В широкую, освещенную факелами галерею уже заползал дым. В длинных стенах здесь были выдолблены ниши, и там стояли клетки, в которых узники ожидали хайского приговора за свои преступления.

К заговорщикам сразу подбежали двое стражников в панцирях из кожи и бронзы, с вытаращенными от страха глазами.

– В галерее пожар! – пронзительно закричал Даая. – Несите воду! Стража!

Все узники подскочили к передней стене своей клетки и, вцепившись в прутья, тоже завопили, боясь сгореть заживо. Из-за их криков суматоха в подземных застенках только усилилась.

Идаан притворно закашлялась, а сама огляделась по сторонам, оценивая обстановку. Из дальнего конца галереи к ним медленно приближались еще два стражника. Первые двое разделились: один побежал в сторону разгорающегося огня, второй – в хорошо освещенный тоннель, видимо за подмогой.

Наконец в одной из клеток, которые тянулись по левой стене, Идаан увидела приспешника гальтов. В его глазах отражался ужас.