Дэни Аткинс – Хрупкое счастье понедельника (страница 6)

В вестибюле для желающих получить информацию о пассажирах поезда был установлен отдельный справочный стол, рядом с которым на стене висела криво написанная от руки табличка. Идя через вестибюль, Алекс чувствовал, что его сердце стучит как отбойный молоток. За столом сидели двое сотрудников больницы, и, судя по виду, это был один из худших дней за все время их работы.

Пожилая пара, уже стоявшая у стола, обнимала друг друга так крепко, что было невозможно определить, кто из них кого поддерживает.

– Наш сын… Он был в поезде, – обреченным голосом спросил мужчина. – Никто не может сказать, где он. Пожалуйста, помогите!

Работница регистратуры посмотрела на экран компьютера, потом взяла стопку планшетов со стола. Список имен оказался пугающе длинным. Алекс осмотрелся по сторонам и встретился взглядами с отчаявшейся пожилой парой – старики казались слишком старыми и дряхлыми, чтобы выдержать дурную весть. Он вздрогнул, представив, что бы сам чувствовал, если бы разыскивал сейчас Коннора, а не Лизу. Ему казалось, что он уже достиг самого дна этого кошмара, а тут он с удивлением обнаружил, что и это еще не предел.

Вторая работница регистратуры подозвала его, и Алекс заговорил, даже не дойдя до нее. Она сразу протянула руки к клавиатуре, но ее пальцы двигались неторопливее, чем хотелось бы Алексу. После стольких часов пути он был всего в нескольких минутах от встречи с Лизой, и разлука с ней казалась ему пыткой.

– Да, вот она, – работница взяла трубку телефона. – Сейчас я позвоню в отделение и попрошу кого-нибудь спуститься и проводить вас.

Алекс замотал головой.

– Не беспокойтесь. Просто скажите, на каком она этаже. Я сам найду.

Администратор встревожилась, но Алексу было плевать, если он нарушает какое-то больничное правило. Он больше не мог ждать. Пожилой мужчина коротко кивнул ему и снова повернулся к тихо плачущей жене.

– Это на пятом этаже. Но вам следует…

Алекс уже отвернулся от стола, оглядывая вестибюль в поисках лифтов или лестницы. Он задержался лишь на секунду, чтобы обратиться к пожилой паре:

– Надеюсь, вас ждут хорошие новости.

Мужчина с редеющими седыми волосами и полным страха взглядом сочувственно кивнул.

– Надеюсь, тебя тоже, сынок.

Возле лифтов собралась толпа. Посетители с букетами цветов терпеливо стояли и смотрели, как работники больницы направляются по своим обычным делам, словно в этот день не изменился мир. Никого, казалось, не беспокоило, что все лифты были еще как минимум в десяти этажах от вестибюля. Но это беспокоило Алекса. Очень беспокоило.

Он развернулся и рванул через двустворчатые двери, которые вели на лестницу. После нескольких часов беспомощного сидения в машине он с энтузиазмом взлетел по лестнице, перескакивая через две-три окованные сталью ступеньки. Он бежал к жене, сокращая, наконец, расстояние между ними, и решил, что ни за что не уйдет, когда окажется рядом с ней.

Попасть в палату оказалось сложнее, чем в Алькатрас. Две двери открывались только по звонку, и, преодолев их, Алекс тут же столкнулся с мускулистым медбратом, походившим скорее на вышибалу из ночного клуба, чем на медицинского работника. Алексу вдруг захотелось проскочить мимо него и броситься по коридору, выкрикивая имя Лизы. Он покачал головой, решив, что, наверное, и в самом деле сходит с ума от тревоги.

– Мистер Стивенс? – спросил медбрат.

– Я… Да, меня зовут Алекс Стивенс. Моя жена у вас?

То, что администратор из регистратуры успела позвонить и предупредить о посетителе и это привело к задержке, было лишь досадной мелочью, которая обрела значение лишь позднее. Пока же единственной заботой Алекса было добраться до Лизы без дальнейшего промедления.

– Да, она у нас. Я вас провожу.

Этих слов Алекс ждал все утро, и все же, пока он следовал за медбратом по скрипучему линолеумному полу, шаги давались с необъяснимым трудом.

– Что с ней? Она сильно пострадала?

Медбрат замедлил шаг и положил ладонь – оказавшуюся размером с медвежью лапу – на плечо Алекса.

– Полную информацию о травмах вашей жены расскажет врач, – сказал он, неосознанно шаря взглядом по пустому коридору, словно надеясь, что чудесным образом объявится кто-то, способный более подробно ответить на вопросы Алекса.

– У Лизы множественные травмы, – начал он медленно, словно уже понимая, что Алексу будет трудно понять его слова. – Насколько мы знаем, она была в одном из первых вагонов, на которые при крушении пришелся основной удар.

Мысленно Алекс снова увидел выпуск новостей и раздавленные и искореженные вагоны возле путей. Не в силах видеть сочувственное выражение на лице медбрата, Алекс опустил взгляд и принялся рассматривать табличку с именем на его накачанной груди. «Деклан О’Киф», – прочитал он и понял, что до этого даже не замечал сильного ирландского акцента.

– Вашу жену перевели в наше отделение из-за черепно-мозговой травмы.

Алекс покачнулся, и рука медбрата теперь была нужна ему больше для поддержки, чем для спокойствия. Черепно-мозговая травма? Это был новый кошмар.

– Прежде чем я проведу вас к ней, я должен предупредить, что сейчас она подключена к аппаратуре. Люди не всегда реагируют адекватно, если не ожидают этого, и…

– Но с ней ведь все будет в порядке? Она поправится?

В голосе Алекса послышались озлобленные и обвиняющие интонации, но Деклан был достаточно силен и опытен, чтобы не обращать на это внимания. Алекс решил, что тому уже далеко не в первый раз приходится с таким сталкиваться.

– Дальше вам нужно будет поговорить с лечащими врачами Лизы. Как только я отведу вас к ней, поищу кого-нибудь, кто с вами поговорит, – с виноватым видом сказал он. – Полагаю, вы представляете себе, какое безумие здесь сегодня творится.

Зубы Алекса были стиснуты с такой силой, что, наверное, вот-вот могла треснуть эмаль, и он с трудом процедил:

– Пожалуйста, просто отведите меня к ней. Наверное, ей страшно в полном одиночестве.

Его предупреждали. Деклан сделал все, чтобы подготовить его, и все же слова «черепно-мозговая травма» и «аппаратура» не помогли Алексу сдержать душераздирающий страх, который он ощутил, оказавшись в крошечной комнатушке, где лежала его жена. Он пошатнулся перед дверью, а потом, когда все же сумел шагнуть через порог, ему показалось, что он вошел в шахту лифта и не обнаружил ожидающей его кабины.

Он обернулся к Деклану.

– Она не может дышать сама? Она на искусственном дыхании?

Деклан медленно кивнул.

На негнущихся ногах, еле способных поддерживать его, Алекс пересек палату и подошел к койке, на которой неподвижно лежала единственная женщина, которую он любил в своей жизни. Больше всего потрясала ее неподвижность. Лиза никогда не бывала неподвижной. Даже во сне она неизменно перетягивала на себя одеяло и таскала подушки. Сейчас она больше напоминала восковую фигуру, и это казалось совершенно невозможным. На подбородке уродливо темнел синяк, но куда большее потрясение вызывала пластиковая дыхательная трубка, вставленная между губами, которые он целовал считаные часы назад. С растущей тревогой он позволил взгляду двинуться дальше, к огромному бинту, охватывавшему ее голову. Повязка была такой толстой, что голова казалась почти бесформенной.

– Лиза, детка, я здесь. Это я, Алекс.

Он наклонился и поцеловал Лизу в щеку, не отрывая взгляда от ее закрытых глаз, напоминавших глаза фарфоровой куклы. Он взял ее за руку, протянув ладонь между змеящихся проводов и трубок, подсоединенных к невероятному множеству аппаратов и мониторов. Лиза, наверное, смогла бы сказать ему, как называется каждое приспособление. Она обожала смотреть по телевизору фильмы про больницы, а вот Алекс был к ним безразличен. Он был совершенно неподготовленным к тому, чтобы оказаться в одном из таких фильмов.

Ладонь Лизы оставалась неподвижной, когда он попытался сплести свою ладонь с ее, и даже когда он слегка сжал ее руку, то не почувствовал знакомого ответного пожатия. Заметно дрожащими пальцами он робко коснулся ее гладкой щеки.

– Она… Она меня слышит? Она приходила в сознание после того, как ее привезли?

Деклан посмотрел на него с подавленным видом, не желая врать, но и равным образом не желая лишать Алекса последней спасительной соломинки, за которую тот хватался, словно утопающий.

– Она так лежит с тех пор, как поступила в больницу, – ответил он, осторожно подбирая слова. – Но вам определенно следует говорить с ней.

С ловкостью волшебника он подхватил пластиковый стул и подставил его Алексу.

– Садитесь, – предложил он и помог Алексу опуститься на стул. – Я вернусь, как только смогу.

Алекс подтащил стул поближе к изголовью, словно эти бесценные несколько сантиметров были способны все изменить.

– Детка, пора вставать…

Слова, которыми он будил Лизу по утрам, показались неуместными. Их следовало произносить шепотом в тихой гавани их постели, под толстым одеялом, а не в больничной палате под писк машин. Но вдруг именно они и станут ключом, открывающим дверь, за которой томится его жена?

– Пожалуйста, милая, открой глаза. Скажи, что с тобой все в порядке и все будет хорошо.

Слезы капали на их переплетенные ладони. Он ощутил вкус соли на ее коже, прижавшись губами к запястью и утешаясь ровным биением пульса.

Звук торопливых шагов заставил его резко выпрямиться и обернуться к двери, не заботясь о том, что по щекам катятся слезы. Его тело загудело от напряжения, когда он приготовился увидеть в дверях белый халат, но белым у вошедшего было только лицо. Оно было цвета выбеленной кости.