Дэн Симмонс – Друд, или Человек в черном (страница 81)

– Есть какие-нибудь новости? – спросил я после того, как нам подали обед и мы несколько минут сосредоточенно воздавали должное мясу с подливой и овощному рагу.

– Новости? – переспросил инспектор, откусывая кусок хлеба и отпивая из стакана глоток вина, заказанного после пива. – А каких новостей вы ожидаете, мистер Коллинз?

– Ну как, о мальчике по имени Гузберри, разумеется. Он объявился?

Инспектор Филд молча уставился на меня; его серые глаза, окруженные сетью морщин, хранили холодное выражение. Наконец он негромко произнес:

– Ваш юный друг Гузберри уже никогда не объявится. Его освежеванное тело покоится на дне Темзы… или в каком-нибудь месте похуже.

Я перестал орудовать ножом и вилкой.

– Похоже, вы твердо уверены в этом, инспектор.

– Так и есть, мистер Коллинз.

Я вздохнул – ни на секунду не допуская дурацкого предположения, что юный господин Гай Септимус Сесил убит, – и вновь принялся за ростбиф с овощным рагу. Видимо, инспектор Филд почувствовал мое скептическое настроение. Положив вилку на стол и отхлебнув вина из стакана, он хрипло прошептал:

– Мистер Коллинз, вы помните, что я говорил вам о связи, существовавшей между нашим египетским другом Друдом и покойным лордом Луканом?

– Конечно, инспектор. Вы сказали, что лорд Лукан являлся английским отцом мусульманского мальчика, впоследствии ставшего Друдом.

Инспектор Филд прижал толстый палец к губам.

– Не так громко, пожалуйста, мистер Коллинз. У нашего «подземного друга», как вы игриво выражаетесь, уши повсюду. Вы помните, каким образом был убит Форсайт… то есть лорд Лукан?

Признаюсь, я невольно содрогнулся.

– Да разве ж такое забудешь? Грудная клетка вскрыта. Сердце вырезано…

Инспектор кивнул, снова призвав меня знаком говорить потише.

– В то время, мистер Коллинз, – в сорок шестом году – даже начальник сыскного отдела мог состоять и порой состоял в качестве так называемого конфиденциального агента при разных важных персонах. Именно такую должность занимал я с конца сорок пятого года по середину сорок шестого. Я проводил много времени в хертфордширском поместье лорда Лукана.

Я нахмурился, усиленно соображая.

– Семья лорда Лукана обратилась к вам за помощью, чтобы вы раскрыли преступление. Но вы уже занимались этим делом в качестве начальника…

Инспектор Филд, не сводивший с меня пристального взгляда, кивнул.

– Вижу, теперь вы поняли хронологию событий, мистер Коллинз. Лорд Лукан – Джон Фредерик Форсайт, отец незаконнорожденного ребенка, впоследствии ставшего оккультистом Друдом, – нанял меня за девять месяцев до своего убийства. Он хотел обеспечить свою безопасность. Я приставил к нему охрану из числа частных агентов, самолично мной нанятых. Поскольку в поместье Уайстон имелись надежные стены, высокие ограды, сторожевые псы, прочные двери, бдительные слуги и опытные егеря, сведущие в повадках браконьеров и прочих нарушителей права владения, я считал, что принятых мер вполне достаточно.

– Но это оказалось не так, – сказал я.

– Безусловно, – проворчал инспектор Филд. – Трое лучших моих людей находились в Уайстон-Холле в момент… зверского убийства. Я сам в тот день оставался там до девяти вечера, пока служебные дела не потребовали моего возвращения в Лондон.

– Невероятно. – Я никак не мог взять в толк, к чему ведет старый инспектор.

– Разумеется, я не афишировал тот факт, что в момент убийства лорда Лукана работал на него в частном порядке, – прошептал инспектор Филд, – но мир сыска тесен, и сведения об этом дошли как до моего начальства, так и до сыщиков, служивших в моем подчинении. Мне тогда пришлось ой как несладко… а ведь именно в то время моя профессиональная карьера должна была достичь вершины.

– Понимаю, – сказал я, хотя в действительности понимал лишь одно: передо мной сидит человек, признающийся в собственной некомпетентности.

– Не вполне, – прошептал инспектор. – Спустя целый месяц после убийства лорда Лукана – когда еще полным ходом шло официальное расследование, интерес к ходу которого проявляла сама королева, – в мой кабинет в сыскном отделе Скотленд-Ярда доставили маленькую посылку.

Я кивнул и откусил большой кусок ростбифа. Мясо было чуть жестковатым, но вполне недурственным.

– В посылке оказалось сердце лорда Лукана, – проскрипел Филд. – Обработанное каким-то веществом, предохраняющим от разложения… ныне забытым способом, в далеком прошлом распространенным в Египте… но самое настоящее человеческое сердце. И по утверждению нескольких судебных медиков, с кем я консультировался, оно, безусловно, принадлежало Джону Фредерику Форсайту, лорду Лукану.

Я положил на стол нож с вилкой и ошеломленно воззрился на инспектора. Наконец я умудрился проглотить полупрожеванный кусок мяса, внезапно ставшего безвкусным.

Старый инспектор подался ко мне через стол, обдав меня винными парами.

– Я не сказал вам, мистер Коллинз, что еще я получил вместе с окровавленной рубашкой Гузберри и запиской Друда. Я хотел пощадить ваши чувства.

– Его… глаза? – прошептал я.

Инспектор Филд кивнул и откинулся на спинку сиденья.

У меня напрочь отбило и аппетит, и желание продолжать беседу. Инспектор Филд заказал себе кофий и десерт. Я допил свое вино и ждал, погруженный в мрачные раздумья.

Мне несколько полегчало, когда мы наконец вышли на холодный ветер. Я с наслаждением вдыхал свежий воздух. Не то чтобы я поверил в кошмарную историю инспектора Филда о блуждающем сердце лорда Лукана или завернутых в окровавленные лохмотья глазах Гузберри (писатель, сочиняющий сенсационные романы, легко отличает правду от эффектного вымысла), но сама тема расстроила меня до такой степени, что подагрическая боль, постоянно гнездившаяся у меня за глазными яблоками, резко обострилась.

По выходе из гостиницы мы не раскланялись друг с другом, а двинулись вместе обратно к мосту Ватерлоо.

– Мистер Коллинз, – сказал инспектор, трубно высморкавшись в носовой платок, – мне кажется, вы хотели встретиться со мной не для того, чтобы узнать об участи моего злополучного юного помощника. Так зачем же вы просили о встрече?

Я прочистил горло.

– Инспектор, как вам известно, я приступил к работе над новым романом, требующим предварительных исследований самого необычного толка…

– Разумеется, – перебил отставной полицейский. – Именно поэтому я плачу одному из лучших своих агентов – уважаемому сыщику Хэчери – за то, чтобы он проводил ночь каждого четверга в кладбищенском склепе в ожидании вашего возвращения утром. Вы заверили меня, что посещаете опиумный притон Короля Лазаря с исследовательской целью, и я не вправе предполагать какой-либо иной мотив. Но я должен сказать, мистер Коллинз, что мои расходы на почасовую оплату упомянутых услуг сыщика Хэчери – не говоря уже о неудобствах, сопряженных с еженедельным отсутствием столь полезного работника в моем собственном распоряжении в течение целой ночи и следующего дня, ибо даже сыщикам необходимо спать, сэр, – до сих пор не… скажем так, не окупаются в части вашего обещания докладывать мне обо всех перемещениях и занятиях мистера Чарльза Диккенса.

Я остановился и стиснул набалдашник трости обеими руками.

– Инспектор Филд, не полагаете же вы, будто я виноват в том, что в данное время Диккенс совершает турне по провинциям и потому находится вне досягаемости для меня.

– Я не полагаю ничего подобного, – отрезал инспектор. – Но сей уважаемый писатель по меньшей мере раз в неделю на сутки возвращается в Лондон.

– Чтобы выступить в Сент-Джеймс-Холле, – сказал я несколько запальчиво. – И изредка – поработать в своей конторе на Веллингтон-стрит!

– И навестить свою любовницу в Слау, – сухо добавил инспектор Филд. – Хотя мои агенты сообщили мне, что сейчас он подыскивает для мисс Тернан другой дом в окрестностях Пекхэма.

– Меня это совершенно не касается, – холодно произнес я. – Я не люблю сплетничать и не интересуюсь интрижками других джентльменов.

Я пожалел о неудачном выборе слова «интрижка», едва оно слетело с моих уст. Прохожие уже начинали с любопытством поглядывать на нас, и потому я стремительно зашагал дальше. Инспектор Филд тотчас нагнал меня.

– Согласно нашей договоренности, мистер Коллинз, вы должны видеться с Диккенсом по возможности чаще, чтобы выведывать у него – и передавать нам – информацию об убийце, именующем себя Друдом.

– Я так и делал, инспектор.

– Вы так и делали, мистер Коллинз… но без всякого усердия! Вы даже не приехали к мистеру Диккенсу на Рождество, хотя он почти две недели провел дома в Гэдсхилле и регулярно наведывался в город.

– Меня не пригласили. – Я хотел сказать это холодно, но вышло почти жалобно.

– Здесь нет вашей вины, – промолвил инспектор Филд таким сочувственным тоном, что у меня возникло желание сломать свою трость о его старую плешивую голову. – Но вы также не воспользовались превосходной возможностью присоединиться к мистеру Диккенсу в нынешнем турне или пообщаться с ним во время его наездов в Лондон. Вероятно, вам будет интересно узнать, сэр, что по меньшей мере раз в две недели Диккенс по-прежнему ускользает от моих агентов, исчезает в трущобных подвалах или старых церковных криптах и появляется в поле зрения только на следующий день, когда садится на поезд до Гэдсхилла.

– Вам нужны агенты получше, инспектор, – заметил я.