DeN TaN – Гоблин: Цена Надежды (страница 4)

— Ксавуд… Вирла… — Она запнулась, её лицо побледнело ещё сильнее. — Она сегодня заболела. Началось утром, с кашля, такого сильного, что я думала, лёгкие выскочат! А потом её стало трясти. Судороги. И мокрота… чёрная, Ксавуд. Совсем чёрная! Сейчас она лежит, еле дышит, еле шевелится… Я ходила к докторам сегодня, но… у меня нет денег! Они даже не взглянули на нашу малышку. Ты сможешь что-то придумать, чтобы завтра доктора её посмотрели? Мне так страшно, Ксавуд! — Горько разрыдавшись, она бросилась ему на плечо.

Слова и слёзы Блезы обрушились на Ксавуда, словно новый, ещё более жестокий удар. Вся боль, все обиды, весь гнев на Мизгратака, на мир — всё это мгновенно отступило. Осталась только жуткая паника за маленькую Вирлу. Он бросился к кровати, где лежала их единственная дочь. Увидев её мёртвенно-бледное лицо, редкие, но сильные судороги, отрывистое, хриплое дыхание, сердце Ксавуда сжалось. Она угасала на глазах.

Деньги! Где же мне их раздобыть? — Внутренний голос Ксавуда почти кричал. — Доктора! Они могут помочь! Но им нужно хотя бы двадцать круклов, а лучше один гринкл. Где их взять? За такие деньги надо горбатиться полмесяца, а то и больше. У нас и так едва хватает на еду. Такие, как Мизгратак, всё забирают, жирея от нашей нужды. Начальник? Надо попросить у него в долг! Он, конечно, жмот, но дочку спасти поможет, я надеюсь… Или… Мидвак. Только Мидвак. Завтра же утром я пойду к нему. Брошусь на колени, буду молить. Он же мой друг. Он обязан помочь! Спасти Вирлу. Любой ценой!

Ксавуд выругался:

Будь всему пусто! Нельзя ждать утра!

Он знал, что утром Мидвак отправится на работу, и тогда времени на долгие уговоры не будет. А сейчас, глубокой ночью, у него был шанс выпросить сумму, достаточную не только на приём, но, возможно, и на всё лечение.

Ксавуд решительно дёрнулся к выходу, но резкое движение вызвало новый приступ головокружения. Едва отступившая боль вновь пронзила тело. Слегка отдышавшись, он огляделся в поисках хоть какой-то одежды. Схватив первую попавшуюся рубаху, он медленно, но упрямо двинулся к двери, крикнув напоследок:

— Ушёл! Не жди! Дела есть.

Мидвак жил в престижном квартале, гораздо ближе к центру города. Неспешным шагом до него было минут тридцать-сорок. Но сейчас Ксавуд не мог идти даже так, и время в пути сильно увеличивалось. Морщась и кривясь от боли на каждом шагу, он тем не менее шёл. Любовь к дочке была сильнее любой боли.

С усилием Ксавуд доковылял до дома Мидвака. Было уже за полночь, и друг наверняка спал. Дело не терпело отлагательств, придётся будить. На пути вдруг возникло новое препятствие — охрана. С недавнего времени дом Мидвака обзавёлся круглосуточной охраной, чтобы надоедливые попрошайки не мешали почтенным людям отдыхать.

Представив, как он выглядит со стороны, Ксавуд понял, что с главного входа ему в здание не попасть. Оставалось лишь постучать в окно со двора; благо, Мидвак жил на втором этаже.

Как же постучаться? — пронеслось в голове у Ксавуда. — Камушки бросать? Нет, если стекло разобью, потом не расплачусь. Чем-то постучать? Огляделся — вокруг ни палки, ни ветки.

Будь оно всё проклято! Придётся карабкаться по стене! Она здесь была шершавая, кое-где можно было ухватиться за выступающий камень или уступ. Рискованно, но другого выхода нет. Только так я доберусь до его окна.

Ксавуд начал своё рискованное путешествие по стене. Превозмогая боль, он почти преодолел первый этаж. Высота этажей здесь была очень большая, более трёх метров. Вдруг в окне первого этажа, видимо, разбуженные звуками, проснулись хозяева. Зажглись свечи, и окно распахнулось. Увидев лезущего вверх Ксавуда, хозяйка закричала во всю мощь своих лёгких:

— Охрана! У нас вор! Помогите!

На шум почти моментально примчались два охранника, стоявших до этого у главного входа. Один был с мечом, другой — с арбалетом, который, слегка покачавшись из стороны в сторону, всё же заметил лезущего по стене Ксавуда и сразу направил оружие в его сторону. Приказ был громкий и не терпел никаких пререканий; видно было, что говорящий сразу исполнит свою угрозу:

— Быстро слез со стены, руки в стороны, иначе я тебя продырявлю!

Да что ж сегодня за день такой! — прохрипел Ксавуд, и слёзы злости покатились из его глаз. — Хоть раз мне может повезти или нет?

Будто прочитав его мысли, распахнулось заветное окно второго этажа, и оттуда показалась заспанная, кучерявая, знакомая Ксавуду физиономия. Мидвака тоже разбудил шум с улицы, и он решил проверить, что случилось.

На лице его отразилось крайнее изумление, глаза расширились от удивления, и он с недоумением спросил:

— Ксавуд? — Увидев робкий кивок от сидящего на стене гоблина, он обратился уже к охранникам: — Это ко мне, извините за беспокойство. Друг решил разыграть, всё в порядке. Примите это за беспокойство, — бросил он охране пару бронзовых зинглов.

Цепкими лапами схватив монетки, охрана с достоинством удалилась. Мидвак же, протянув руку застывшему от страха Ксавуду, одним рывком втащил его к себе в окно и тут же осыпал вопросами:

— Что ты творишь тут, посреди ночи?! Тебя избили, но почему, что стряслось? Ты весь в синяках и кровоподтёках! Отчего такой странный способ выбрал, чтобы ко мне попасть? И откуда откопал эти лохмотья, что на тебе?!

Вопросы сыпались один за одним, Ксавуд совершенно не успевал вставить и слова. Нужно отдать Мидваку должное: все его несмолкаемые расспросы сопровождались чёткими действиями.

Сперва он, оглядев Ксавуда, отправил его раздеваться и умываться. Была ли то забота о чистоте собственного дома или всё же о друге, для Ксавуда не имело никакого значения. Он просто подчинялся направлявшей его воле.

После того как Ксавуда привели в приемлемый вид, Мидвак достал свою аптечку и начал обрабатывать раны, непрерывно задавая вопросы. Впрочем, обычных кивков и мычания со стороны Ксавуда было вполне достаточно. Перевязав и смазав всё, что счёл необходимым, Мидвак вновь оглядел одежду своего приятеля.

— Дааа, так дело не пойдёт, — протянул он. — В таких лохмотьях тебе прямая дорога до ближайшей тюрьмы. В моём районе такого сгребут и разбираться не будут, заточат туда и не пойми когда выберешься. Сейчас я тебе что-нибудь подберу из своих старых вещей, — Мидвак направился в гардероб.

Ксавуд, потрясённый такой заботой и участием, уставился в спину другу, словно заново изучая его внешность. Мидвак был почти на целую голову выше Ксавуда, выделяясь ростом среди большинства гоблинов. Волосы на его голове были кудрявые, но красивые и ухоженные; было видно, что он следил за своей внешностью. Его телосложение говорило о хорошем питании и даже занятиях спортом, что считалось нормой для начинающих гоблинов-банкиров. Чем выше становилось положение банкира, тем тучнее он становился. Одежда на Мидваке, пусть и домашняя, была сшита из дорогой, плотной ткани, отделанной тонкой золотой нитью, что резко контрастировало с обычным, потрёпанным видом гоблинов из других кварталов. На пальцах поблёскивали несколько золотых колец с некрупными, но чистыми драгоценными камнями, а на шее виднелась тонкая золотая цепочка. Даже его кожа, хотя и зелёная, как у всех гоблинов, казалась более гладкой и здоровой, без привычных для рабочего класса мозолей и ссадин.

Во всём его облике чувствовалась аккуратность и даже некоторая напыщенность, свойственная тем, кто привык к достатку и порядку. Он двигался с уверенностью гоблина, который знает себе цену и не сомневается в своём положении.

Вернувшись со свёртком в руках, Мидвак вручил его Ксавуду и отправил переодеваться. Сам же в этот момент размышлял, что будет пить. Вздохнув, догадываясь, что уснуть ему в ближайшее время точно не удастся, Мидвак откупорил бутылку дорогого красного вина и разлил по бокалам, ожидая Ксавуда.

Увидев вошедшего на кухню друга, банкир не удержал звонкий смешок. Он никогда не видел Ксавуда таким важным и внушительным, каким его мгновенно сделал старый банковский костюм. Помимо этого, образ был слегка комичный из-за разницы в размерах: Мидвак был выше, но более изящный и стройный. На Ксавуде же костюм смешно обвисал вниз, при этом полностью облегая его полноватое тело. Но всё равно вид был скорее важный, нежели комичный.

— Никогда не видел тебя таким солидным, Ксавуд, — уже без смеха произнёс банкир. — Тебе идёт такой наряд, особенно если подогнать под твой размер.

— А теперь, когда я тебя отмыл и переодел, садись, угощайся, — Мидвак махнул на бокал с вином и закуски, жестом, что мог быть как приглашением, так и лёгким приказанием. — Рассказывай, что тебя привело сюда посреди ночи.

Ксавуд, уже схвативший пару виноградин и засунувший их в рот, попытался быстро проглотить, чтобы ответить, но это оказалось ненужным. Мидвак, по излюбленной привычке, продолжил разговор сам, явно наслаждаясь возможностью наконец выговориться.

— Я так надеялся хоть сегодня нормально поспать. Представь себе, семь дней я уже нормально не сплю. Если удастся вздремнуть один-два часа, это уже удача. Ещё и всё одновременно навалилось. Проклятая война, из-за неё работы в десятки раз больше стало.

— Лишь только я сегодня сладко задремал, как за окном начался шум, крики. Каково же было моё удивление, когда я увидел тебя. Причём в таком виде и карабкающегося по стене, — уже с хохотом закончил он, вспоминая комичность ситуации и смакуя удовольствие от неё. — Хотя наверняка не смех привёл тебя ко мне. Надеюсь, хоть ты не будешь ничего мне говорить про войну и торговлю?