Deni Vrai – Доппель. Афганец (страница 3)

Не только три машины украшали Садовое кольцо этим ранним утром. Были здесь и люди. Рядом с Волгой было два тела. Одно неуклюже вывалилось в открытую дверцу из-за руля, второе лежало на спине, раскинув в стороны руки. Рядом с милицейским газиком было еще одно тело. Этого человека смерть настигла в тот момент, когда он, по всей видимости, направлялся к домам с внешней стороны Садового кольца. По тому, как лежал человек, можно было заключить, что последние шаги он сделал спокойно и неторопливо. Шел и упал лицом вниз. В отличие от погибших у черной Волги этот был одет в форму.

Когда полковник приблизился к телу милиционера, к нему подошел завлаб. Сдавленным шёпотом, не в силах сдержать эмоции он сообщил полковнику:

– Вы видите, что он делает? Вы понимаете, насколько точно моделирует ситуацию? Он вернулся. Здесь у нас три поста, он атаковал Волгу и отошел во дворы. Скрытые посты сразу себя обнаружили и устроили погоню. Но ему только этого и надо, он не стал двигаться в том же направлении он пошел им навстречу. Обошел, зачистил стихийное место дислокации противника, и оказался в тылу своих преследователей. Они думали, что гонятся за ним, но на самом деле с этого момента он охотился на них.

Полковник ничего не говорил, он повернул голову и смотрел на завлаба пустыми глазами. Завлаб качал перед носом полковника сухим кривым пальцем, время от времени то опускал голову, задумываясь, то вскидывал ее с очередным возгласом восхищения. Он заговорил еще тише, но еще напористей, шипя сквозь сжатые зубы:

– Это практически машина. Абсолютный контроль ситуации. – Поднял палец еще выше. – И заметьте, он ведь не атакует. Он еще совсем щенок, он напуган, он защищается.

– Кто он? – Тоже шепотом спросил полковник.

– Он? – Глаза завлаба вспыхнули огнем воодушевления.– Он это будущее. – Голова приблизилась к самому лицу полковника. – Он тот, кто поменяет расстановку сил в мире. – Завлаб вновь отстранился и двинулся в сторону домов, кинув через плечо полковнику: – Идемте, идемте у нас мало времени.

Определить маршрут движения объекта было несложно. Первый след он оставил ещё на углу 1-го Коптельского переулка. Здесь преследователи выставили пост, блокирующий вход в переулок. Сейчас этот пост предстал глазам полковника и завлаба в виде лежащего у стены тела. При дальнейшем движении можно было оценить четкую и качественную работу блокирующих групп. Они хорошо и правильно выставили посты. Оперативники располагались вдоль всего переулка таким образом, чтобы контролировать все дворы и проходные подъезды. При этом каждый из них мог бы наблюдать и за соседним постом. От смерти их это не спасло, но работа была выполнена качественно. Главной ошибкой этих постов было то, что оперативники ждали опасности из глубины переулка, а она пришла с другой стороны.

Два человека, шедшие сейчас по переулку, между собой не разговаривали. Шедший впереди двигался не быстро и не медленно, стараясь не создавать шума. Шедший позади, в точности повторял его поведение. Они оценивали результаты разыгравшейся здесь трагедии, не сбавляя шага. Основной целью было то место, из которого поступило последнее радиосообщение.

Подходя к нужному двору, завлаб сбавил шаг и, повернув голову вполоборота, сказал полковнику:

– Дальше будете делать только то, что я скажу.

Полковник попытался кашлянуть, но из-за того что старался сделать это беззвучно вместо кашля у него получился сдавленный стон. Рука потянулась к кобуре. Завлаб остановил его.

– Никакого оружия, – сказал он.

В ответ на удивленный взгляд пояснил:

– Без оружия, – Он поднял руки, свел брови, но понял, что объяснять слишком долго и постарался ограничиться короткими рублеными фразами: – Без оружия у вас, возможно, есть шанс. С оружием нет. – Помолчав еще секунду, добавил: – Ну, это если что-то пойдет не по сценарию. Но это вряд ли. Я пока еще умею писать сценарии, – кривая усмешка появилась на его губах, – всё будет в порядке. Ситуация под контролем. Объекту перед началом эксперимента дали сильнодействующее снотворное, сейчас он должен спать, если только кто-то из ваших архаровцев не прострелил его, когда он отключился.

Двое мужчин вошли во двор. Двор был небольшой со всех сторон замкнутый двухэтажными особняками. Небо уже посветлело, все предметы были хорошо различимы. Однако в первую очередь внимание завлаба привлекли окна домов. Некоторые из них светились. Возможно, у кого-то была ранняя смена, но скорее всего причиной была недавняя стрельба. Завлаб коротко махнул в сторону окон и сказал:

– С жильцами надо будет провести работу. По легенде у нас здесь авария с пьяным таксистом. Когда закончим здесь, займитесь безотлагательно.

– Понял, – сдавленным голосом ответил полковник, глаза которого не могли оторваться от тел, лежащих во дворе и не подающих признаков жизни.

Во двор было три входа. Два между домами и один через арку. Через них подготовленные оперативники атаковали цель. Все погибшие были убиты именно в момент атаки. По расположению тел можно было уверено заключить, что никто не подался назад, не отошёл в сторону, не пытался добраться до подъезда.

В самом центре двора рядом с песочницей лежал мальчишка. Он лежал на спине, одна рука его была вытянута вдоль тела, другая откинута в сторону, немного вверх, как если бы он пытался подложить ее под голову, но не успел, заснул раньше. Одет он был в серые хлопчатобумажные брюки и чуть более светлую клетчатую рубашку. Лицо его было безмятежно, глаза закрыты. Рядом лежали два пистолета. Присмотревшись можно было разобрать, что дыхание ребенка спокойное.

Завлаб приближался к мальчишке очень осторожно. Теперь он даже не пытался изобразить спокойствие. Он двигался на полусогнутых ногах, и как слепой выставив вперед одну руку. Так приближается дрессировщик к дикому зверю. Не дойдя трех метров до маленького худого тела, он повернул голову в сторону полковника и отдал команду:

– Проверить пульс. И на ранения.

Полковник подошел к мальчишке, присел на корточки. В руке его был пистолет. Он всё же достал оружие, но сейчас завлаб на это не обратил внимания. Он смотрел в лицо мальчишки. Гладкое, лобастое, с ворохом разметавшихся светлых волос.

Быстрым движением полковник проверил пульс, осмотрел мальчика, решил провести ладонью между телом и землей, таким образом выяснить, нет ли там крови. Чтобы сохранить в этом положении равновесие, вторую руку полковнику пришлось отвести далеко назад. Когда он, кряхтя, дотянулся до ног и стал их ощупывать, глаза мальчика широко открылись. Зрачки, смотревшие в небо, медленно сдвинулись в сторону покачивающегося у самого лица пистолета.

В этот раз излюбленный прием мальчишки бить всем своим весом и обеими руками по руке с оружием дал отличный результат. Полковник не был молодым подготовленным оперативником, пистолет лежал в его пальцах не так крепко. Через мгновение оружие упало в песок, полковник отшатнулся от неожиданности, охнул и сел на землю. Наблюдавший за этим завлаб окаменел. Не больше секунды потребовалось мальчишке, чтобы вскочить, схватить оружие, передернуть затвор, навести ствол в лицо полковнику и нажать спусковой крючок. Еще доля секунды и вот уже черный глаз пистолета смотрит в лицо завлабу.

Завлаб хотел что-то сказать, рука, выставленная вперед, задрожала, колени полусогнутых ног принялись ходить ходуном. Однако никаких определённых и ясных звуков онемевшее горло не рождало. Скривив от напряжения лицо, напрягая силы, давя всем воздухом легких, завлаб выдавил одно только слово:

– Прости…

Это слово получилось тихим и сиплым. Это было даже и не слово, это был последний вой ужаса. Страха перед очевидным и неизбежным концом. Выдавливая из себя это слово, завлаб с таким же титаническим усилием заставил себя перевести взгляд с пистолета на лицо мальчишки. Но там он увидел ту же холодную и бездушную сталь решимости. Там не было того за что его последнее слово могло бы зацепиться. И поэтому это самое последнее слово к концу померкло и растянулось, переходя в обычный испуганный затравленный крик. И точкой ему был оглушительно громкий хлопок наградного пистолета полковника.

Глава 1 Три воспоминания

Очень интересная штука, человеческая память. Кто-то, когда-то сказал, что хорошо человек помнит то, к чему часто возвращается в своих мыслях. Самые важные события, мы помним не потому, что они важные, а потому, что часто к ним возвращаемся. Оцениваем, размышляем и даем им оценку, анализ. Мы сами их шлифуем и подкрашиваем. Незаметно для себя вносим изменения.

Парадокс в том, что в результате, то, что мы помним лучше всего, являет собой наиболее далекий от действительности вариант. Павел подумал об этой странной особенности человеческой памяти…

В жизни Павла, как и любого другого человека, были события, о которых он думал, которые вспоминал. Те самые события, к которым он возвращался в своей памяти. Это не было ностальгией или склонностью романтизировать куски своей жизни. К романтике он вообще не был склонен. Он это делал скорее по привычке. Он думал и оценивал произошедшее, это помогало яснее понять будущее.

Не исключено, что он кривил душой, воспринимая себя лишь как холодного аналитика. Ведь при воспоминании некоторых вещей, в его душе появлялось волнение. Не всегда сильное, но всегда появлялось.