Дэниел Абрахам – Тень среди лета. Предательство среди зимы (страница 89)

– Итак, – сказал Ошай, – вы позвали, я пришел. Возникли какие-то проблемы?

Идаан хотела начать с Маати Ваупатая, но ее разозлило притворное непонимание в глазах Ошая. Она молча вскинула подбородок и с презрением посмотрела на него как на копающегося в земле раба-садовника.

Адра переводил взгляд с нее на Ошая и обратно, совсем как ребенок, наблюдающий за ссорой родителей.

– Я хочу знать, как продвигается наш план, – едва не брызжа слюной, прошипела Идаан. – Мой отец смертельно болен, а я получаю больше новостей от Адры и дворцовых рабов, чем от тебя.

– Прошу принять мои извинения, высочайшая, – без тени иронии сказал Ошай. – Но встречаться с вами рискованно, а письменные доклады в таком деле неприемлемы. Наши общие друзья…

– Высокий Совет Гальта, – уточнила Идаан.

Ошай продолжил, как будто она ничего не говорила:

– …отправили своих агентов и гарантийные письма в шесть Домов. Контракты на поставки и перевозку железа, серебра, стали, меди и золота. Переговоры уже ведутся, и, думаю, при необходимости мы сможем затянуть их на все лето. А когда все три брата высочайшей покинут сей мир, вы уже будете состоять в браке с Адрой. И, учитывая сильные позиции его Дома, ваш брак и поддержку шести влиятельных Домов, чьи контракты будут зависеть от того, станет ли Адра новым хаем, в Ночь свечей вы уже будете спать в постели вашей матери.

– Моя мать никогда не имела своей постели. Она была всего лишь женщиной, ее дали хаю для утех, в качестве подарка.

– Это всего лишь фигура речи, высочайшая. И не забывайте: вы, в свою очередь, будете делить Адру с другими его женами.

– Я не возьму других жен, – вмешался Адра. – Это часть нашего договора.

– Ну конечно. – Ошай кивнул и фальшиво улыбнулся. – Виноват, совсем из головы вылетело.

Идаан почувствовала, что краснеет, но смогла ровным голосом задать следующий вопрос:

– А мои братья? Данат с Кайином?

– Пока они доставляют некоторые неудобства, что правда, то правда. Они скрываются. Слышал, боятся призрака вашего брата Оты. Возможно, придется подождать, пока не умрет ваш отец, – тогда они наконец вспомнят о традиции престолонаследия и выступят друг против друга. И когда это случится, я буду наготове. Но вам все это и так известно, Идаан-тя. Вы ведь не для этого меня позвали? – Круглое бледное лицо наемного убийцы как будто затвердело. – Должна быть причина более веская, чем простое желание проверить, могу ли я разглагольствовать на заданные темы.

– Маати Ваупатай, – сказала Идаан. – Дай-кво прислал своего поэта, чтобы тот провел какие-то поиски в нашей библиотеке.

– Это ни для кого не секрет, – ответил Ошай, но Идаан показалось, что в его глазах мелькнула тревога.

– А твоих хозяев разве не беспокоит, что этот новый поэт может преследовать ту же цель, что и они? И что такого в этих древних свитках? Ради чего ты так рискуешь?

– Этого я не знаю, высочайшая, – ответил наемный убийца. – Мне доверяют работу деликатного свойства, потому что я не стремлюсь узнать то, чего мне знать не следует.

– А гальты? Им не интересно, что Маати Ваупатай добрался до библиотеки Мати раньше их?

– Им это… небезынтересно.

– Это единственное, на чем ты настаивал. – Идаан шагнула к сидящему на ящике Ошаю. – Заявившись к Адре и его отцу, ты согласился нам помочь при условии, что в обмен получишь допуск в библиотеку Мати. А теперь твой трофей может достаться другому.

Логичный после всего сказанного вопрос повис в воздухе. Если гальты не получат желаемого от Адры и Идаан, если их человек не добудет в библиотеке то, за чем они охотятся, продолжат ли они содействовать осуществлению безумного и кровавого плана?

У Идаан чаще забилось сердце. В глубине души она даже надеялась, что ответом будет «нет».

– Поэтам положено изучать древние тексты, – ответил Ошай. – Было бы очень странно, если бы посланный в Мати поэт не проявил интереса к вашей прекрасной библиотеке. Совпадение по времени – это действительно любопытно, но, думаю, волноваться пока не о чем.

– Он расследует смерть Биитры. Уже спускался в шахту. Он задает вопросы.

Улыбка слетела с лица Ошая.

– О чем? – уточнил он.

Идаан выложила все, что знала, начиная с того, как выглядит поэт, и заканчивая его заинтересованностью в знакомстве с придворными, со знатными семьями, с предместьями и шахтами. Она перечислила приемы, побывать на которых он изъявил желание, и тех, кому он хотел быть представлен. И сказала, что он постоянно упоминал какого-то Итани Нойгу. И заметила, что его интерес к восхождению нового хая на престол тоже показался ей далеко не академическим. И под конец добавила, что слышала о посещении поэтом рудника Дайкани и его визите на постоялый двор, где ее брат умер от руки Ошая.

Когда она закончила, ответом было молчание.

Адра выглядел растерянным, а Ошай просто о чем-то задумался.

Наконец наемный убийца принял позу благодарности и сказал:

– Вы правильно сделали, что позвали меня. Сдается мне, этот поэт сам не знает, что именно ищет. Но то, что он занимается поисками, уже плохо.

– И что же нам делать? – с отчаянием в голосе спросил Адра.

Ошай вскинул голову, как охотничья собака, услышавшая крик птицы:

– Вам – ничего, высочайший. Вы, высочайшая, тоже не станете ничего предпринимать. Я сам обо всем позабочусь.

– Ты его убьешь, – сказала Идаан.

– Если сочту это наилучшим выходом…

Идаан приняла позу, которой хозяева указывают слугам на их ошибку.

– Я не спрашивала, убьешь ли ты его. Я сказала, что ты его убьешь.

Наемный убийца на мгновение сузил глаза, губы дрогнули в подобии улыбки, а отблеск свечи в глазах стал как будто ярче. Он прикинул что-то и изобразил позу согласия.

Идаан опустила руки.

– Что-нибудь еще, высочайшие? – спросил Ошай, продолжая смотреть на Идаан.

– Нет, это все, – сказал Адра.

– Когда я уйду, подождите пол-ладони, – попросил Ошай. – Мое появление возле башни я еще смогу объяснить. Вам и объяснять ничего не надо. А вот втроем нам показываться не стоит.

И с этими словами наемный убийца исчез в темноте.

Идаан посмотрела на небесные двери, отчаянно желая открыть их и хоть на мгновение снова увидеть небо и простирающуюся внизу долину.

– Просто удивительно, как все складывается, – сказала она. – Если бы я родилась мужчиной, меня бы сослали в эту школу. Там я бы стала поэтом или приняла клеймо. Но вместо этого меня держали здесь, и я превратилась в то, чего они так боятся. Кайин с Данатом прячутся от брата, который нарушил традиции и вернулся, чтобы убить их и занять трон хая. И вот она я, прямо перед ними. Я – Ота Мати. Только они этого не видят.

– Я люблю тебя, Идаан-кя.

Она улыбнулась, просто потому, что больше ничего не оставалось. Адра слышал, что она сказала, но ничего не понял. С таким же успехом она могла говорить с собакой.

Идаан взяла Адру за руку так, что их пальцы сплелись в замок:

– Я тоже тебя люблю, Адра-кя. И буду счастлива, когда мы со всем этим покончим и престол достанется нам. Ты будешь хаем Мати, а я твоей женой, и мы будем править городом вдвоем. Все как мы задумали… Уже прошла половина ладони. Нам пора, идем.

В одном из ночных садов они расстались. Адра направился на восток, к домам, которые занимало его семейство, а Идаан на юг, к своим покоям, но миновала их и пошла дальше на запад по обсаженной деревьями дорожке, которая вела к жилищу поэта.

Про себя Идаан решила: если ставни закрыты и горит только ночная свеча, она входить не станет.

Но фонари светили ярко, и ставни были открыты.

Идаан тихо шагала вдоль стен и заглядывала в окна, пока не услышала разговор. Один голос принадлежал Семаю – спокойный, но убеждающий. Его собеседник говорил громко и, похоже, считал себя очень важной персоной. Идаан почти сразу узнала его – Баараф, библиотекарь.

Идаан присмотрела дерево с низкими ветвями, уселась под ним и стала ждать, мысленно приказывая Баарафу поскорее уйти.

Прежде чем на крыльце появились два мужских силуэта, луна уже успела преодолеть по ночному небу половину своего пути.

Баараф пьяно покачивался, а Семай, хоть смеялся так же громко и пел так же нестройно, на ногах стоял уверенно.

Идаан из своего укрытия наблюдала, как Баараф неуклюже изобразил позу прощания и нетвердой походкой пошел от дома поэта по обсаженной деревьями дорожке.

Семай проводил его взглядом и, покачав головой, повернулся к двери.

Идаан встала и вышла из тени. Она увидела, что Семай успел ее заметить, и остановилась.

У него в доме может быть еще один гость. Если Семай махнет ей, чтобы уходила, и она вернется в свои покои и ляжет в свою постель… При этой мысли ее затопило черным ужасом, она тонула в этом мраке, но тут поэт подошел, взял ее за руку и повел в свое освещенное жилище.

Размягченный Камень сидел за игральным столом, подперев массивную голову ладонью, которая была в два раза шире ладони Идаан, и мрачно смотрел на доску с черными и белыми каменными фишками. Идаан сразу поняла, что позиция белых проигрышная и сделать уже ничего нельзя.

Андат медленно поднял на нее глаза и, удовлетворив свое любопытство, вернулся к игре с предрешенным финалом.