Дэниел Абрахам – Тень среди лета. Предательство среди зимы (страница 122)

– Я их всех убиваю, – тихо сказала Идаан. – Пронзаю ножом, травлю ядом или уничтожаю их душу. Я не желаю тебе такого. Не желаю – и не позволю, чтобы с тобой это случилось.

Семай не попытался снова ее обнять, наоборот – отступил к перилам и посмотрел на город. В воздухе смешались ароматы цветов и дым кузниц.

– Ты права, Идаан-кя. Ты этого не сделаешь. Не убьешь меня, потому что не сможешь.

Идаан подошла к нему со спины, ее голос зазвучал совсем рядом:

– Прошу тебя. Ты должен меня забыть. Забыть обо всем, что между нами случилось. Это было…

– Ошибкой?

Последовала пауза длиной в несколько вздохов. Наконец Идаан ответила:

– Нет, не ошибкой. Это было опасно. Я через несколько дней выйду замуж. Потому что сделала свой выбор. И выбрала я не тебя – второй конец веревки будет не в твоей руке.

– Ты хочешь, чтобы я поддержал Адру в его борьбе за хайский престол?

– Нет. Я вообще не хочу, чтобы ты во все это вмешивался. Возвращайся домой. Найди себе другую, лучше меня.

– Даже если отошлешь, я буду любить тебя издали…

– О, замолчи! – оборвала его Идаан. – Просто остановись. Не превращайся в благородного мальчика, который готов молча страдать от неразделенной любви. И не притворяйся, будто твоя влюбленность началась не с обычного желания меня раздеть. Ты мне не нужен. А если хочешь меня… что ж, я тоже много чего хочу и тоже не могу этого получить. Так что уходи.

Семай повернулся к Идаан и удивился, увидев ее окаменевшее лицо. Нежности и слез как не бывало.

– От чего ты пытаешься меня защитить? – спросил он.

– Кроме всего прочего, и от ответа на этот вопрос, – сказала Идаан. – Семай, пожалуйста, больше ко мне не приближайся. Отправляйся куда пожелаешь, только будь подальше от меня. Если действительно любишь, то отнесешься к моей просьбе с уважением.

– Но…

– С уважением.

Семай пытался подобрать нужные слова, но они словно намертво застряли в какой-то гуще. Голова гудела от бессилия и отчаяния, но он понимал, что попытки протестовать ни к чему не приведут.

Однажды он уже ушел от нее, но тогда она пришла к нему. И это может повториться. Другого утешения он не находил.

– Я оставлю тебя, раз ты этого хочешь.

– Да, хочу. И запомни: Адра Ваунеги тебе не друг. Что бы он ни говорил, что бы ни делал, будь осторожен. Если сможет, он погубит тебя.

– Не сможет, – сказал Семай. – Я поэт Мати. Худшее, на что он способен, – это забрать тебя у меня. А это уже произошло.

Тут лицо Идаан снова смягчилось, но она не шагнула к поэту и не отступила.

– Будь осторожен, Семай-кя. И уходи.

Руки поэта словно налились свинцом, он изобразил жест согласия, но тоже не сдвинулся с места.

Идаан скрестила руки на груди.

– Ты тоже должна быть осторожна, в особенности если Адра намерен стать хаем Мати, – проговорил Семай. – Это вторая причина, по которой я сюда пришел. Найденное в реке тело не принадлежит твоему брату. Ота жив.

Эффект был такой, будто Семай сообщил, что в Мати началась эпидемия чумы. Лицо Идаан побледнело, глаза стали пустыми, она даже перестала дышать.

Потом откашлялась и переспросила:

– Что-что? Откуда ты знаешь?

– Если расскажу, ты все равно прогонишь меня?

В пустых глазах что-то промелькнуло… Разочарование? Отчаяние? Или печаль?

Идаан изобразила позу принятия условий договора.

– А теперь рассказывай.

И Семай рассказал.

11

Идаан, стиснув кулаки, шла по коридорам дворца. В ее теле бушевала гроза; кровь бурлила, словно горные реки в половодье. Она помнила суеверный ужас, который отражался на лицах придворных при упоминании имени Оты. Тогда ее это забавляло, а теперь она сама была в панике. Заставляла Семая снова и снова повторять рассказ, пока не убедилась, что поняла смысл каждого слова. Вся боль и печаль, вызванные приходом поэта во дворец Ваунеги, отступили на задний план. Семай пришел, чтобы ее спасти…

Адра был в кухне, говорил с отцовским домоправителем.

Идаан жестом извинилась, что прерывает, и увела его в личные покои, а там, прежде чем заговорить, закрыла все ставни и входную дверь.

Адра уселся в обитое красным бархатом низкое кресло из светлого дерева, а она стала ходить из угла в угол. Слова лились сплошным потоком. Она повторяла историю Семая и слышала нотки паники в собственном голосе.

– Скажи мне! – попросила она, когда история подошла к концу. – Скажи, что это неправда. Скажи, что он мертв и ты в этом уверен.

– Он мертв. Это какое-то недоразумение, иначе и быть не может. Никто не знал, что его увозят из города, а значит, никто не мог его спасти.

– Скажи, что ты в этом уверен!

Адра нахмурился:

– Как я могу быть в этом уверен? Я нанял людей, чтобы вытащили его из тюрьмы, вывезли из города и прикончили. Но меня там не было, я не душил его собственными руками. Идаан, ты же понимаешь: невозможно скрывать от наемников имя заказчика и одновременно руководить ими на месте.

Идаан прижала трясущиеся пальцы к губам.

Это все сон! Дурной сон, она бредит, а когда очнется, ужасный морок исчезнет и вернется реальность.

– Ота нас использовал, – сказала она. – Устроил так, что мы сделали за него всю грязную работу. Он знал. Знал обо всем с самого начала. И планировал.

Адра откашлялся.

– Не выдумывай. Он не мог знать, что и как мы хотим сделать. Он не бог и не призрак какой-нибудь.

– Ты уверен? Мы попались в расставленную им ловушку, Адра! Это ловушка!

– Такие слухи начал распускать Семай Тян. А ловушку для тебя мог расставить Маати Ваупатай. Предположим, у него появились подозрения на наш счет, вот он и выдумал эту историю, чтобы мы запаниковали. Или это сделал Семай.

– Нет, только не Семай, – сказала Идаан. – Он бы с нами так не поступил.

– Ты хотела сказать, с тобой, – медленно, с нескрываемой горечью произнес Адра.

Идаан перестала расхаживать по комнате и приняла позу вопроса. Не только вопроса, но и вызова.

Адра откинулся в кресле, сухое дерево заскрипело под его весом.

– Он твой любовник, так ведь? Этот убогий предлог насчет соболезнований и болтовня о том, что он согласится поддержать меня только после разговора с тобой наедине. Ты выпроводила своего жениха, точно щенка, с которым наскучило играть. Идаан, ты правда считаешь меня таким глупым?

У Идаан сжалось горло. Она попробовала откашляться, чтобы дышать стало свободнее, но кашель не унялся, а превратился в смех. И этот смех сотрясал ее – так собака трясет пойманную крысу. В нем не было веселья, одна только злоба.

Лицо Адры налилось кровью, а потом стало белым.

– Так вот в чем дело? – наконец смогла выговорить Идаан. – Об этом ты сейчас хочешь говорить?

– А ты бы предпочла другую тему?

– В твоей жизни будет множество женщин. Вы с отцом уже наверняка составили список Домов, которые станут нашими союзниками, если ты возьмешь в жены их дочерей. У тебя нет права предъявлять мне подобные обвинения.

– Это был твой выбор, – сказал Адра. – Мы заключили договор, прежде чем… прежде чем начали все это. Мы договорились, что будем вдвоем, только ты и я, вне зависимости от того, выиграем или проиграем.

– И сколько бы ты продержался, заняв место моего отца? К кому бы я пошла, если бы ты нарушил данное слово?

Адра встал, приблизился к Идаан и направил на нее раскрытую ладонь, словно целился широким клинком: