Дэниел Абрахам – Путь дракона (страница 77)

— К Медвежьему братству.

Щелкнул кнут, и карета понеслась по улицам, оставляя позади высокие башни и укрепленные ворота Кингшпиля. Доусон откинулся на сиденье, и теперь все неровности мостовой отдавались в спине. Сначала путь из Остерлингских Урочищ в столицу, а потом полдня ожидания, пока его величество удостоит его аудиенции — тяжеловато для одного дня. Тяжелее, чем прежде.

В молодости он, бывало, мог прискакать верхом из поместья в Кемниполь без остановок (разве что сменить коней по пути), поспевая как раз к балу у королевы, и потом без устали танцевать весь вечер. По большей части с Кларой. Теперь ему с трудом в это верилось, будто все происходило не с ним, однако он как наяву ощущал и запах ее тогдашних духов, и шелест ее платья — так, что кружилась голова от близости той, юной Клары.

Он усилием воли прогнал воспоминания. В клуб надо заходить твердо и несгибаемо — пусть молодость и прошла, но до смерти ему еще далеко.

Вскоре перед глазами выросло здание Медвежьего братства, на черном каменном фасаде которого красовался золотой лист — символ Бессмертного города. Улицу сплошь запрудили повозки и кареты, возницы стремились втиснуться поближе к крыльцу — чтобы высадить седока прямо у ступеней. Воняло лошадиным навозом, растоптанным сотней копыт. Доусону хотелось выскочить из кареты и дойти пешком, лишь бы сбежать от толчеи, — однако такое было ему не по рангу, и он отвел душу, обругав возницу за медлительность и неумелость. К тому времени как клубный лакей торопливо откинул подножку и помог ему выбраться, Доусону почти полегчало.

Внутри, как обычно, царило смешение табачного дыма, жара и музыки, которую за разговорами никто не слушал. Барон отдал накидку служанке, которая тут же с поклоном исчезла. Стоило ему появиться на пороге главного зала, как к нему тут же обернулись несколько человек, послышались аплодисменты — частью радостные, частью издевательские: его возвращение из ссылки встречали по-разному. Враги и обожатели. Доусон отвесил поклон — который в зависимости от адресата мог выражать благодарность или насмешку, — подхватил с подноса хрустальный бокал с вином и прошел в левый коридор, ведущий в малые покои.

В одном из меньших залов за круглым столом сидело с десяток вельмож, кипела общая беседа. Доусон выхватил глазом длинную шевелюру Иссандриана и безыскусное лицо сэра Алана Клинна. Иссандриан при виде барона встал и вместо поклона просто кивнул. В здешнем свете Доусону показалось, что Иссандриан стал ниже ростом, словно былая ссылка пригнула его к земле. Разговоры за столом мало-помалу стихли — до остальных дошло, что происходит нечто важное, хоть для них и непонятное. Доусон вытащил кинжал и отсалютовал, как на дуэли, Иссандриан в ответ улыбнулся — кажется, одобрительно.

В конце коридора располагались уединенные кабинеты, самые мелкие из которых были не просторнее кареты. Черные кожаные диваны только усиливали царящий здесь сумрак, и Даскеллин, сидя в темном углу спиной к стене, мог видеть любого входящего. Он не вынимал меча из ножен, хотя ладонь держал рядом с рукоятью.

— Ну что ж, — произнес Доусон, садясь напротив. — Я вижу, в мое отсутствие вы благополучно растратили все, что мы имели.

— Я тоже рад вас видеть, — кивнул Канл Даскеллин.

— После того как мы доблестно защитили Кемниполь от чужеземных клинков, мы вынуждены плестись в хвосте Фелдина Мааса. Как так вышло?

— Вам какой ответ — длинный или короткий?

— А что, длинный будет слаще?

Даскеллин подался вперед.

— У Мааса есть поддержка, а у нас теперь нет. Раньше я считал, что была. А потом не сошелся балансовый отчет, или что там у них есть, — и Паэрина Кларка унесло в Биранкур.

— Будете знать, как иметь дело с банкирами.

— Такого больше не случится, — мрачно заявил Даскеллин.

Более внятных извинений Доусон и не ждал, так что предпочел не дожимать. Осушив бокал, он наклонился к двери и побарабанил по ней пальцами. Чуть погодя появилась служанка и налила ему еще вина.

— Итак, что мы имеем? — спросил Доусон, когда она вышла.

Даскеллин, шумно выдохнув, помотал головой.

— Если дело дойдет до войны, мы свое отстоим. Астерилхолд ненавидят слишком многие, их нетрудно будет объединить.

— А если Астер умрет раньше, чем взойдет на трон?

— Тогда будем истово молиться, чтобы монарший скипетр его величества оказался пригоден к делу, ибо, кроме нового наследника, нам надеяться не на что. Мой специалист по генеалогии сверился с архивами родословных. У Симеона в Астерилхолде есть кровный родственник с законными притязаниями на престол.

— Законными? — переспросил Доусон, подаваясь вперед.

— К сожалению, да. И что хуже — он сторонник фермерских советов. Мы лишимся четверти наших приверженцев, причем не самых глупых, остальных соберут вокруг себя Ойер Вереннин или, возможно, Умансин Тор — оба претенденты на престол Антеи. Астерилхолд поддержит своего ставленника силами Мааса и Иссандриана, грянет гражданская война, и мы проиграем. — Даскеллин свел ладони, свеча над ним затрепетала.

Где-то в глубинах клуба крикнула служанка, послышался мужской хохот. Вино Доусона стало отдавать горечью, он отодвинул бокал.

— Может, таков и был план с самого начала? — спросил он. — Иссандриана, Клинна и всю эту возню с фермерским советом Маас мог использовать для отвода глаз. Неужели мы все это время шли по ложному следу?

— Возможно. Или он просто увидел шанс и решил его использовать. Истину знает только сам Фелдин, а он, подозреваю, правды не скажет.

Доусон постучал пальцем по краю бокала, хрусталь тихо зазвенел.

— Нельзя допустить, чтобы Астера убили, — сказал он.

— Все мы смертны. Все когда-то погибнет — люди, города, империи. Вопрос лишь — когда.

Доусон обедал с семьей в малой столовой. Жареная свинина с яблоками, тыква в меду и свежий хлеб с запеченными в нем дольками чеснока, льняная скатерть сливочного цвета, глиняные тарелки из Дальней Сирамиды и полированное серебро — все казалось пеплом и трухой.

— Гедер Паллиако вернулся, — сообщил Джорей.

— Правда? — откликнулась Клара. — Не помню, куда он уезжал. Не на юг, разумеется, у южан ведь столько родственников в Ванайях — вряд ли там радушно примут убийцу брата, или кузена, или дядюшки. Так что юг отпадает. Куда же он ездил? В Халлскар?

— В Кешет, — ответил Джорей, жуя яблоко. — Вернулся с личным ведуном.

— Как мило. — Клара тронула колокольчик, вызывая служанку, и тут же нахмурилась. — Мы ведь не обязаны давать очередной пир в его честь?

— Нет, — проронил Доусон.

Он, разумеется, понимал всю игру. Джорей сыплет сторонними новостями, Клара их подхватывает и задает вопрос мужу, вызывая его на разговор. В мрачные времена такие уловки не давали ему слишком погрузиться в себя. Нынче же бремя было слишком тяжким.

Доусон обдумывал, как убить Мааса. Дело, конечно, нелегкое. Прямое нападение невозможно: во-первых, оно ожидаемо и Маас наверняка принял меры, а во-вторых — если покушение не удастся, при дворе Маасу станут больше сочувствовать. Вызвать на дуэль и подстроить несчастный случай — над этой увлекательной мыслью Доусон раздумывал всерьез. К их дуэлям с Маасом все привыкли, никто не заподозрит ловушки, а уж поскользнуться во время боя — дело обыденное, да и случайно вонзить клинок глубже привычного — тоже на дуэлях не редкость. Правда, Фелдин моложе и сильнее, и последнюю схватку Доусон выиграл лишь потому, что более опытен, — но об этом барон предпочитал на время забыть. Мысль о дуэли была сладка.

— Дело в том, — возразил Барриат, не обращая внимания на появившуюся служанку, — что лодка идет ко дну, а мы вычерпываем воду решетом.

— То есть? — переспросил Джорей.

— Симеон — мой король, по одному его слову я пожертвую жизнью, как и любой другой, — продолжал Барриат. — Но он уже собой не владеет. Безумие из-за Эдфордской хартии отцу удалось остановить, теперь над нами висят заговоры Астерилхолда. Если с ними покончить — грянет что-нибудь другое, и так без конца.

— Вряд ли такие разговоры следует вести за обедом, милый, — попеняла ему Клара, принимая от служанки бокал разбавленного вина.

— Да пусть говорит, — отмахнулся Доусон. — Все равно мы только об этом и думаем.

— Тогда хотя бы дождитесь, пока останемся одни, — заметила Клара. — Иначе слуги о нас подумают бог знает что.

Служанка, покраснев, выскочила из столовой; Клара дождалась, пока за девушкой закроется дверь, и кивнула старшему сыну.

— Антее нужен король, — заявил Барриат. — А у нас вместо этого добрый дядюшка. Мне не так уж приятно разглашать вам дурные вести, но на флоте только так и говорят. Если бы не лорд Скестинин, который велел капитанам не миндальничать и бросать бунтовщиков на корм рыбам, на флоте уже вспыхнул бы мятеж. И хорошо, если только один.

— Не верю, — заметила Клара. — Мятеж — это ведь так грубо и недальновидно. Моряки королевского флота никогда до такого не опустятся.

Барриат рассмеялся:

— Мама, если тебе нужна совсем уж неприличная обеденная беседа, я могу рассказать, до чего опускаются моряки.

— Но ведь Симеон король, а Астер слишком юн, — храбро вмешался Джорей, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. — Не могут же они враз измениться.

— Согласен с тобой, мой мальчик, — кивнул Доусон. — К моему глубочайшему сожалению.